Чтение онлайн

— Ты знаешь, кто его пырнул?

— Фиона. Хотя ты можешь услышать историю из ее собственных уст.

Рэндом облокотился на мою эпитафию и покачал головой.

— Брэнд, — сказал он. — Будь он проклят. Сколько удобных случаев было у любого из нас, чтобы убить его… в прежние времена. Но именно тогда, когда он доводит тебя до бешенства, его поведение меняется. И ты уже готов подумать, что, в конце концов, он не такой уж плохой парень. Как жаль, что в те времена он не зацепил одного из нас чуть крепче, чем бывало…

— Значит, сейчас он — законная добыча? — сказал Мартин.

Я посмотрел на него. Мышцы челюсти напряглись, глаза сузились. За один миг все наши лица промелькнули в его чертах, словно перетасовывались семейные карты. Весь наш эгоизм, ненависть, зависть, гордость и коварство словно протекли по нему в то мгновение… а он даже ноги не поставил на землю Янтаря. Что-то внутри меня щелкнуло, я протянул руки и обнял Мартина за плечи.

— У тебя есть веская причина ненавидеть Брэнда, — сказал я, — и ответ на твой вопрос — «да». Охотничий сезон открыт. Я не вижу другого способа разобраться с Брэндом, нежели уничтожить. Я сам ненавидел его до сих пор, пока он оставался абстракцией. Но сейчас — совсем другое дело. Да, он должен быть убит. Но не позволяй ненависти стать твоей крестной матерью при вступлении в наш мир. Среди нас ее и так с избытком. Я смотрю тебе в глаза — и не знаю… Извини, Мартин. Сейчас происходит так много всего. Ты молод. Я видел больше. И многое из увиденного беспокоит меня — но совсем по-иному. Вот и все.

Я отпустил Мартина и отступил на шаг.

— Расскажи мне о себе, — сказал я.

— Я долгое время боялся Янтаря, — начал он, — и, по-моему, боюсь по-прежнему. С тех самых пор, как Брэнд напал на меня, меня тревожит, не может ли он снова захватить меня врасплох. Я годами оглядывался через плечо. Полагаю, я боялся вас всех. Большинство из вас я знал как картинки на картах… с прилагающейся дурной репутацией. Я сказал Рэндому… Папе… что вовсе не хочу встречаться со всеми вами, и он предложил, чтобы сначала я увиделся с тобой. Хотя тогда ни один из нас и не осознавал, что ты лично заинтересуешься некоторыми вещами, хорошо мне известными. Но после того, как я упомянул о них, Папа сказал, чтобы я увиделся с тобой как можно скорее. Он мне все рассказал о том, что происходит и… видишь ли, я кое-что об этом знаю.

— Было такое ощущение… когда вдруг всплыла некая семья…

— Текис? — сказал Рэндом.

— Она самая.

— Трудно решить, с чего начать… — сказал Мартин.

— Я знаю, что ты вырос в Ратн-Я, прошел Образ, а затем использовал власть над Тенью, чтобы навестить в Авалоне Бенедикта, — сказал я. — Бенедикт тебе рассказал о Тени и Янтаре, научил пользоваться Козырями, натренировал в оружии. Потом ты ушел бродить в Тени самостоятельно. И я знаю, что Брэнд сделал с тобой. Вот предел моих знаний.

Мартин кивнул, вглядываясь в запад.

— Покинув Бенедикта, я годами путешествовал в Тени, — сказал он. — Это были счастливейшие времена, какие я знал. Приключения, восторг от возможности много чего увидеть, сделать… Глубоко в душе я всегда хранил мысль о том, что однажды, когда стану поумнее и покруче — поопытнее, — отправлюсь в Янтарь и повстречаюсь с прочей родней. Затем меня отловил Брэнд. Я расположился на привал на небольшом холме, просто отдохнуть после долгой поездки верхом и перекусить по дороге к моим друзьям Текис. Тогда Брэнд и связался со мной. Я общался через Козырь только с Бенедиктом, сначала когда он учил меня пользоваться ими, и потом — когда я путешествовал. Иногда он даже приглашал меня к себе с помощью Козыря, так что я знал, на что это похоже, знал, как все происходит. В тот раз все было точно так же, и на мгновение я подумал, что это Бенедикт меня зовет. Но нет. Это был Брэнд. Я узнал его по картинке из колоды. Он стоял посреди того, что было похоже на Образ. Мне стало любопытно. Я не понимал, как он связался со мной. Насколько я знал, моего Козыря не существовало. Брэнд поболтал с минуту — о чем, я забыл, — а когда контакт установился, он… он ударил меня кинжалом. Я оттолкнул его, а затем вырвался. Но каким-то образом ему удалось удержать контакт. А мне было трудно его прервать… а когда у меня это все-таки получилось, Брэнд вновь попытался связаться со мной. Но я сумел заблокировать его. Бенедикт меня этому научил. Брэнд пытался еще несколько раз, но я держал блокировку. В конце концов он прекратил свои попытки. Я был недалеко от селения Текис. Мне удалось забраться на лошадь и доехать до них. Я думал, что умру, потому что так круто мне еще не доставалось. Но чуть погодя я начал поправляться. Тогда я вновь перепугался: мне стало страшно, что Брэнд найдет меня и завершит начатое.

