Чтение онлайн

— Не пойму тебя что-то, — сказал Тубар и озабочено поскрёб подбородок.

— Тут нет загадки, доблестный тавел. И так, и так мы все попадёмся в лапы Кевату.

— Ты брось! Нам Кеват не указ! Ежели ваш господин страну продал, так у Господина Лагара и сил, и ума поболе!

— Почему же тогда Огилу пришлось бежать из Лагара?

— А, черт тебя задери! — сказал Тубар с досадой. — Эк, уел! Ладно, давай прямо, не виляй, как собачий хвост. Чего вам от меня надобно?

— Мира между Квайром и Лагаром.

Он поглядел удивительно и захохотал — прямо пополам сложился.

— Ну, парень! Ох, придумал! Вот мы с тобой… вот мир сейчас заключим… и все?

— Зачем же мы? Квайр и Лагар. И не сейчас, а, скажем, весной.

— Да весной я уже в Квайре буду!

— Выберитесь сначала из-под Гардра, доблестный тавел! Что-то второй месяц, как ни мы, ни вы отсюда ни на шаг!

— А ты, парень, нахал, — сказал он совсем не сердито. — Да я за такие речи…

— Правда боятся только трусы, а в вашей смелости я уверен. Не ваша вина, что у вас шесть тысяч против тринадцати, и не наша, что Квайрской армией командуют тупицы. Вы дважды били нас под Гардром, но мы не уйдём отсюда. Преимущество квайрской конницы бесспорно, и Гардрские равнины — единственное место, где можно его использовать. Биралы ещё не были в бою, и вам предстоит встретиться с досом Угаларом.

— Что-то ты больно уверен! Иль Угалар тебе сам сказал?

— Да.

— Да ты что? Никак с Угаларом видался?

— Три дня назад, доблестный тавел.

— Ну, парень! Знать, ворожит тебе кто! Иль, может, ещё голова про запас?

—Увы, славный тавел! Просто у всякого своя война. Вы дерётесь за Лагар, мы — за Квайр. А на войне, как на войне.

— Вот чего умеет Калат, так это людей выбирать! Ладно, ещё потолкуем. Отужинать со мной не изволишь ли?

— Сочту за честь, славный тавел!

Рослый телохранитель споро накрыл на стол и подал посудину с тёплой водой. Вслед за Тубаром я обмакнул в неё пальцы и вытер их грязноватой салфеткой. Заметил его ожидающий взгляд и прочёл застольную молитву.

Да, я и это умею. Можно сказать, судьба готовила меня к этой роли. В первый раз я без горечи подумал о школе святого Гоэда, об этих проклятых, потерянных годах.

Я был лучший ученик и худший воспитанник, истинное проклятие для отцов-наставников. Страшно вспомнить, какие дикие штуки я выкидывал — просто так, от тоски. Сколько раз вместо ужина я стоял у стола и читал молитву. Повторял её десять, двадцать, тридцать раз, давясь голодной слюной и злыми слезами; злобно и радостно представлял, как я подожгу эту тюрьму, и как они будут кричать и метаться в огне, и презирал себя за эти мечты.

А потом я научился отключаться. Я решил задачи, брал в уме интегралы, я прятался и чистый и ясный мир математики, где не было места ни жующим ртам, ни елейным лицам, ни этим жалким покорным словам, что бездумно бормочут губы. Жаль, что я не умею ничего забывать!

Мы чинно поужинали — и снова остались вдвоём. Тубар, подобревший после крепкого лота, вдруг спросил:

— А ты из каких Бэрсаров будешь?

— Не сочтите за дерзость, доблестный тавел, но я не хочу вам врать.

Я не хотел его рассердить, но не мог рисковать. Тубар хорошо знает Балг, впрочем и все заморские земли до самого Гора. Но он не рассердился. Усмехнулся, будто и не ждал другого ответа:

— Заладил, как учёная этла: «доблестный» да «доблестный». Моей доблести и без величаний не убудет. Раз я попросту, так и ты язык не ломай!

— Как вам угодно, биил Тубар.

— И то лучше. Ладно, раз про себя не хочешь, скажи про Калата.

— А что вы хотите услышать?

Мы долго глядели друг другу в глаза, и он опять усмехнулся:

— Значит, не сдаётся?

