Чтение онлайн

– Это знали все!

– Нет, конечно, но это неважно. Просто мне было обидно, что эта преданность и любовь… Короче, на этот раз вы не сказали дяде, что это за работа, и он понял, как вы поступите с записями. Вот он и решил спасти открытие… для человечества.

– И отдал вам?

– Вы бы предпочли Глара?

– Да нет, пожалуй. И вы смогли разобраться?

– Не я, – ответил он очень спокойно. – Один из наших. Бывший физик. Кстати, он так и не поверил, что это осуществимо.

– А вы?

– А я – дилетант, у меня не было альтернативы. Поймите, профессор, с нами почти покончили. Движение разгромлено, уцелевшие группы бессильны. В стране террор. Хватают по тени подозрения – целыми семьями. Ни суда, ни следствия – люди просто исчезают. Все запрещено, университеты под контролем. Начато производство новой сверхбомбы, – это не считая того, что уже есть в арсеналах. На Ольрике уже война, и она подползает к Олгону…

– Значит, ещё хуже, чем было?

– А вы чего ожидали? Идут разговоры, что Глар при смерти, уже называют имя преемника: Сават Лабр, министр полиции.

Я поёжился.

– Ваша машина дала нам последнюю возможность.

– А именно?

– Перенести борьбу в прошлое, – сказал он спокойно. – К сожалению, мы не знали радиус действия вашей машины. – Усовершенствовать её? – он усмехнулся. – Среди нас не было учёных вашего класса. Нас хватило только на копию, да и та развалилась после перехода.

– А Имк?

– Дядя умер через два месяца после… прощания. Ему было 68 лет.

Умер. Имк умер? Да, я знаю, что все мы смертны. Да, я знаю, что он прожил целую жизнь и состарился… всё равно. Все равно он умер вчера… нет, сейчас.

Я благодарен Охотнику за то, что он отвернулся. Не надо смотреть на меня. Сейчас я справлюсь с собой. Сейчас…

– Среди нас был историк, – сказал Охотник, – он немного подготовил меня. И машину мы строили в Дове – на территории нынешнего Бассота. После перехода я оказался в лесах. Только через неделю выбился к людям. Сами понимаете, после этого мой вид никого не удивлял. Местного наречия, конечно, не знал, но в Бассоте гостям вопросов не задают. Накормили и показали, куда идти. Когда добрался до Каса – это столица Бассота – уже мог кое-как объяснятся и имел представление об образе жизни. Знаете, профессор, это было самое слабое место в нашем плане, но Гаэф – наш историк – не ошибся. Бассота – презанятная страна. В Касе верят чужеземцам на слово и не придираются к неточностям, но за это надо платить. Этакий налог на враньё, который обогащает местного правителя. Я там прожил год, прежде чем отправился в Квайр…

– Это все очень мило, может, вы мне всё-таки скажете, какой сейчас год?

Нет, я его не разозлил. Пожал плечами и ответил спокойно:

– Извините. Я думал, вы уже разобрались. 164 год до начала нового летоисчисления или 520 год по квайрскому счёту. Вы махнули назад на 370 лет. – Помолчал и продолжил невозмутимо: – Вы сами понимаете, все зависело от того, куда я попаду. Гаэф выделил пять перспективных переходов, когда можно было повернуть историю Квайра. Я попал почти точно – в третий. Время окончательного формирования Кеватской империи, которой предстоит стать Олгоном.

– И что же вы намерены делать?

– Предотвратить её образование.

– Всего-то? Извините, Имк, по-моему у вас мания величия!

– Не замечал, – ответил он равнодушно.

– Я бы орбиту планеты изменил. Ненамного труднее – зато наверняка!

– Не спешите с выводами, Бэрсар. Вы слишком мало знаете.

– Тогда поделитесь информацией.