— Почему ты не связался с Бенедиктом, — спросил я Мартина, — и не рассказал о случившемся, не рассказал о своих страхах?

— Я думал об этом, — сказал он, — но решил: а вдруг Брэнд поверит, что преуспел и что я действительно мертв. Я не знал, что за драка происходит в Янтаре, но пришел к выводу, что покушение на мою жизнь — вероятно, часть ее. Бенедикт рассказал о семье достаточно, и такая мысль была первой, что пришла мне на ум. Я решил, что лучше остаться мертвым. Я покинул Текис до того, как выздоровел окончательно, и уехал, намереваясь затеряться в Тени. Затем я случайно столкнулся со странной вещью, — продолжал Мартин, — с которой раньше никогда не встречался, но которая казалась фактически вездесущей; чуть ли не во всех тенях, где я бывал, существовала странная черная дорога, в том или ином виде. Я не понимал этого явления, но, поскольку дорога пересекала саму Тень, она возбудила мое любопытство. Я решил проследовать вдоль нее и узнать о ней побольше. Она оказалась опасной. Я очень быстро выяснил, что наступать на нее не стоило. По ночам по дороге двигались странные фигуры. Живые твари, что рискнули ступить на дорогу, начинали болеть и умирали. Так что я стал осторожен. Я подходил не ближе, чем требовалось для того, чтобы держать ее в поле зрения. Я прошел вдоль нее через много миров. Я быстро узнал, что повсюду, где шла дорога, царили смерть, запустение или назревали беды. Я не знал, что делать с этим. Из-за раны я все еще был слаб и сделал ошибку, подгоняя себя, проехав так далеко и так быстро за один день. К вечеру мне стало худо, и всю ночь и большую часть следующего дня я пролежал, весь дрожа, завернувшись в одеяло. Я то впадал в бред, то выходил из него, и не скажу точно, когда она появилась. Юная девушка. Красивая. Она ухаживала за мной, пока я не выздоровел. Имя ее было Дара. Мы бесконечно много говорили. Это было очень приятно. Беседовать с кем-нибудь вот так… Я должен был рассказать ей всю свою историю. Потом она рассказала мне кое-что о себе. Дара была родом не из той местности, где меня свалило. Она сказала, что путешествовала по Тени. Она еще не умела проходить Тень насквозь, как мы, но чувствовала, что смогла бы научиться этому, так как, по ее заявлению, происходила из Дома Янтаря по линии Бенедикта. В общем, ей до смерти хотелось узнать, как это делается. В тот момент она путешествовала по черной дороге. К ее пагубному воздействию она невосприимчива, сказала Дара, потому что — как сказала Дара — обитателям дальнего конца дороги — во Дворах Хаоса — она так же была сродни. Дара хотела научиться нашему искусству движения по Тени, так что я, как сумел, проинструктировал ее в том, что знал сам. Я рассказал Даре об Образе, даже набросал его для нее. Я продемонстрировал ей свои Козыри — Бенедикт дал мне колоду, — чтобы показать, как выглядят ее родственники. Твоей картой она заинтересовалась особенно.

— Начинаю понимать, — сказал я. — Продолжай.

