Чтение онлайн

Река бурлящими потоками уносила вдаль фразы; её говорок сливался со словами Сергея, и у Натальи звон стоял в ушах. Потому, она нечетко слышала слова, но осознавала странность, необычность произносимого.

– А работал я в бункере, глубоко под землей, - продолжал Сергей.
– Я уже несколько месяцев не выходил наружу. И долго, очень долго я боролся с собой: делал выбор между гордостью ученого, чье имя останется в веках, как мне показалось... И необходимостью скрыть свои изыскания, важность которых не оставляла сомнений. Я не хотел служить Рейху. Но, в своё время, не смог отказаться от перспективной работы... Ещё и потому, что иначе меня ждала бы военная служба. В качестве рядового. Иногда на меня там, в бункере, начинали накатываться волны безумия... Впрочем, именно их я усиливал и изучал. Я был на сломе, на пределе, в состоянии нервного истощения. Мне жутко хотелось спать. Мне хотелось послать к чертям все мои графики, схемы, исследования, все мои достижения. Меня угнетала бессонница.

Наталья старалась не перебивать Сергея. Потому, что он был в состоянии, похожем на состояние контактёра, проводящего канал. А она уже интуитивно ощущала, что контактёру нельзя мешать, бесполезно задавать вопросы. Надо только слушать и запоминать. Только потом анализировать информацию, если это возможно. И, нередко, сам контактёр, выходя из своего странного состояния, тут же полностью забывал то, что только что сейчас говорил.

– Я вызвал к себе секретаршу - единственного человека, которому я не был безразличен. По-моему, это была ты... Мы с тобой - в гитлеровской Германии... Ужас!

Я попросил у тебя снотворного. Но, в конце концов, сорвался и выложил тебе всё. Ты побледнела. Схватила мою рабочую тетрадь с записями и стала судорожно их просматривать. Потом вдруг вырвала несколько листков и разорвала их - один за другим - на мелкие клочки, и ещё, и ещё... Я смотрел на это спокойно. Мне было уже всё равно... Вдруг в комнату ворвался кто-то из охраны и увидел, как ты уничтожаешь последний лист записей. Он стрелял в тебя, но промахнулся, и не стал повторять вторично, только слегка ранив тебя в руку. Скорее всего, он подумал, что ты смалодушничала, решив, что все мы вот-вот попадем в плен, и стала уничтожать все записи по этой причине. А потому, махнув рукой, он приказал нам выходить наверх. Наверху дул свежий, холодный ветер. Я думал, что нас арестовали, пока не понял, что, видимо, просто собирались взорвать бункер, и потому вывели всех наверх и теперь выносили все записи, какие показались им важными, и аппаратуру. Была ранняя весна. Я впервые за много-много дней увидел пронзительно-синее небо и белые, мягкие облака. Впрочем, уже где-то поблизости воняло гарью и слышались выстрелы. Ближайший отсюда город был взят противником. И почему-то у меня на душе было легко. Хотя я и не знал, что нас ждёт впереди...

Сергей долго-долго молчал. Потом буднично закончил: "Такие вот дела".

Только тогда Наталья отозвалась:

– Странно... Это - что, воспоминание прошлой жизни? Николай говорил, что с ним было здесь такое... Или - просто информация по каналу? Почему, почему именно гитлеровская Германия?

Сергей ничего не ответил. Он подавленно молчал.

Общий единый примирительный Магнит с согласия всех лидеров групп назначили на полночь. Закатное солнце в этот вечер тонуло в кроваво-красных облаках и казалось зловещим. По краям предполагаемого места Магнита и в его будущем центре, у большого камня, разожгли огромные костры. Ожидая Магнит, никто не спал, группируясь вокруг костров, постепенно стягиваясь к центру Поляны.

Явился Евграфий. И даже Владимир Сергеевич, одевший по такому случаю белый костюм, решил поучаствовать. Хотя, он раньше не признавал Магниты, участвуя только в теоретических обсуждениях.

– По белым одеждам узнаете их!
– произнёс он, обращаясь к кому-то, и высоко поднял вверх палец.