– Какой? – он глядел мне прямо в глаза, и глаза его были как тёмные камни – непроницаемая гладкая твердь. Это была ловушка, и я чуть в неё не влетел. Пара запальчивых фраз и я узнаю так много, что о выборе уже не придётся мечтать.

– Об эпохе, конечно. Пока меня это интересует.

Он улыбнулся. Чуть-чуть.

– Год я назвал: 520 лет со дня принятия Квайром истинной веры или 1009 в кеватском летоисчислении. Лет через тридцать – Кеват, захватив Квайр и Лагар, станет зародышем Олгона.

– А пока?

– А пока Кеват самое большое из местных государств. Примерно от нынешнего Саура до Лгайа – это лучшие земли в Среднем Олгоне. Квайр и Лагар – мелкие царства, Квайр – побольше и побогаче, зато Лагар лежит у моря и имеет два отличных порта – Лагар и Сул.

И боль, как подлый удар в спину: последний мой отпуск мы с Миз провели в Суле.

Собрались на модный курорт в Лаор, но Миз взбунтовалась: ей надоели курорты, ей надоели люди, ей хочется тишины, – и мы оказались в Суле, в загадочном городке, как будто забытом в прошлом.

У Миз там была тётка. Сухонькая старушонка, похожая на мышь, но в хитром её лице таилось семейное сходство, и я вдруг ясно увидел ту же мышиную хитрость на ясном личике Миз.

Мгновенное ощущение, оно ушло и забылось, но я вспомнил о нем через год. После первого ареста, когда я звонил Миз. Она даже не ответила: услыхала мой голос и бросила трубку, и я увидел, словно стоял рядом – озабоченную мышиную хитрость на ещё любимом лице.

Взгляд Охотника – и я ответил сквозь зубы:

– Я бывал в Суле.

– Пока Сул – просто рыбацкая деревушка. Его расцвет впереди – когда кеватцы через 26 лет дотла сожгут Лагар.

– А вам не скучно, Имк? Все знать наперёд…

– Не скучно, а тошно. Для вас это только слова: Квайр, Лагар, Кас. А я жил в этих городах, там у меня остались друзья и просто люди, которых я знаю. Если у меня ничего не выйдет, эти города сожгут. Этих людей убьют, а их дети станут рабами. Через сорок лет начнётся Великий Голод, который наполовину опустошит страну. А ещё через сто лет во всей стране не останется и тысячи грамотных. Должен вам сказать, что сейчас в Квайре грамотны почти все горожане. Есть даже зародыш университета.

– Почти рай?

– Отнюдь. Все прелести средневековья плюс суровый климат и скудные почвы. Но Квайр никогда не знал рабства. Здесь процветают ремесла и соблюдаются законы. Не так уж мало, если сравнить с тем, что нас ждёт. Мне не нужно такое будущее, Бэрсар!

– А если вы сделаете ещё хуже?

– Все может быть, – спокойно ответил он, – но я думаю, что хуже не будет. Хуже просто не может быть. Если не родится Олгон…

– У вас есть и такая модель: Ольрик. Вы там не бывали, а я бывал. И в Балге, и в Саккаре, и в Коггеу. Ничем не лучше, можете мне поверить. Та же военная история и тот же полицейский террор. А вдобавок коррупция, преступность и пограничные конфликты.

– Но вы забываете: это тоже идёт из Олгона. Гонку вооружений навязываем мы. И это наши тайные службы меняют правительства и убирают неугодных. Кстати, не только в Ольрике, но и в Тиороне.

– Не собираюсь спорить о том, что плохо знаю. «Если бы» – это не по моей части. Я признаю только «если-то».

– Хорошо. Я считаю, что если не возникнет Олгон – это противоестественное образование, раковая опухоль, сожравшая целый континент, то у человечества будет больше шансов выжить.

– Тут у вас по крайней мере два прокола. Первый: слово «противоестественный» подразумевает, что есть некий естественный ход развития. Чем вы можете это обосновать? Какие у вас есть критерии, чтобы определить, что естественно, а что нет?