Чтение онлайн

— Это правильно кха-кха… работать надо.

Я пока не стал спрашивать, неудобно было, поплёлся за Машей к деревянному строению. И едва не упал, когда между ног проскользнула курица, за ней нёсся чёрный, хохлатый петух. Когда до меня оставалось меньше метра, то вдруг дал по тормозам, и принял позу типа бойцовской и чего-то там злобно закудахтал.

— Гриня, хватит хулиганить! — крикнула девушка, и в петуха полетело полено.

Я даже испугаться не успел за жизнь несчастного петуха, тот сбежал быстрее. Маша особо и не целилась, так, чтоб напугать.

— Зоренька моя, хорошая, — Маша успела сбегать за вёдрами, одно пустое, второе с водой, была ещё тряпка.

— Ты ей зад мыть будешь? — спросил я, глядя на рой мух у коровьего хвоста, там было много зелёных и жирных, и ещё, кажется, осы или пчёлы, я не умел их отличать.

— Нет, — девушка уселась на невысокий табурет, почти под самой коровой и посмотрела на меня со снисходительностью нашего завуча. — Вода для другого нужна, если хочешь сам помыть, я принесу другое ведро.

Я отошёл за спину девушке, тем самым показывая своё отношение к её предложению. Маша лишь весело хмыкнула, в соседнем дворе залаяла собака, я заметил, что на улице уже начало вечереть. На душе почему-то стало тепло и в то же самое время непонятно, словно не хватало чего-то. В этот момент зазвонил телефон, глядя, как Маша намывает штуку с четырьмя торчащими словно пальцы сосками, я перевёл взгляд на экран.

— Это мама, — виновато произнёс я. Маша кивнула, не отвлекаясь от своего занятия, а я ответил на звонок.

— Ты про чеснок не забыл, — сварливо спросила родительница.

— Нет мам, всё уже укладено, чеснок, лук, морковка, я даже укроп в огороде нашёл. Так вкуснее, — я хоть и отошёл в сторонку, но реакцию Маши заметил, даже со спины, она улыбалась. — Всё было вкусно мам, мы с Ма… кха-кха, машинально две тарелки съел, из-за свежего воздуха, наверное.

— Во-первых, не укладено, а положено. Рада, что ты смог пристраститься к прекрасному. Помни, раз в сутки, суп должен быть в желудке, — я закивал, вспоминая древнюю мудрость, которую слышал ещё от деда. Высокий, худощавый, но тогда он мне не показал слабаком, сейчас я понимаю почему, жилистый, несмотря на возраст двигался легко и взгляд с жесткий, который смягчался только когда он смотрел на бабушку и на нас. Мама говорит, я очень на него похож. — Во-вторых, не стесняйся своих чувств, я видела, как ты смотрел на эту девушку, она хорошая, только не вздумай делать глупостей!.. — понял, что за воспоминаниями упустил часть разговора. — Света! — послышался голос папы. — Ты уже большой, должен знать, что мы с папой не в капусте тебя нашли, мне пока не нужны пузатые сюрпризы, — я вздохнул, стараясь не смотреть на Машу, которая дёргала за те самые пальцы, с них срывались тонкие белые струйки. А Зорька сказала: «Му-у». Я резко закрыл микрофон, в надежде, что родичи не расслышали. — Под подушкой лежат контрацептивы, бельё я поменяла…

Я был в неслабом таком шоке, мама у меня оказалась продуманной, любой читер обзавидуется, положила под подушку презервативы. И откуда только взяла? Не помню, чтобы в деревенском магазине они продавались. Из своих запасов, наверное. Проследив цепочку, презервативы-мама-папа, я почувствовал, что краснею, даже не помню в который раз за этот день. Но нужно было что-то говорить в трубку, иначе родительница не отстанет.

— Мама, — перебил я. — Я на пруд пошёл, потом перезвоню.

К моему удивлению, мама не стала настаивать на продолжении, лишь попросила быть аккуратным на воде, поцеловала в трубку и пообещав позвонить перед сном, отключилась. Должно быть, папа провёл с ней профилактическую беседу, про то, что мужик должен быть мужиком и все остальные дела.

Ведро уже не было пустым, я даже заглянул, чтобы убедиться, треть его занимало молоко, а ещё там плавали мошки. Для меня это было в диковинку, даже в видосиках не видел, и кому это надо, смотреть, как цедят или доят, но я смотрел и мне было интересно.