А Матушка Мария совершила предварительно вечернее омовение в реке... Диана перед самым Магнитом уединилась и крутила в одиночестве пассы. Вадим ушёл на маленькую полянку и сосредоточенно пытался ловить послание с Ориона. На камне, вокруг которого было решено провести Магнит и у которого горел огромный центральный костер, непосредственно перед магнитом зажгли несколько больших свечей. Было обговорено, что на построение всех выводит Вадим, но возглавит Магнит Евграфий. А вместе с ним в центре будут читать молитвы и веления Эльмира и Матушка Мария.

– Мы много ссоримся в последнее время. Понятно, что это происки тёмных. Тем не менее, нам всем следует сплотить ряды и отбросить распри. Это касается и руководителей разных групп, между прочим, - сказал незадолго до Магнита Евграфий.

– Вот и надо посвятить Магнит всеобщему единению и согласию, - предложил Вадим.

– Но, вы же не согласитесь на моё руководство?
– спросил Евграфий.

– Ну... Почему же? Я на всё согласен ради объединения...

Когда все были расставлены Вадимом в три круга, то он сам, закончив построение, стал во внешний, защитный круг. И почти сразу же Эльмира начала читать веления громким, высоким и почти срывающимся на писк голосом:

– Призываем Великих Учителей, элементали, силы Огня и Земли, Воздуха и Воды! Вселенная да услышит наш зов!

– Призываю лучи света, Я-есмь-Присутствие, пронизать меня всю, прочистить все каналы и протоки, уничтожить всё темное, что во мне есть, и заменить светлым!
– продолжила матушка Мария.

И вновь зазвучали веления, призывы, обращения к Учителям... Но даже Гера, лишь второй раз за всё время ставший в Магнит, - во внешний его круг, рядом с Андреем,- почувствовал, что что-то пошло не так. Казалось, что в воздухе застыла некая напряжённость. Тяжело было передвинуться, оторвать ноги от земли, и даже дышать.

Гера всмотрелся, что же происходит в центре Магнита. И увидел прежде всего Евграфия, стоявшего к нему лицом. Он показался ему просто ехидным и глумливым человеком, перепутавшим Магнит с загородным пикником и попавшим сюда волей рокового случая. Евграфий стоял рядом с костром, позади камня. В отличие от Эльмиры и Матушки Марии, повернутых лицом к камню, он вдруг развернулся к участникам. Довольно потирая толстое брюшко, как после сытного обеда, он сейчас откровенно всех разглядывал. Внезапно, неожиданно для себя, Гера "увидел" ...

И то, что он увидел, ему не понравилось.

За Евграфием теперь находилось существо, похожее на Молоха, как его изображают на картинах. Серое, хищное, толстое, с кровавыми глазами и с рожками. Оно сладострастно приплясывало, глядя вокруг с жадностью. А над самым центром Магнита, между костром и Камнем, висело нечто... Похожее на тяжелое, свинцовое облако, растущее на глазах. Некий сгусток зловония, полный хоботков, присосок и щупалец, готовых присосаться и впиться во всех, кто здесь присутствовал, как только те почувствуют страх... А вокруг Магнита, за пределами последнего круга, обретались, кружась в хаотическом танце, всяческие мерзкие твари, образуя странный хоровод теней.

Гера повернулся в сторону Андрея. Его фигура, казалось, была абсолютно белой и бесплотной. Андрей судорожно, крепко сжимал в руке свой посох, но его лицо оставалось сосредоточенно-спокойным.

Голоса матушки Марии, напевно читающей молитвы, и Эльмиры, пытавшейся по памяти читать веления, звучали всё тише и прерывистей. И потому, матушка Мария, сбившись в очередной раз и помолчав немного, начала читать призывы собственного сочинения. Сумбурно и сбивчиво:

– Постарайтесь!
– вещающе-строгим голосом начала она.
– Постарайтесь вместить в себя то, что Вселенная не имеет ни конца, ни начала, и что множество миров этой совершенной и прекрасной Вселенной имеют бесконечное право на существование: добро и зло, лёд и огонь, мрак и свет... Всё надо пройти и всё постичь, все формы и сущности имеют одинаковое право. Всё проистекает по велению Господа. И нет никаких в мире противоречий. Проводим канал соединения всех миров - и заякоряем его здесь, в нашем Магните!