Рукопись антиквара
Шрифт:
Я говорю: видите, это не маска, это мое настоящее лицо! Я никак не могу ее снять!
Но тот – с волчьей мордой – не унимается, он тянет ко мне руки и рычит:
– Бр-ред! Пр-рочь! Я сам ее сор-рву!
И тут я проснулась.
В комнате было душно, за стеной раздавался какой-то шум. Но, может, это мне просто показалось…
Я встряхнула головой, сбрасывая остатки сна, слезла с кровати и вышла на кухню, чтобы налить себе стакан воды.
И тут я отчетливо услышала шум за стеной.
Моя кухня непосредственно граничит с кухней соседней квартиры – той, где живет… ну, по крайней мере, жил Максим. И стена между нашими кухнями тонкая, так что звукоизоляция никакая.
Так что раньше я всегда знала не только, что он дома, а и то, чем он в данный момент занимается. Вот, к примеру, шумит чайник, вот пискнула микроволновка, согревающая булочки, вот что-то упало на пол и Максим чертыхнулся… я даже слышала, как ложечка звякает о чашку и скрипит стул.
Не помню, говорила я или нет, но Максим – мужчина… ну если не толстый, то, скажем так, крупный, поэтому быть неслышным и незаметным у него не очень получается.
И вот сейчас я четко расслышала, что за стеной кто-то ходит и двигает мебель…
Ну слава богу, значит, Максим вернулся!
Я натянула спортивный костюм, всунула ноги в тапочки и вышла из квартиры.
Конечно, сейчас раннее утро, очевидно, Максим только приехал и постеснялся звонить ко мне. А я нахожусь в очень затруднительном положении, он оставил меня со своей собакой и пропал в неизвестном направлении. Так что я имею полное моральное право выяснить обстоятельства, невзирая на время…
Берри спокойно спал на коврике возле кровати. Я хотела его разбудить и обрадовать, но что-то меня остановило.
Я тихонько вышла из квартиры и позвонила в соседскую дверь.
Там на какое-то время наступила тишина, затем раздались шаркающие шаги, и дверь распахнулась.
Я испытала горькое разочарование: передо мной стоял не Максим.
На пороге возвышалась монументальная фигура Рогнеды Ивановны. Хозяйки квартиры, которую снимал Максим. Я ее видела пару раз, она довольно противная, нелюбезная тетка, однако Максим ей благодарен за то, что пустила его с собакой.
Подозреваю, что слупила Рогнеда за это немалые деньги, но точную сумму не знаю, мы с Максимом не в таких отношениях, чтобы интересоваться его денежными делами.
– Тебе чего? – спросила она, смерив меня неприязненным взглядом.
– Я думала, это Максим вернулся…
– Думала она! В такую рань спать надо, а не думать!
– Вот вы же не спите! Шумите, мебель двигаете!
– Я в собственной квартире имею право делать что захочу! Тебя спрашивать не хватало!
– Да ладно вам… так что, Максим не вернулся?
– А тебе какое до него дело?
– А такое, что он мне Берри оставил!
– Какую еще бэби? Ты чего, спала с ним, что ли? Тогда я знать ничего не знаю! И понятно, почему он сбежал!
– Да типун вам на язык! – разозлилась я. – Берри – это собака, вы сами с Максима за нее несусветные деньги взяли!
Последнее я брякнула наугад, и по лицу хозяйки поняла, что я права.
И тут я увидела за спиной у Рогнеды чемодан, из которого торчал черный мужской носок, как непрожеванный кусок колбасы из собачьей пасти.
Рогнеда перехватила мой взгляд и ногой задвинула чемодан за тумбочку.
Так-так, стало быть, Максиму отказали в квартире, раз вещи его выбрасывают. Внезапно у меня как-то неприятно кольнуло в желудке. Или это сердце?
– Это его вещи? – Я кивнула на чемодан.
Рогнеда фыркнула на меня, как рассерженная кошка:
– А хоть бы и его… тебе до этого какое дело?
– А куда вы их собираетесь девать?
– Опять-таки, какое тебе дело? Я, может быть, другим людям хочу квартиру сдать, и его вещички мне здесь ни к чему!
– Как это – другим людям?
– Сегодня какое число?
– Да откуда я знаю? Ну, вроде второе ноября!
– И не второе, а уже третье! А у нас с ним был договор: платить каждое первое число! Срок в срок! И не задерживать! А если задержит – стало быть, я могу квартиру сдать. У меня, знаешь, простоев не бывает, квартира пустая стоять не будет!
– Но он же вернется!
Рогнеда прищурилась:
– А ты почем знаешь? Он тебе звонил?
– Нет…
– Ну так и помалкивай.
– Ну, может быть, ко мне эти вещи пока поставить? Он вернется, я ему все и отдам…
– Ну ты даешь! Долго думала? Он вернется, скажет, что-то пропало, а кто отвечать будет? Ты съедешь, где тебя искать? Нет уж, ученая уже, никому не доверяю!
– Да ничего он не скажет…
– А ты почем знаешь?
Разговор грозил пойти по кругу, так что я собралась с мыслями и заговорила тверже:
– Вот что, вы мне тогда хоть корм собачий отдайте! Он ведь мне собаку свою оставил, ее надо чем-то кормить?
– Чего это я тебе что-то должна отдавать?
– Да вам-то этот корм зачем? У вас собаки нет… вы его что, сами есть собираетесь?
– Да хоть бы и сама! – фыркнула Рогнеда. – Тебя это ни в каком случае не касается!
– Но собаку кормить надо…
Рогнеда изобразила на лице интенсивную работу мысли и неожиданно смилостивилась:
– Ладно, черт с тобой, забирай этот корм! Мне он и правда не нужен. Место только занимает.
– А где хоть он?
– Где-где, известно где – в кладовке.
В прихожей, возле кухонной двери, была еще одна дверь, на нее и кивнула Рогнеда.
Я открыла эту дверь и оказалась в маленькой темной кладовке. Включила свет, и прямо напротив двери увидела большой мешок из плотной бумаги, на котором была изображена довольно ухмыляющаяся собачья морда. Кстати, очень похожая на Берри.
Я ухватилась за углы этого мешка, попыталась его поднять – но это оказалось выше моих сил, мешок был на удивление тяжелый.
– Ну что ты там возишься? – проговорила Рогнеда, заглядывая в кладовку. – Я тебе только корм разрешила взять! Смотри другое что не прихвати!