Чтение онлайн

Мне в лицо прилетела фея - пятнышко из розовых волос и полупрозрачных крыльев. Я стоял смирно, пока она не села мне на руку и не принялась за поиск. Я постарался аккуратно стряхнуть ее, но она лишь махала крылышками и продолжала обыск. Она искала золото так же, как и я.

Феи одержимы золотом. Некогда они были весьма полезны в шахтах, так как могли чувствовать крупные артерии золота на расстоянии в милю глубоко в земле. Всякий раз, когда феи принимались летать вокруг определенного места на горе, шахтеры знали в каком месте им нужно копать.

Но на Горе золота было немного, поэтому феи были безобидны со своими яркими крылышками и разноцветными волосами. Но все же их укусы были куда хуже, чем укусы пчел, белок и ядовитого плюща одновременно (а я испытал на себе их все).

Фея на моей руке, наконец, решила, что золота у меня нет, и улетела. Я набрал побольше глины из жёлоба и покрутил ее в своей кастрюле. Золота нет. Только глина, глина, глина.

Тук, тук, тук.

Стук, стук, стук.

Румп, Румп, Румп.

Золота я не нашел. Мы работали до тех пор, пока солнце не село, а гном не побежал по шахтам, голося: «Работе конец! Работе конец!» - таким веселым и радостным голосом, что мне захотелось его пнуть так, чтобы он с Горы отправился в полет. Но я все же вздохнул с облегчением. Теперь я могу пойти домой и, может быть, бабуля приготовила курицу. Может быть, она расскажет мне историю, которая заставит меня не думать о моем рождении, моем имени и моей судьбе.

Я отставил свои инструменты в сторону и в одиночестве отправился по Горе через Деревню. Краснушка тоже шла одна чуть спереди от меня. Остальные жители шагали кучками, некоторые детишки вместе, а некоторые - с родителями. Кто-то нес кожаные сумки, полные золота. Те, кто нашел приличное количество золота, получал дополнительный продовольственный паек. Если кто-то находил очень приличное количество, мог оставить себе часть, чтобы продать его на рынке. Я никогда не находил достаточно, чтобы получить дополнительный паек.

Перед лицом порхали феи и щебетали мне в уши, я отмахнулся от них. Если бы только феи смогли показать мне гору золота, тогда, может быть, то, что я такой маленький, не имело бы значения. Если бы я нашел много золота, тогда, может быть, никто не стал бы смеяться надо мной и моим именем. Золото сделало бы меня более значимым.

Прялки Вертятся, Феи Бесятся

Домой зайду укрыться от дождя,

Здесь постепенно утихает боль моя.

И нет здесь дела, глуп или умен,

Каков твой рост, твое какое из имен.

Я сам придумал этот стишок.

От рифмы мне всегда становится лучше. Повивальная бабка Гертруда сказала мне, что стишки - это напрасная трата мозгов, но мне нравится, как они звучат. Когда ты произносишь слова, и их звучание совпадает, кажется, что все в мире расставлено по своим местам. И все, что ты произносишь, обретает силу и становится правдой.

Я живу в крошечном коттедже с однобокой протекающей во время дождей крышей. Но там у меня бабуля, а ей все равно как меня зовут.

Когда я зашел в дом, меня встретило тепло очага, запах хлеб и лука. Бабуля шила, сидя у огня, и не прекратила свое занятие, когда я вошел. Но она встретила меня улыбкой и прибауткой: "Вымой руки, вытри ноги, в щеку чмокай, садись, лопай".

– Расскажи, как прошел день, - сказала бабуля.

Я не стану рассказывать ей про подарок Фредерика и Бруно. Это либо расстроит ее, либо рассердит, а я не люблю видеть, как бабуля огорчается. Я решил рассказать о менее ужасном, что случилось за день.

– Я не нашел золота. Совсем, - сказал я.

– Хм, - сказала бабуля.
– Здесь нечего стыдиться. В Горе осталось не так уж и много золота. Ешь свой ужин.

На тарелке лежало два тоненьких ломтика хлеба. Я проглотил один, укусив его два раза, и посмотрел на второй.

– Съедай, - сказала бабуля.

– А ты?

– Я уже поела. Набила живот, словно пугало огородное.

Я взглянул на хрупкое, иссохшееся тело бабули. У нее были узловатые руки с синими венами, проступавшими через кожу. Когда она пыталась вдеть нитку в иголку, ее пальцы дрожали. Я знал, что она не доедала, что она будет голодать, лишь бы мне досталось больше еды. Мне, мальчику, который с годами так и не вырос.

– Я не голоден, - сказал я.

– Отлично, тогда отнеси остатки курам, - сказала она.

Я уставился на хлеб. Я был так голоден. Не настолько голоден, чтобы красть кусок у бабули, но достаточно голоден, чтобы стащить еду у кур. Я взял хлеб и съел его, но не наелся.

Мне уже исполнилось двенадцать. Большинство мальчишек в двенадцать лет становятся мужчинами и начинают работать в туннелях с кирками, разыскивая большое золото. Мне же не разрешали брать в руки даже лопату. Со своим половинным именем меня считали за получеловека.

Порой мне казалось, что, если я напрягусь, то смогу вспомнить имя, которое мама прошептала мне, прежде чем умерла. Иногда я все еще слышу ее шепот. Румп... Румпус, Румпалини, Румпалиш, Румпердинк, Румпи-думпи. Я произносил вслух сотни имен. Каждое щекотало мне мозг, словно перышко, но мое истинное имя, если у меня таковое было вообще, никак на поверхность не выплывало.

– Бабуля, а что, если я никогда свое имя так и не найду?

Ее шитье на мгновение замерло в воздухе:

– Не стоит так много переживать по этому поводу, дорогой.

Она всегда так говорит, если я спрашиваю про свое имя или судьбу. Раньше я думал, она просто хочет, чтобы я был терпелив и не переживал. Я думал, она убеждает меня, что все наладится и однажды я найду свое имя и у меня будет великая судьба. Но теперь я понял, что она говорила так, потому что я никогда не найду свое настоящее имя.

– Полагаю, я останусь Румпом до конца дней своих?
– сказал я.

– Ты еще слишком молод, - сказала бабуля.
– У Румпа может оказаться вполне великая судьба... в конце концов.
– Я увидел, как она закусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Это не смешно, бабуля, - сказал я, хотя и сам давился от смеха. Жизнь будет мрачной и угрюмой, если я не смогу смеяться над собой.

– Все рождаются и умирают, - сказала бабуля.
– Если тебе суждено остаться Румпом до самой твоей смерти, я все равно буду любить тебя не меньше.

– А как на счет того, что между?
– сказал я.
– На счет того, что посередине, что делает человека особенным. Как я могу прожить особенной жизнью, не имея особенного имени?

– Ты можешь начать с того, что принесешь мне немного дров, - сказала бабуля. Это был ее способ сказать о том, чтобы я перестал себя жалеть. Жизнь продолжается. Пора возвращаться к работе.