— Не сумеет даже, если сам захочет. Но устал, конечно. Очень трудно нас удерживать — в Квайре уже голод по сёлам. Осень была мокрая, хлеба полегли.

— И в Лагаре полегли.

— Да, и вам тяжело. Урожай плохой, приграничные области разграблены, пираты опять зашевелились…

Тубар вскинул голову; опять холодными и зоркими стали его глаза.

— А это к чему?

— Был разговор в Квайре… в одном купеческом доме. Знакомый купец… только вернулся из Тардана. Сын его в прошлом году попался пиратам, вот он и ездил выкупать. У некого Асата… может, знаете?

— А как же!

— Он был у Асата раза три — все не могли сторговаться. Однажды застал там кеватского посланника. А в гавани как раз снаряжали двадцать кораблей, четыре принадлежат Асату.

— Чуют сволочи, что мне не до них! А кеватца к чему приплёл?

— Обычная история. Если бы побеждал Квайр, на нас бы спустили бассотских олоров. Лагар берет верх — давай тарданских пиратов. А когда мы обескровим друг друга в этой дурацкой войне, Кеват нас одолеет.

— А кто ему мешает сразу напасть? Войска хватит.

— Не мне учить вас, биил Тубар, — сказал я, сражаясь с зевотой. — Что толку в численности, если кеватцы дерутся до первого поражения?

— Это ты прав. Какие из рабов воины? А вот, не больно ли ты много знаешь, в лесу сидючи, а?

— В такое время из лесу видней. К нам ведь отовсюду идут… даже из Кевата. Ремесленники. Поддались на обещания, ушли — а вышло, что сменили землянку на погреб: были вольными, стали рабами. Везде плохо, биил Тубар.

— Но, это ты по молодости! Сколько уж так было на моем веку: до того, вроде, худо, прямо руки опускаются. А время прошло — глядишь, опять люди по-доброму живут.

— Но вы-то рук никогда не опускали?

Он добродушно засмеялся.

— Вроде нет. Моим-то рукам работы всегда в достатке. То, вишь, пираты одолеют, а то и соседей пора пугнуть, чтоб не зарились. Вы вот нынче полезли. Некогда и старость потешить. А что про войну говоришь… может, я бы и послушал, коли б ваши не под Гардром стояли. Покуда хоть один чужой на лагарской земле, я мира не запрошу.

— А если вам предложат мир?

— Кто?

— Мы.

— Вон оно что! Выходит, не зря про весну обмолвился?

— Не зря.

— Бунт? — с отвращением спросил Тубар. — Не думал, что Калат до такого дойдёт!

— Значит, лучше пусть один дурак губит две страны?

— Тише ты, черт! Чтоб я таких слов про ставленника господня не слыхал!

— Ставленник господень? — процедил я сквозь зубы. — Первым в славной династии Киохов был разбойник, глава шайки, которая орудовала на Большом торговом пути. Совет купеческих старшин нанял его для охраны дороги от других мерзавцев, и он в этом так преуспел, что был выбран главой городского ополчения, когда калар Сартога напал на Квайр. Огс Киох разбил его войско, захватил замок и, убив калара в покоях его дочери, насильно взял её в жены, чтобы объявить себя каларом Сартога. А вернувшись в Квайр, воспользовался торжеством в свою честь, чтобы перебить Совет Благородных, правивший Квайром, и стать локихом. Воистину беспорочный ставленник господень! 130 лет правит Квайром династия Киохов, и за это время только двое из них взошли на трон законным путём. Тисулар I, который сразу отравил родного брата, и нынешний Господин Квайра — Ниер III, единственный сын человека, который не мог иметь детей.

— Ну и намолотил же! Слушать тошно!

— А глядеть, что делают с Квайром, не тошно? Десять лет Огил не думал о бунте — чего он достиг? Ремесла хиреют, торговля в упадке, народ обнищал. А теперь и война… Хватит! Надо спасать страну! Двести лет Квайр неплохо обходился без локихов, может, попробовать, как выйдет теперь?

— Да тише ты, сумасшедший, чего разорался! Ну и кипяток! Грех так говорить, парень. От бога власть, нельзя стране без владыки. Где нет господина — там разброд. Мигом все ваши калары передерутся!