Чтение онлайн

"Ну, теперь уж я из принципа поеду, - решил Василь.
– Очень уж хреново всё складывается". Он был упертым, как та злополучная ворона из анекдота, которая отправилась в полет с гусями, как "птица гордая, птица упертая, но...шибзданутая..." Он иногда любил трудности, которые его не напрягали, а, наоборот, вдохновляли на подвиги.

А потом Василю пришлось ещё выпить с Алёнкиными гостями чаю. Не уходить же так, сразу. Все сидели с кислыми рожами за круглым, обшарпанным столом. Одна длинноволосая девушка, похожая на хиппи семидесятых, с фенечками из бисера, пыталась что-то бренчать на гитаре. Получалось плохо. Про свой "чаек" Алёнка сказала друзьям и подружкам, что намешала туда всякого-разного из попавшихся под руку пакетиков, и вроде бы пургена в нем не присутствует, в чем она точно не уверена, а конопля случайно попасть могла. Одним из её гостей был Виталик. Видимо, как и Василь, он попал на эту хату совершенно случайно. Кажется, хотел забрать, увести отсюда Анечку, которая уже хватила лишку. Культурный, интеллигентный парень в галстуке, он, хлебнув "чайка" и затем услышав подобный комментарий, весьма переменился в лице и даже слегка позеленел.

Вскоре Василь поспешил ретироваться оттуда. Он воспользовался уходом Виталика. Тот, сильно разочарованный, не вынес обидных шуточек и издевательств своей, по всей видимости, теперь уже бывшей, девушки. Анечка издевалась над парнем, как только могла. Виталик уходил мрачный, но решительный. Василь прошмыгнул в коридор за ним следом, расцеловавшись на прощание с догнавшей их Аленкой перед дверью.

От выпитого "чайка" его вывернуло наизнанку где-то в районе улицы Маяковского. Василь громко выругался, посидел немного на лавочке и поговорил с собакой. Которая ему сообщила, что в прошлой жизни она была очень грешным человеком.

"По-моему, что-то не так,- подумал Василь на этом самом моменте.
– Наверное, Алёнкины гости конопли для прикола в чай действительно добавили, хотя она и пошутила"... Потом он решил, чтобы прийти в норму, сделать несколько пассов по Кастанеде. Начал с "пробуждения защитного потока". Его слегка корёжило. Прохожие почему-то оборачивались.

Ночью, перед днем отъезда, Василь, как обычно, играл, по очереди с Аликом, в компьютерные игры. Когда комп занимал Алик, Василь читал "Остриё кунты. Путь русского мистика". Они отвлекались только на приготовление чая и кофе.

А потом, завалившие в гости знакомые ребята, гулявшие ночью по Ростову, дружно провожали Василя в дорогу, собирая в рюкзак всяческую "чешую". Ножик, кильки в томате, - "для ваших вегетарианцев, чтобы они слюнки глотали и облизывались, пока ты ешь". Карты Таро, вместо географической, - "для лучшей ориентации на местности". А также, закинули плавки, маску и трубку, рыбу-дхарму - пластмассовую игрушечную рыбу, неизвестно когда, зачем и для чего принесённую кем-то Алику и висевшую на стене на верёвочке. А также восьмой том Карлоса Кастанеды и прочие, столь же необходимые в походе, мелочи...

А Василь в это время рассказывал на балконе неожиданно приехавшей Птахе о "Третьем открытии силы". Птаху откровенно плющило. Впрочем, для того, чтобы она "плющилась", много ума было не надо - хорошая крыша летает сама. Мимо них с периодичностью в полчаса пролетали, как метеоры, сброшенные с четвёртого этажа пустые банки из-под пива. А Птаха под конец уже стала "видеть" энергетические тела прохожих и чуть не шагнула вперед, став на перила балкона, в порыве вдохновения.

С утра, будучи с квадратной головой, Василь, предварительно договорившись по телефону, поехал к тому хмырю, который был должен ему денег за "шабашку". Но, подходя к дому, где жил этот кадр, Василь понял, что дом оцеплен, поскольку перед ним стояли военные машины и бегали люди в камуфляже.

– Что там происходит, бабушка?- спросил Василь у ротозеющей старушки, явно местной.

– А, кто его знаеть-то... Звонили, сказали, дом, мол, заминирован, кто пойметь-то - можеть, шутят, а можеть - нет. Минёры, вишь, приехали...

– И долго уже этот цирк продолжается?
– спросил Василь.

– Поди, часа два. Можеть, и поболя. Жителей, вишь, повыгоняли, ждем теперь.

