Чтение онлайн

– Если не сходить с тропы. И не задавай вопросов.

– Какой тропы?
– я поглядел вниз и удивленно открыл рот. Под ногами отчетливо виднелась протоптанная дорожка, петляющая дальше в Лес. Я мог бы поклясться, что раньше ее там не было. Никогда ее не видел.
– Откуда...?
– начал было я, но Краснушка оборвала меня.

– Я сказала, не задавай вопросов.

Я закрыл рот и последовал за ней.

– Ты часто сюда приходишь?
– Краснушка глянула на меня.
– Прости.

Мне не следовало задавать вопросов, но мой мозг воспроизводил только их.

Тропинка петляла и изгибалась. Куда она меня ведет, и насколько это далеко? Я прикусил себе язык, чтобы промолчать. Внезапно стал слышен какой-то звук, низкий гул, который становился все громче по мере нашего приближения. Тут мы завернули за угол и приблизились к огромному поваленному дереву. В нем роились пчелы. Я поежился. Конечно, Краснушка права: пчелы и феи не переносят друг друга, так что вам наверняка встретится рой либо одних, либо других. Но по мне, так жало пчелы ничем не лучше укуса феи, и я остановился поодаль.

Краснушка же подошла прямо к рою и, словно крадущаяся кошка, двинулась сквозь стену из пчел. Она опустила руку в улей и вытащила полные золотистого меда соты, а потом так же медленно вернулась. Пчелы облепили ее голову, руки и даже лицо, но она не двигалась, и вскоре они улетели обратно в улей. Краснушка разломила соты пополам и дала мне кусок.

– Золото, которое можно есть, - заметила она, и мы начали есть липкую массу.

– Ты могла бы обменять его на зерно, - сказал я.
– Возможно, много бы выручила.

– Я бы этого не хотела, - ответила Краснушка.

– Почему?
– она могла получить полный мешок муки за один такой кусок медовых сот.

– Потому что некоторые вещи люди предпочитают оставлять для себя. Это дерево всегда было моим, и я не хочу, чтобы кто-то еще о нем знал. Если проболтаешься, выбью тебе зубы.

Я почувствовал себя особенным, ведь она показала мне это место.

– Кроме того, не думаю, что ты сможешь сюда дойти без меня.

– Не приду.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Даже если бы я и осмелился зайти в Лес так далеко в одиночку, я уж точно не смог бы достать соты с медом, не получив тысячу укусов пчел, как это сделала она.

Мы высосали весь мед и пожевали соты. Потом облизали пальцы. Было так сладко, что я почти и позабыл, зачем мы сюда пришли, пока Краснушка не показала на сверток, привязанный к моему поясу, и не спросила:

– Что ты хотел мне показать?

Я отвязал катушку и протянул ее, чтобы она посмотрела. Краснушка взглянула на нее, потом тупо уставилась на меня.

– Это принадлежало маме, - сказал я.

Краснушка приподняла бровь, неожиданно заинтересованно:

– Она была пряхой. Из ВонТам.

Я в замешательстве посмотрел на нее:

– ВонТам?

Бабуля никогда не говорила мне, что мама была из ВонТам. Она никогда не говорила мне про ткачество, пока я не нашел прялку. Меня разозлило, что Краснушка знает подобные вещи, а я нет.

– Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь, что она была пряхой?

– Это известно некоторым людям, - сказала она, не глядя на меня, и я почувствовал, что она что-то от меня скрывает.

– Каким людям?

– Некоторым, - сказала она и раздула ноздри.

– Катушка, - сказал я.
– Я думаю, она особенная.

Мне не хотелось говорить "волшебная". Я знал, что Краснушка думала по этому поводу.

– Это просто катушка, - сказала она.

– Но, может быть, она особенная.

– Что в ней особенного? Что она делает?

Я выбирал слова осторожно:

– Мне кажется, она по-другому прядет.

– Катушки сами не прядут. Они захватывают то, что ты в них вставляешь, - а потом ее глаза распахнулись, словно он внезапной догадки.
– Что ты спрял?

– Ничего, - быстро ответил я.
– Я просто... Что, если бы ты могла спрясть что-то, что отличается, не просто пряжу из шерсти?

– Например?

– Например... Что если ты могла бы взять немного... соломы и спряла... ум... золото?

Краснушка уставилась на меня. Я не смог бы сказать, о чем она задумалась.

– Нам золото необходимо. Разве это не было бы великолепно?

– Может быть.

Она не поверила мне.

– Если корова дает молоко, курицы несут яйца, а драконы дышат огнем, так почему бы и катушке не производить золото?

– Потому что катушка не волшебная, - сказала она.
– А вот ты можешь быть.

– Я? Волшебник? Нет, я не такой.

Использовать магию это одно. Быть волшебником - звучит подобно горе из неприятностей.

– Если что-то преобразуется в золото, когда ты прядешь, это идет изнутри тебя, а не катушки.

– Тебе-то откуда знать?

– Просто догадка.

– Ну, может, твоя догадка ошибочна.

Краснушка вздохнула.

– Вообще-то неважно, откуда приходит волшебство. Важно, что это магия, а магия приносит одни неприятности. Твоя мама использовала магию, когда пряла, и нажила кучу проблем из-за них. Когда используешь волшебство, всегда будут последствия.

– Но последствия будут хорошими, - сказал я.
– Золото.

– Да, но...

– Золото могло бы решить множество проблем, - проблемы с желудком так точно.

– Может быть, но...

– Не то, чтобы мне оно нужно было только одному...

Краснушка ударила меня по голове, чтобы я перестал говорить:

– Это естественные и регулярные последствия, Румп. Но будут еще и магические последствия. У волшебства свои правила.

– Откуда ты знаешь? Только не говори, что это твоя догадка.

Краснушка стиснула зубы:

– Разве ты ничему не научился, когда смотрел, как Кесслера преследовали все мыши до последней, живущие на Горе.

– Но ничего не случилось, когда я прял! Я не загорелся, и на меня на напали мыши! Я просто сделал немного золота! Жирные мотки золота, что смогли бы прокормить всю деревню!
– я захлопнул руками рот, но Краснушка не выглядела удивленной.

– Румп, - сказала она тихим голосом, - а еще кто-нибудь знает об этом?

Я вздохнул.

– Фредерик с Бруно заглядывали в мое окно сегодня утром, прямо сразу, как я напрял золото.