— Она сказала, что Янтарь, в завершенной своей испорченности и самонадеянности, нарушает своего рода метафизическое равновесие между собой и Дворами Хаоса. И ее народу придется исправить положение дел, разрушив Янтарь. По праву их собственное положение — не в тени Янтаря, а в самой его сути. И в то же время все тени между Янтарем и Хаосом страдают от черной дороги. Я знал о Янтаре то, что знал, и мог только слушать. Сначала я принимал все, что говорила Дара. По моему мнению, Брэнд явно и идеально подходил под ее описание зла в Янтаре. Но когда я упомянул о нем, она сказала: нет. Там, откуда ее принесло, он был своего рода героем. В деталях она была не уверена, но это ее волновало не слишком сильно. Именно тогда я и сообразил, как Дара запредельно убеждена в своих словах, — когда она говорила, в ее голосе звенел фанатизм. Почти неосознанно я обнаружил, что пытаюсь защитить Янтарь. Я подумал о Лльюилл и Бенедикте… и о Джерарде, которого встречал несколько раз. Я обнаружил, что она стремится разузнать хоть что-то о Бенедикте. Это выявило прореху в ее доспехах. И здесь я мог говорить достаточно обоснованно, а она охотно верила в то хорошее, что рассказывал я. Так что я не знаю, каким был окончательный результат от разговора, кроме разве того, что Дара казалась как-то менее уверенной в себе ближе к финалу…

— Финалу? — сказал я. — В каком смысле? Сколько времени она провела с тобой?

— Почти неделю, — отозвался Мартин. — Дара сказала, что будет заботиться обо мне, пока я не поправлюсь, и действительно заботилась. На самом деле она осталась еще на несколько дней. Утверждала: для того, чтобы убедиться в моем здоровье, но на самом деле, конечно, она хотела продолжения наших бесед. И в конце концов Дара заявила, что пора уходить. Я просил ее остаться со мной, но она сказала: нет. Я предложил пойти с нею, но и на это она сказала: нет. Затем Дара, должно быть, сообразила, что я все равно отправлюсь вдогонку, потому и ускользнула ночью. Я не мог догнать ее по черной дороге и представления не имел, какие тени она пройдет на своем пути к Янтарю. Когда я проснулся утром и осознал, что ее нет, я подумал, что пора самому двигать в Янтарь. Но я по-прежнему боялся. Наверное, что-то из сказанного ею подкрепило мои собственные страхи. Как бы там ни было, я решил остаться в Тени. Итак, я отправился дальше, глазея по сторонам, пытаясь чему-то научиться… пока Рэндом не нашел меня и не изъявил желание, чтобы я шел домой. Но для начала он привел меня сюда для встречи с тобой, потому что хотел, чтобы ты раньше всех услышал мой рассказ. Он сказал, что ты знал Дару, что хочешь услышать о ней побольше. И надеюсь, что помог тебе.

— Да, — сказал я. — Спасибо.

— Я так понял, что в конце концов она прошла Образ.

— Да, в этом она преуспела.

— И после этого объявила себя врагом Янтаря.

— И это тоже.

— Надеюсь, — сказал Мартин, — ничего плохого с ней не случится. Она была добра ко мне.

— Кажется, она вполне в состоянии позаботиться о себе, — сказал я. — Но… да, Дара — привлекательная девушка. Не могу сказать тебе по ее поводу ничего конкретного, потому что по-прежнему знаю о ней архимало, и о ее участии во всех событиях. И все же то, что ты рассказал, было очень полезным. Это делает ее тем, кого я по-прежнему хочу оправдать за недостаточностью улик. Насколько смогу.

Мартин улыбнулся.

— Рад это слышать.

Я пожал плечами.

— Что ты намерен делать теперь? — спросил я.

— Я веду его на встречу с Виалль, — сказал Рэндом, — а затем, как только позволит время и случай, — пусть встретится с остальными. Если, конечно, не стряслось чего-нибудь новенького и ты во мне не нуждаешься.

— Случилась пара новых происшествий, — сказал я, — и хотя сейчас ты можешь быть достаточно свободен, лучше ввести тебя в курс дел. У меня по-прежнему мало времени.

Нагружая Рэндома информацией о происшедшем со времени его отъезда, я думал о Мартине. Насколько я понял, он по-прежнему оставался темной лошадкой. Его история могла быть абсолютно истинной. В общем, я чувствовал, что таковой она и была. С другой стороны, у меня возникло ощущение, что она неполна, что Мартин намеренно что-то пропустил. Может, что-то безвредное. Но опять-таки, может, а может — и нет. У него не было особых причин любить нас. Скорее, наоборот. И вполне возможно, Рэндом привез домой троянского коня. [26] А может, и нет. И просто пробудилось мое постоянное недоверие к любому, если существует альтернатива, таящая опасность.