– М-да, - только и промямлил Василь, подумав, что его невезение уже просто зашкаливало. И теперь с ним был даже перебор: было уже около двенадцати, а поезд приходил в три с копейками... Причём, до поездки ещё нужно было и в общагу смотаться за вещами.

Тогда Василь, уже мысленно похоронив свою поездку, двинул обратно.

Деньги он все же получил, но только около пяти, и только потому, что ранее должник честно сам позвонил в общагу и договорился с Аликом в отсутствие Василя, что привезет долг.

Но поезд уже ушел... И Сергей, с которым он собирался вместе добираться до Поляны, и который, хотя бы по подробному объяснению Виктора, знал туда дорогу, вероятно, был уже в пути. Он, должно быть, выехал из Ростова на том самом трёхчасовом поезде. И его сотовый отвечал заезженным голосом что-то там о полной недееспособности "абонента"...

"Как хреново-то всё складывается. Но я всё равно поеду, - вдруг упрямо решился Василь.
– Главное, что деньги на билет теперь есть".

И он взял набитый ребятами рюкзак и отправился узнавать, когда будет следующий поезд, на котором можно будет добраться до станции, название которой он, к счастью, запомнил. Поезд в нужном направлении значился по расписанию в 21.30, и Василь, без труда взяв билет, решил уже с вокзала никуда не выходить, хотя до прихода поезда оставалось ещё около четырёх часов. При таком-то "везении" у него могли при входе на вокзал возникнуть неожиданные проблемы, поскольку мордовороты, стоявшие у "вертушки", даже среди бела дня, а не вечером, на него как-то странно посмотрели и потребовали паспорт. Видимо, им чем-то не понравилось его лицо.

Дожидаясь поезда, Василь сидел на платформе и думал под перестук проносившихся мимо вагонов о проходящих мимо него людях, наблюдая за ними от нечего делать. Он думал о них, как об энергетических телах, имеющих форму яиц, поскольку он знал, что, по Кастанеде, энергетические тела всех людей имеют именно такую форму. "Все мы - не более значимы в этом мире, чем пыль на асфальте. И все яйца, что ходят вокруг, даже и не знают, что они - яйца", - глубокомысленно решил Василь.

... И вот поезд в кромешной тьме приближался к станции, от которой дальнейшей дороги, ведущей в горы, Василь не знал. И он "улыбнулся трудности пути", по совету какой-то эзотерической брошюры. Перед самой остановкой с первой верхней боковой полки, тяжело пыхая и чертыхаясь, сгрузился некий дядя-шкаф, молча отпихнув Василя, стоящего между тюками, и стал вытаскивать в тамбур вагона свою многочисленную поклажу, которая и захламила весь проход около "проводницкой".

Поезд резко притормозил и встал, как вкопанный. Проводница, вторично разбуженная Василём, уже после полной остановки поезда (а ей удалось прикорнуть носом в полку для белья), теперь, виртуозно перепрыгивая на каблуках-шпильках через огромные тюки и с трудом отыскивая незначительные пространства между ними, постоянно спотыкаясь и матерясь, стала с переменным успехом пробираться к выходу. И, в конце концов, завязла-таки где-то уже посредине плотно заваленного тамбура.

Наконец, после дальнейших её титанических усилий, она выбралась из затора, и вот где-то с лязгом откинулась какая-то железяка. Василь всё-таки умудрился под конец ловко просочиться вперед мужика, вернувшегося за очередным тюком, и теперь волочил свой рюкзак в руках, даже и не пытаясь одеть его на спину, поскольку с ним он точно застрял бы в проходе. И вот он уже увидел долгожданный перрон - но тут поезд начал трогаться, и двери закрылись. И тогда Василь, находясь уже в тамбуре, с неожиданным остервенелым злорадством сорвал стоп-кран и лихо выпрыгнул наружу, придерживая впереди себя свой огромный рюкзак, как большое пузо. Тут же следом за ним пошлёпались уже знакомые ему тюки и сам их хозяин.

Немного погодя, поезд снова, предварительно лихо свистнув, тронулся в путь, только уже без Василя. На перроне Василь огляделся. На платформе, вроде бы, вышедших на станции из каких-либо других вагонов людей не наблюдалось. "С прибытием!"- сам себя издевательски поздравил Василь.

Мужика с тюками тем временем встречала парочка таких же увальней, как и он сам, с большой тележкой - и, по-видимому, то были муж и жена.

– Коленька, миленький! Я думала, когда поезд тронулся - всё, проспал!
– заголосила женщина на весь перрон - и кинулась обниматься с мужиком-увальнем. Потом, бурно расцеловавшись, все трое взвалили тюки на тележку и вместе с ней начали перебираться через железнодорожное полотно. Они уходили в сторону, противоположную зданию вокзала.