Чтение онлайн

– Ты умница, что поехала со мной, – говорит мистер Хэнкок. – И ты выглядишь просто превосходно.

– Экий вы чувствительный старик. – Сьюки берет мистера Хэнкока под руку; ее шляпные перья мягко покачиваются у них над головой.

Они идут бок о бок по тротуару, и девочка жадно глазеет по сторонам, поскольку для человека, нечасто бывающего в городе, прохожие представляют огромный интерес: курчавые португальские евреи, турки-магометане в чудных балахонах и тюрбанах, не говоря уже о пестро разодетых итальянцах, шумно тараторящих на своем наречии, и надменных французах – все они прибыли сюда по торговым делам или для изысканного отдыха. С не меньшим любопытством рассматривает девочка и встречных дам: их наряды из яркого чинца, их шляпы, драгоценные украшения и пышные парики.

– Как думаете, они все здесь, чтобы посмотреть нашу русалку? – шепчет Сьюки, стискивая запястье мистера Хэнкока.

– Ну, поскольку они все-таки идут в противоположном от нее направлении, следует предположить, что нет.

Он уже ведет племянницу прямиком к кофейне «Ананас» на углу, когда к нему подскакивает уличная торговка – старуха с бородавкой на верхней губе – и выставляет вперед тростниковую корзину с разномастными цветами, собранными у придорожных канав Степни.

– Букетик для вашей дамы? – хрипит она.

– Благодарю, не надо. – Мистер Хэнкок решительно отстраняет торговку.

– Да разве ж она не заслуживает, а? Цветочки для вашей возлюбленной? Такая милашка хоть чего-нибудь да заслуживает за тяжкие свои труды.

Сьюки сейчас завороженно смотрит через плечо на разряженную в пух и прах купчиху, которую проносят мимо в портшезе, разрисованном алыми розами. Она, похоже, ничего не услышала, но мистер Хэнкок расстраивается до чрезвычайности.

– Да как такое в голову прийти может! – гневно восклицает он. – Она же совсем ребенок! – И он тянет Сьюки за собой, уже в прескверном настроении.

– Грядут большие перемены! – кричит старуха вслед, и мистер Хэнкок чувствует, как у него напрягаются мускулы вдоль хребта – будь он псом, у него там вздыбилась бы шерсть.

– Что?

– Чую, что-то непредвиденное уже случилось с вами, разве нет? Причем совсем недавно.

Мистер Хэнкок шагает дальше, стараясь не выдавать своего смятения, но Сьюки дергает его за рукав.

– Ваша русалка! – шепчет она. – Откуда она знает?

– Ну кому в этом городе не выпадала неожиданная удача? – отрывисто произносит он.

– Перемена в части общественного положения! И в части денежного тоже! – упорствует старая карга, ковыляя следом за ними со своей корзиной, из которой вяло свешиваются цветы. Платье у нее латаное-перелатаное; из широких рукавов торчат тощие как палки руки. – Меня посетило видение, – кричит она, – и духи нашептывают мне новости про вас! Ежели вам интересно узнать больше, это будет стоить всего лишь…

– Убирайся! – Мистер Хэнкок резко поворачивается и отталкивает старуху.

На спине у него выступает холодный пот. Он тащит Сьюки в проулок, и девочка взвизгивает, поскальзываясь на слякоти.

– Перемена в вашем денежном положении, – бормочет она. – Вы слышали, дядюшка? Непредвиденная перемена! Мне кажется, нынешний день будет поистине благоприятным. – Когда они выходят на свет, Сьюки приподнимает подол юбки и выставляет из-под него ногу, рассматривая так и эдак безнадежно испачканную туфельку; чулок у нее тоже заляпан сзади грязными брызгами. – Фу! – Она недовольно кривит губы, потом вскидывает глаза. – Мы уже пришли?

– Да.

Они стоят перед кофейным домом «Ананас», в окне которого красуется афиша с объявлением о русалке, но который во всех прочих отношениях выглядит в точности как всегда.

У Сьюки вытягивается лицо.

– Но здесь же никого, – говорит она. – Никаких очередей, никаких толп.

– А ты ожидала давки?

Сьюки поправляет свою нелепую шляпку.

– Может, внутри получше?

Когда он распахивает перед ней дверь, несколько мужчин среднего возраста и среднего достатка, в скромных суконных камзолах, на миг поднимают глаза от своих газет, но все они явно не горят желанием увидеть чудо природы, выставленное наверху. Наибольшее оживление наблюдается среди посетителей, которые кучками сидят на длинных скамьях, приглушенно переговариваясь: «Ну и как вы это истолковали? „Ричард“ уже отбыл из Кента? А что у вас? Или вы… гм… хотите выведать все наши новости, не желая делиться своими?» Но даже и они шевелят губами очень сдержанно.

Мистер Хэнкок любит бывать здесь и только здесь отдыхает душою, но юная Сьюки глубоко разочарована, что и понятно. В воздухе витает аромат жареных кофейных зерен, атмосфера тихая и уютная, никто ни с кем не должен обмениваться сплетнями и домыслами в такой вот приятной мужской тишине. Но мистер Мюррей все-таки вкладывается не в кофе, а в различные диковины.

– Так здесь же никого, – говорит Сьюки, сдвигая начерненные брови.

– Что значит «никого»? Видишь всех этих джентльменов?

Мужчины, сидящие за его любимым столом – простым и основательным, как он сам, – призывно машут руками.

– Хэнкок! – кричат они, и он подходит к ним, хотя и чувствует, что Сьюки, идущая следом, страшно раздосадована. – Хэнкок, что за странная история с русалкой?

– Ну, я приобрел русалку.

– Но вы лишились корабля, не так ли?

– Да. Корабля больше нет. – Мистер Хэнкок делает паузу. – Корабля нет, зато есть русалка.

– Рискованный обмен, а?

Он пожимает плечами:

– Вы можете сами решить, рискованный или нет. За шиллинг. Она наверху, готова к показу.

– О! Заметьте, господа, он уже заделался настоящим балаганщиком: никаких скидок для старых друзей. Значит, теперь вы решили держать цирк, да? Честная торговля вам прискучила?

Мистер Хэнкок смеется вместе с ними, но у него потеют ладони и противно щемит под ложечкой. На верхней лестничной площадке, перед дверью в комнату с русалкой, Сьюки говорит:

– Они вам завидуют, – и он с благодарностью поворачивается к ней.

– Ты думаешь?

– Конечно! Вообразите, как они расстроятся, когда получат очередную партию своего товара и это, по обыкновению, будет какая-нибудь паршивая тапиока – а вот Джоне Хэнкоку посчастливилось заиметь самую настоящую русалку! – Девочка весело встряхивает юбками. – Я знаю, что права.

На лестничной площадке нет ни души, кроме сына мистера Мюррея, Даниэля, который сидит с жестяной коробкой для денег, вытянув ноги и лениво ковыряя в зубах маленьким ножичком. Он едва удостаивает мистера Хэнкока и Сьюки взглядом. Никого нет и в комнате, где выставлена русалка. Сьюки оставляет дверь открытой и обходит вокруг столика, гулко стуча каблучками по дощатому полу.