Чтение онлайн

– Ты куда?! – заорали мы хором, кидаясь за ним.

В квартире и правда творился форменный кавардак. Чемодан Максима распотрошили, одежду побросали на пол. Дверцы шкафа были раскрыты, но поскольку Рогнеда уже вынула оттуда все, что можно, то одну дверцу просто сломали из чистого хулиганства. Диван почему-то был раскрыт, Рогнеда сказала, что пружина сломалась. В общем, о том, чтобы сдать такую квартиру новым жильцам, нечего было и думать. Наверно, поэтому Рогнеда так расстраивалась.

Берри обежал всю квартиру и вцепился в плотно набитый мешок для мусора. Мешок порвался, там было много пыли, крупы, осколки чашек, а также бумажный хлам. И среди него я увидела яркий глянцевый проспект, на котором было много фотографий собак.

Рогнеда благим матом заорала на Берри, так что я предложила вынести мусор, схватила пакет и свистнула собаке специальным условным свистом.

Через три минуты мы были у помойки, быстренько перебрали пакет, но не нашли там ничего интересного, кроме того самого проспекта. На котором было написано «У Тристана».

Далее шли фотографии очень довольных, ухоженных собак самых разных пород, а под ними был адрес: Улица Большая Озерная, дом 15. И время работы: с раннего утра до вечера, без выходных. И даже карта была, как проехать, если человек без машины: до станции метро, а там на трамвае до кольца.

Так вот вопрос: пустят ли Берри в метро? Вряд ли. А если наземным транспортом, то получится долго… Специальное собачье такси я вызвать не могу – телефона нету.

– Чего это вы тут делаете? – спросил сосед с верхнего этажа, подходя к помойке с мешком мусора.

– Трамвая ждем, – огрызнулась было я, но сообразила, что так и есть, придется через весь город на трамвае тащиться.

Сосед не обиделся, он погладил Берри.

– Хороший пес, – вздохнул он. – Я собак люблю, хотел свою завести, да моя не позволяет.

– Может, у нее аллергия на шерсть?

– Нет у нее никакой аллергии, у нее характер. Или я, говорит, или собака. Вот так… Ладно, куда вас отвезти?

Я не стала отказываться и назвала нужную станцию метро, сказала, что там ветеринарная клиника.

Мы погрузились в его машину и поехали. Сосед включил музыку, и Берри очень забавно подвывал песням, так что в конце концов сосед сказал, что в следующий раз, когда жена скажет, что либо она, либо собака, он, пожалуй, выберет собаку.

В трамвай нас посадили даже без намордника. И вот, когда до кольца осталось еще три остановки, этот паршивец вырвался и выскочил на улицу. Я едва успела за ним.

– Берри, что ты себе позволяешь? – накинулась я на него. – Еще три остановки!

Он дал себя поймать и припустил по узкой дорожке между домами. Дорожка шла вниз, и вскоре перед нами открылось озеро. Озеро было большое, оно сверкало под лучами солнца, песчаный пляж виднелся на той стороне, а с нашей стороны рос тростник, плавали утки, и даже цапля виднелась чуть дальше. Вроде осень, а им хоть бы что!

Берри бодро бежал вдоль берега, я едва за ним поспевала, мы дошли до деревянных мостков, проскочили их быстро, потом свернули уж и вовсе на узкую тропинку, довольно сыроватую, которая уперлась в забор. Берри побежал вдоль забора и привел меня к калитке, которая, естественно, была заперта.

– Ну вот, и что теперь прикажешь делать? – рассердилась я. – Куда ты меня завел?

Берри громко гавкнул, потом еще раз, и калитка вдруг спросила человеческим голосом:

– Вы по какому вопросу?

– Да мы… – растерялась я и увидела наверху камеру.

– Берри, привет! – сказала калитка и открылась.

Нас встретило такое…

Огромный пес темно-песочного цвета, размером больше теленка стоял перед калиткой и смотрел на нас молча и без особого интереса. Зрелище было не для слабонервных, так что я попятилась назад. Но проклятая калитка уже закрылась.

Чудовище переступило лапами, и я поняла, что сейчас оно меня загрызет. Быстро и молча.

Однако Берри не выказал страха, он двинулся к чудовищу.

– Берри, стой! – закричала я. – Не надо!

Но они уже сошлись, и я закрыла глаза. Что я скажу Максиму?

Но ничего не случилось, потому что, когда я открыла глаза, то увидела, что Берри буквально пляшет вокруг этого монстра, виляя хвостом, а тот стоит спокойно и даже улыбается. Это все выглядело как встреча старых друзей. И мало этого, так послышался топот, и прибежало второе такое же чудовище, чуть меньше первого, и набросилось на Берри едва ли не с поцелуями.

И когда я вообще перестала что-либо понимать, появился наконец невысокий мужчина в накинутой на плечи куртке и галошах на босу ногу. Он дожевывал что-то на ходу и едва не потерял галошу.

– Здравствуйте! – сказал он, запыхавшись. – Что же вы не с главного входа? А, Берри, привет, ну, тебе можно!

– Здравствуйте! – Я пришла в себя. – Это вы – Тристан?

– Нет, это вот он. – Он показал на чудовище.

– Он? А это, значит, Изольда? – Я показала на чудовище поменьше.

– Точно, вы угадали! Вы Берри привезли на передержку? А где Максим?

Я замешкалась с ответом, и он пригласил меня в дом.

Пока мы шли, я рассмотрела все. Участок был очень большой, с одной стороны – главное здание, с другой – домики для собак. Была еще площадка для игр, там резвилось несколько больших собак и отдельно отгорожено место для собачек поменьше.

Что ж, место вполне соответствует рекламному буклету.

– Вот наша контора! – Мужчина привел меня к большому зданию, там в торце была дверь.

Комната была небольшая, но теплая, были там письменный стол, довольно обшарпанный, стеллаж с папками, компьютер и кофеварка. Да в углу еще притулился маленький холодильник.

– Кофе хотите? У меня как раз готов! – Мужчина ловко разлил кофе по чашкам.

Чашки были новые, на каждой – портрет собаки, причем все разные, у меня, например, был ротвейлер, а у хозяина – овчарка.

– Это подарок от одного клиента, у него маламут, – улыбнулся мужчина.

Улыбка у него была хорошая, искренняя. Я осознала, что мужчина мне нравится. Хороший человек, собак любит.

И хоть Октавиан строго предупреждал меня, чтобы я не доверяла вообще никому, даже самым близким людям, я решила, что не стоит хитрить с хозяином собачьей гостиницы.

Кстати, насчет близких людей.

Помню, когда Октавиан такое сказал, я удивилась. Он-то знает, что у меня никого нет. Мама умерла давно, отец тоже умер. Позже, но умер. Его жена, моя мачеха, ее дочка… черт с ними со всеми, не хочу о них вспоминать. Больше родственников у меня не было. А потом… ладно, сейчас не время.

Октавиан прав: никаких воспоминаний и жалоб. Та жизнь кончена, теперь нужно выживать в этой, другой.

Кофе был крепкий и заварен отлично. Я посмотрела в окно, где Берри резвился с Изольдой, а Тристан наблюдал за ними с выражением старой нянюшки – мол, играйте, деточки, веселитесь…