Чтение онлайн

Эльмира же стала постоянно и напевно повторять, раскачиваясь из стороны в сторону, странную мантру:

– Ом, мара, рам, радж, оаум, оаум, оаум, оаум!

Затем она запела о Кришне и пастушках и закончила и вовсе непонятной какофонией звуков. А потом, похоже, полностью онемела.

– Все танцуют! Через танец легче выражать свои чувства!
– воззвал неожиданно Евграфий.

Началось всеобщее метание - кто танцевал, кто плакал, кто раскачивался или судорожно дёргался. Некоторые пытались напевать что-то невнятное и невразумительное.

Неожиданно Евграфий сдвинулся со своего места и пошел к стоящей во втором круге девушке с длинными чёрными волосами... К Насте. И, резко выдернув её из круга, поставил в самый центр Магнита, около костра.

– Все повторяем за ней! Танцуем, как она!
– провозгласил Евграфий. А сам пошел в обход костра и камня, описывая круг.

Налетел порыв ветра, задул на камне все свечи.

Настя, как сомнамбула, закружилась в танце, будто кто-то невидимый двигал её за веревочки... Будто она лишь механически выполняла движения, полностью отключившись сознанием.

– Неужели никто ничего не видит и не чувствует? Они - что? Усыплены, заторможены, заморочены?
– с ужасом спросил Гера.

– Прорыв инферно! Паталический план!
– жёстким голосом сказал Андрей.
– Массовая одержимость.

Гера заметил тонкий лучик, уходящий вверх, над головой Насти, таявший постепенно, как задуваемая свечка.

И в этот момент, над камнем появился большой светящийся кроваво-красный крест.

– Это - что? Жертвоприношение?
– Холодные, пробирающие до озноба, слова Геры, казалось, повисли в плотном воздухе... И, не находя слушателя, ледяными осколками опали на землю. Ужас сковал его сердце. Сковал - и не отпускал больше. Будто не было больше никого вокруг, одни лишь серые, кружащиеся твари, тянущие к людям свои костлявые, когтистые лапы. Откуда-то от деревьев отделилась старуха в чёрном одеянии и пошла по направлению к девушке. Лица под капюшоном у неё не было. И веяло от неё могильным холодом. С другой стороны камня к девушке вновь приближался Евграфий. Но...будто окаменевший, и с остекленевшими, выпученными глазами.

– Господи!
– хрипло, через силу, преодолевая сковавший его холод, выдавил Гера.
– Святый Боже, святый и крепкий, святый и бессмертный, помилуй нас! Андрей! Андрей! Андрей! Заклинаю тебя всеми силами Света! Помоги! Только ты сможешь этому противостоять!

– Я призван, и я иду!
– неожиданно громко отозвался тот.

И тут же Андрей устремился в самый центр вихря, в зону омертвения... Где, казалось, даже время застыло, оледенело, и будто злой хохот сотрясал там землю. Это смеялся Молох, поднявший вверх ритуальный нож.

Андрей вихрем ворвался в центр, где стояла Настя. Окруженный бледным сиянием, он проделывал странные пассы и отсекал от центра стремящихся туда страшных и уродливых тварей. Затем, издав победный клич, он взмахнул в сторону старухи посохом, как бы рисуя им в воздухе крест. Старуха тут же вмиг исчезла, как лопнувший шарик, оставив после себя только облачко зловония. Андрей приготовился встретить нападавшие на него сверху полчища серых тварей, кружащиеся в воздухе, и мгновенно принял боевую стойку. Он начал уничтожать эту нежить, одну за другой, отбиваясь своим посохом. Но казалось, что этих тварей не становилось меньше...

И тут сверху, с небес, полился лучезарный голубой свет, тонкий лучик, следующий теперь всюду за Андреем и охраняющий его. Андрей устремился к стоявшей внутри самого эпицентра Насте. При этом луч прошел насквозь огромной свинцовой тучи, нависающей над ней. Прожёг её, а затем искромсал всё серое месиво в мелкое крошево, следуя за Андреем, кружащемся в диком воинском танце. Андрей наносил удары рубящими движениями своего посоха, отсекая при этом от девушки всех нападающих мерзких сущностей.

В конце концов, свинцовая туча превратилась в серое месиво... Да и оно постепенно растаяло. А мир вновь начал приобретать некоторые реальные очертания.

Многие из магнитчиков теперь лежали на траве, провалившись в беспамятство. Матушка Мария судорожно крестилась. Евграфий застыл на месте, будто временно превратившись в соляной столб. Казалось, он ничего не видел и не воспринимал происходящее, полностью застыв. Кто-то во внешнем круге Магнита кричал и бился в истерике, а кто-то катался по земле, как в припадке.

Твари, привидевшиеся многим, постепенно очищали воздух от своего присутствия. Андрей, стоящий рядом с Настей, обратился к фигуре Молоха, всё еще нависающей над ними и камнем:

– Ты хотел жертвы? Получи!

Он запустил в тварь своим посохом. Страшная фигура, вызванная бог знает кем из каких миров, издав леденящий душу звук, наконец, исказилась, скривилась, скрючилась и стала, постепенно растворяясь и дергаясь в конвульсиях, заваливаться. Но падала она в ту сторону, где были Настя и Андрей. Тот, подхватив девушку на руки, вынес её из опасного участка, наполнившегося зловонием и едким дымом. Он отступал в сторону костра.

Настя открыла глаза - и Андрей опустил её ноги на траву. А сам закружился в бешеном, ритмическом танце. Настя, став на землю, вдруг тоже закружилась вокруг Андрея, плавно и грациозно. Андрей подал ей руку - и они затанцевали вместе, с невероятной скоростью, всё более увеличивающейся, в абсолютно невероятном вальсе, почти не касаясь земли. Именно в танце они вошли в огонь костра - и кружились уже там, в самом его центре, быстро ступая по огню босыми ногами.

– Доченька! Ты куда?
– возопила мама Насти, Галина Константиновна.

Но вот две фигуры, абсолютно не тронутые пламенем, оказываются на другой стороне костра. И в танце обходят теперь весь Магнит по краю: медленнее, и ещё медленнее, описывая широкий полукруг...

Едкое зловоние постепенно заглушили запахи ночи, деревьев и трав. Дымный запах костра... Он вспыхнул с ярой силой и озарил Поляну.

– Я о таком только читал... Хождение по углям. Его йоги практикуют, - сказал кто-то.

Постепенно, и Гера приходил в норму. Его видения исчезли.

"Что это было?" - спросил он сам себя. Никогда он не был видящим. И теперь знал, что и не хотел бы быть... Но также, Гера знал и то, что после этой ночи больше никогда не будет прежним.

– Мы - не тело... Мы - пламя. Мы - память.

Мы проходим сквозь огонь.

Мы проходим сквозь годы, сквозь жизни, сквозь миры.

Мы у вас на глазах уходим в вечность.

Мы не возвращаемся никогда.

Мы вбираем пламя внутрь себя - и становимся пламенем.

Мы пройдем сквозь огонь, сквозь пламя.

Мы пройдем сквозь вас.

Но вы не заметите этого,

Как вы не замечаете ничего,

Что не укладывается в ваши схемы.

Вы забудете всё, - громким речитативом, в полной тишине, сказал Гера.