Чтение онлайн

Деревенский магазин сильно отличался от супермаркета, здесь нельзя ходить с корзинкой и выбирать, что тебе понравится. Нужно говорить или показывать пальцем продавцу, крупной тётке с губами в красной помаде, если верить бейджику — Тамаре, и та будет взвешивать и упаковывать.

— Антош, может тебе халвы взять? — мама спросила и, не дожидаясь ответа, заказала Тамаре триста грамм сладости.

— Да ты лучше колбасы побольше набери, — вмешался папа. — На неделю, майонез, кетчуп, батон. Ты что, своего сына не знаешь?

— Всухомятку вредно, — менторским тоном, выдала мама, при этом укоризненно на нас с папой посмотрела.

Продавщица смотрела на нас с интересом, её так и подмывало спросить, к кому приехали и почему нужна колбаса на неделю, но мама её всё время озадачивала, и той приходилось метаться за прилавком, то масло сливочное, то печёночный паштет, лук репчатый, много чего.

— Я буду звонить и инструктировать тебя, как сварить простой суп, лапша, очень полезно для желудка, — озадачила мама.

Но я покорно кивнул, потому что по-другому быть не может, по-другому я поеду домой, ноутбук так и останется в сейфе, а корову подоят без меня.

Мама всё-таки взяла колбасу с кетчупом и майонез, не так много, как предлагал папа, но мне уже в радость, будет легче. К великому сожалению Тамары, мы покинули магазин, так и не выдав секрета.

Мама и не думала уезжать сразу, сначала провела инвентаризацию всего. Нашла мыльно-рыльное, ведро с тряпкой, проверила, горит ли конфорка на газовой плите, заставила нас с папой сходить в огород и накопать картошки. Когда она начала её чистить, папа не выдержал.

— Света, он взрослый мужик, жрать захочет, сам справится, а нам ещё ехать, четыре часа!

— Не жрать, а кушать! — едва ли не крикнула мама, а затем вдруг заплакала. — Как же он один тут? — всхлипнув, сказала она.

Папе пришлось её успокаивать. В итоге через час, это после того, как я научился чистить картошку с морковкой и убирать накипь из кастрюли, родители сели в машину.

— Как сваришь лапшу, позвони! — приказала мама. — Ой, я, кажется, посолить забыла, — она сделала попытку выйти из машины, но папа её остановил.

— Сам посолит, не маленький, а нет, так несолёный суп жр… кушать будет, — спокойно произнёс он.

На том и порешили, с замиранием сердца, я помахал отъезжающей машине, а когда она свернула из нашего проулка, пошёл в дом. Я странно себя чувствовал, вроде свобода, и почему-то страшно.

Впервые за восемнадцать лет, я остался один, сегодня не будет постоянно поучающей мамы, недовольного взгляда папы тоже не предвидится, сестра не назовёт меня братом Антонием. И вообще, я в чужом доме!

Начала зарождаться паника, но я вовремя вспомнил про ноутбук. Дверь в дом закрывал с улыбкой.

Я один.

Первой мыслью, было броситься в сарай и проверить в порядке ли мечта, но в нос ударил запах варёной курицы, перед глазами всплыл образ негодующей мамы. «Лапша очень полезна для желудка!»

— Да, мама, я иду варить лапшу, — я специально сказал вслух, чтобы настроить себя на чистку картошки.

Картофелин всего шесть штук, половину мы с мамой уже почистили, я умудрился порезаться, пока чистил вторую половину. Долго обсасывал палец, ещё дольше поливал его водой из-под крана, хорошо хоть водопровод есть, вспомнил я слова мамы и как папа проверял какие-то насосы.

Кровь, наконец, остановилась, и я взялся за морковку, глядя на луковицу. Я бы обязательно про неё забыл, но мама составила план для варки лапши, записала всё на бумажке и повесила на гвоздик, на котором раньше висела поварёшка.

Можно же просто колбасу пожарить, — мысленно взмолился я.

— Ай! — я опять порезал палец.

В этот момент в дверь постучали, и от неожиданности, я уронил нож.

Кто это может быть? Я никого не жду.

— Антон! Открывай, это я, Маша! — послышалось из-за двери.

У меня от сердца отлегло, забыв про дважды раненый палец, я поспешил к двери, повернул ручку замка, впустил девушку.

— Ты чего закрываешься? У нас воров нет!

Для меня, всю жизнь прожившего в городе, это был довольно странный вопрос, но Маша не стала развивать тему. Показала мне пакет, тот оказался полным.

— Вот, я тебе деревенских гостинцев принесла, — она по-хозяйски прошла в дом, направившись прямиком к кухонному столу.

— Да не надо было, зачем? — растерянно произнёс я.

Маша уже выкладывала продукты на стол, это было молоко в пластиковой полторашке, что-то белое рассыпчатое в целлофановом мешочке и целый пакет куриных яиц, измазанных в чём-то непонятном.

— Что значит не надо, так принято, — заявила та.

Не глядя на меня, она повернулась к холодильнику, открыла дверцу, придирчиво осмотрела содержимое и наклонилась к нижней полке. А я так и замер, не в силах произнести ни слова, дело в сарафане, светлая ткань приятно округлилась, а посередине просвечивал тёмный треугольник трусиков.

Сердце забилось чаще обычного, вдруг стало жарко, но я не мог оторвать глаз, на помощь пришла Маша.

— Холодильник плохо помыли, — она поднялась, поворачиваясь ко мне, а я почему-то шумно выдохнул.

Её глазки подозрительно сощурились, а затем, девушка перевела взгляд на раненую руку.

— Ой, да у тебя кровь течёт! Чем это ты?

А я только вспомнил про порез, а тот будто ждал, начал пульсировать и болеть.

— Так, я картошку чистил.

— Вижу, что не оглоблю строгал, — она кивнула на стол. — Эх, мужики, ничего-то вы без баб не можете!

Маша опять напомнила мне маму. А ещё я не понял при чём тут оглобля, и зачем её строгают?

Для начала девушка убавила газ на конфорке, признаться, про курицу я давно забыл. Затем отыскала бабушкину аптечку, обработала мне раны йодом. А я с глупой улыбкой смотрел в вырез на сарафане, где была приятная глазу ложбинка между. Так близко с девушкой я был впервые. Едва сдержался, чтобы вдохнуть запах от волос.

— Ну вот, больной, теперь вы сможете чистить морковку, — произнесла Маша на манер медсестры из моей школы и подняла глаза, серые… красивые. — Или помочь? — её взгляд стал испытующим с ехидинкой.