— Знаешь, как это называется? — спросила Маша, продолжая дёргать за соски.

— Выкачать ресурс?! — нашёлся я, а девушка усмехнулась.

Вновь залаяла собака, я уже начал привыкать к звукам деревни. Рядом с Машей это место не казалось чем-то диким, более того, мне тут нравилось и непонятно было, чего так люди деревню не любят, прикольно же.

— Нет, я о штуке, из которой, сцеживается молоко, — терпеливо уточнила она.

Я молчал, пытаясь подобрать подходящее слово, девушка отвлеклась от работы и посмотрела на меня.

— Ты что, «Полосатый рейс» не смотрел? — интонация была обидной, будто с дебилом разговаривает.

— Это в Тик Токе, что ли? С китайским девчонками? — что-то на уме крутилось, не мог поймать. А затем вдруг вспомнил. — Это вымя!

— Браво, Антон! — Маша обворожительно улыбнулась, я не мог не ответить тем же. — Ты выиграл право на дойку, помой руки в ведре и не бойся, я покажу, как нужно сцеживать.

Я замер, почёсывая затылок, не хотелось расстраивать Машу, но и за эти штуки, выглядящие склизкими, тоже желания хвататься не было.

— Может, не надо, вдруг копытом шарахнет?!

— Будь мужчиной, Антон! Это корова, ей тореадор не нужен. Полное вымя молока, его надо сцедить, — она поднялась со стульчика. — Садись, я подстрахую.

Зорька махнула хвостом и сказала своё одобрительное «МУ». Вздохнув, я помыл руки и уселся на стульчик. Он приятно грел зад, а если вспомнить кто и чем его согрел, в душе начинал разгораться костёр, а в животе приятно защекотало. За спиной чуть присев, склонилась Маша. По телу побежали приятные мурашки, всё потому, что она прижалась к моей спине и обхватила мои руки.

— Берись за соски, — сказала она на ухо.

Чувствуя, как её грудь прижимается к моим лопаткам, я подчинился.

Она без бюстгальтера, — почему-то подумалось мне.

Соски были тёплыми, я даже руки одёрнул, а Зорька недовольно замычала.

— Не пугай её, дурачок! Берись за соски, нежно сжимай и медленно тяни вниз, — губы девушки были в миллиметре от уха, я чувствовал её горячее дыхание.

Мне приходилось решать сразу несколько задач, сдерживать непонятную дрожь, которая затрагивала пах, контролировать руки, они всё-таки взялись за коровьи соски, и, подчиняясь умелым ладоням девушки, потянули вниз. Плюс ко всему, хотелось говорить всякую чушь о том, как здесь хорошо и как мне нравится Маша.

Из вымяни брызнули тонкие белые струйки, и я вдруг ахнул.

— Получилось. Это же… это же молоко! — голос малость сорвался, и я стыдливо замолк.

— Да Антон, ты молодец, продолжай… — с придыханием тихо засмеялась девушка.

— Му-у!

— Видишь, Зорьке нравится, у тебя нежные и крепкие ладони, — к великому сожалению, Маша отпустила руки, её грудь больше не прижималась к моей спине, девушка поднялась и присела рядом со мной на корточки. — Не тяни сильно, видишь ей неприятно.

Я этого не заметил, корова просто стояла, может хвостом почаще махать начала.

До сегодняшнего дня, я молоко в супермаркете добывал, с помощью маминой карточки, а здесь такие сложности, корове, блин, не нравится… Ну что за отстой! Ладно, попробую нежнее, — девушка подбодрила меня улыбкой и вдруг показалась такой нежной, беззащитной. В это мгновение я готов был сделать для неё всё. Защитить от кого угодно, достать луну с неба и даже оплатить инет с любыми подписками.

Тонкие струйки шумно вспарывали молочную гладь, я улыбался, чувствуя приятную лёгкость в животе.

— Му-у!

— Ты молодец, Антон, хорошо получается… Может, тебе на ферму устроиться? Там, правда, автоматы доят, но таким рукам место всегда найдётся, — на волне в моей голове, фраза обрела двусмысленность.

Но закружившаяся перед носом муха сбила настрой и я представил себя среди коров и лепёшек, а вокруг рой зелёных мух и замотал головой, и Зорька вновь замычала.

— Нет так нет, значит, к Борькиным тебя определим, — я закивал, даже не понимая, на что соглашаюсь.