Чтение онлайн

Аргайл почувствовал необходимость выйти на свежий воздух и пройтись. Такое открытие требовало осмысления.

Возвращение на работу оказалось не из приятных. Как и большинство людей, Боттандо считал реальностью только то, что видел своими глазами и слышал своими ушами; ему казалось, что в его отсутствие все люди впадают в спячку и ничего вокруг не происходит. Если он покидал офис в середине дня, то рассчитывал застать его в том же состоянии и вечером.

Однако его уверенность в этом значительно пошатнулась, когда, вернувшись вечером того же дня, он застал всех сотрудников в состоянии лихорадочной активности, чего не наблюдалось утром, когда он собирался уехать из Рима. Но еще хуже было то, что Арган, воспользовавшись его отсутствием, взял на себя руководство отделом.

— Пока вас не было, произошло ужасное ограбление в Неаполе, — поспешил известить его омерзительный тип. Войдя в кабинет, Боттандо обнаружил Аргана в своем собственном кресле.

— Да? — сухо произнес Боттандо, бесцеремонно выдворяя нахала со своего места.

— Да. В ваше отсутствие. Я взял руководство на себя. Надеюсь, вы не против.

Боттандо отмахнулся, как бы говоря: «Будьте моим гостем».

— А недалеко от Кремоны обчистили церковь.

— И вы снова взяли руководство на себя?

Арган кивнул:

— Я решил, так будет лучше. Раз уж вы заняты.

— Ага.

— Как ваши успехи? Удалось что-нибудь выяснить? — поинтересовался Арган, подмурлыкивая, словно кот, вышагивающий с пойманной птичкой в зубах.

— Это вы о чем?

— О «Джотто».

— Боже милостивый! А Ассизы в мое отсутствие никто не ограбил? Вы могли бы и там поруководить.

Арган хмыкнул:

— В некотором роде вы угадали. Сегодня днем я беседовал с инспектором относительно нашего бюджета.

— Вот как? Надеюсь, вы хорошо провели время.

— Между прочим, разговор был крайне неприятным. Он очень озабочен, как и другие члены бюджетной комиссии, соотношением расходов и эффективности вашего управления.

— То есть они полагают, что мы должны ловить больше преступников. Не могу не согласиться.

— Хорошо. Но вы знаете, я уловил в его голосе оттенок враждебности.

«Хотелось бы знать, кто вложил в него этот оттенок», — подумал Боттандо.

— В любом случае вы знаете: лояльность — мой принцип. Вот мне и пришла в голову блестящая мысль, как заставить их слезть с нашей шеи.

«С нашей шеи?»

— Конечно, я должен был посоветоваться с вами. Но поскольку вы отсутствовали…

— Вы взяли руководство на себя.

— Точно. Надеюсь, вы не против.

Боттандо вздохнул.

— Поэтому я сказал ему, что предположение, будто управление работает неэффективно, в корне неверно. И еще сказал, что как раз в эту минуту генерал занимается очень важным делом, которое принесет необыкновенные плоды. Я рассказал им немного о Форстере — просто чтобы они получили представление, как много времени и сил вы потратили на поиски этого человека.

— Вы рассказали им?

— Да, после чего они попросили меня организовать встречу на высшем уровне с вашим участием. Как насчет завтра? Часа в четыре?

— Даже так?

— Да, они просто жаждут услышать, как вы выслеживали этого человека; сам министр намерен разделить ваш триумф.

— Буду с нетерпением ждать нашей встречи.

— Я тоже, — сказал Арган. — Мне будет полезно послушать, как работают настоящие профессионалы. Я думаю, это всем будет интересно.

От доктора Джонсона Флавия направилась в полицию, где снова и снова проверяла и перепроверяла все факты, а Джонатан тем временем пытался восстановить душевное равновесие под целительными лучами солнца. Ему нужно было многое обдумать, и, как поступают все люди в таком состоянии, он бесцельно бродил, погрузившись в свои мысли.

Его голова была занята Леонардо. Как подступиться к Мэри Верней? У него даже возникла мысль ничего не рассказывать ей, а просто выкупить рисунок фунтов за пятьдесят под тем предлогом, что он ему страшно понравился. Конечно, пятьдесят фунтов — это ничто, но…

Аргайл уныло отбросил этот вариант. Все равно он так не сделает и будет всю жизнь презирать себя, если хотя бы попытается сделать Мэри подобное предложение. Ничего не оставалось, кроме как сказать ей правду и надеяться, что она выплатит ему комиссионные от продажи. Вырученных денег ей хватит, чтобы полностью расплатиться с долгами и отремонтировать дом. Еще он, конечно, расскажет Флавии. По крайней мере им будет что отпраздновать, когда они вернутся в Италию, с треском провалив возложенную на них миссию.

Придя к этому решению, он, однако, не повернул обратно, а пошел дальше в направлении церкви. Аргайл подумал, что длительная прогулка на холодном ветру поможет ему избавиться от мучительных сожалений по поводу своей чрезмерной щепетильности. Посещение церкви как ничто другое утешает в подобных обстоятельствах, поэтому он решительно открыл калитку и вошел во двор. У доски объявлений он ненадолго задержался. Там висели список дежурств церковных старост — «Джордж Бартон — первое воскресенье месяца, Генри Джонс — второе, молодой Уизерспун — третье и старый Уизерспун — четвертое»; объявление пятимесячной давности о собрании паствы, напоминание о ежегодном празднике, который по традиции должен был состояться во вторую субботу июля (строчку, где было написано, что праздник откроет миссис Мэри Верней, кто-то зачеркнул и вместо нее вписал имя викария), а также рекомендация не пользоваться шлангами из-за продолжительной засухи.

Он внимательно прочитал объявления и мгновенно забыл о них. Во дворе он походил между могил, читая надписи на надгробных плитах. Кое-где лежали свежие полевые цветы. «Джоан Бартон — возлюбленной жене Джорджа и матери Луизы и Алисы», — прочитал он на одном из могильных камней. Рядом с ней был похоронен Гарри Бартон — возлюбленный брат Джорджа и муж Анны. Родился в 1935-м, умер в 1967-м. Совсем молодой, бедняга. Недолго они живут, эти Бартоны.

Вид могильных камней вызвал у него легкую светлую грусть, и Аргайл продолжил свое путешествие, минуя черные мраморные плиты двадцатого века, к простым табличкам из местного камня девятнадцатого столетия, затем к надгробиям шестнадцатого и семнадцатого веков с замысловатой резьбой. Одни могилы украшали цветники, другие имели совершенно заброшенный вид. Некоторые фамилии попадались ему многократно — он встретил бесчисленное количество Бартонов и Браунов. Он даже нашел могилу мужа Вероники Бомонт. Надпись на ней гласила: «Незабвенному Генри Финси-Гроату — нежно любимому мужу, трагически утонувшему в 1966 году». Аргайлу показалась правдивой только дата; что же касалось остального, то более уместной смотрелась бы надпись «нелепо утонувшему»; а слова «незабвенный» и «нежно любимый» абсолютно не вязались с неухоженной могилой.

Аргайл вошел в церковь, где продолжил изучение мемориальных досок и монументов, установленных в память членов семьи Бомонт. Их оказалось немало. Первой ему бросилась в глаза доска в память о Маргарет Дунстан-Бомонт — той, чей портрет написал Неллер и которой на свадьбу подарили рисунок Леонардо. Он прочитал, что она умерла в 1680 году в возрасте шестидесяти лет, о чем горько скорбела вся ее семья. Маргарет была благочестивой женой, преданной матерью пятнадцати детей и каждый год щедро жертвовала в пользу бедняков восемь шиллингов.