Чтение онлайн

— Ерунда.

— Моя жизнь — ерунда? Я так не думаю.

— Нет, моя услуга — ерунда.

Он вскинул на нее настороженный взгляд и промолчал.

— А зачем ты поплыл? — поспешно переменила она тему.

— Я потерял тебя. Хотел найти на том берегу.

— Это смешно. Ты не знал, где я живу.

— Но ты была там одна, в лесу… Ну, то есть я так думал. Пришел в машину, а тебя нет… Начал искать…

— А зачем ты вообще уходил? — Она вдруг почувствовала, как в груди снова разгорается ревность.

— Проведать друзей.

— Проведал?

— Да. — Он немного помолчал, но, видимо, все-таки решил не говорить про Шерри. — Там на берегу с ребятами немного посидел и…

Мгновенно она ощетинилась, вспомнив, как ласков и игрив был его голос, когда он общался с Шерри.

— С ребятами?

— Да. А что такого? Адель, зачем ты сбежала? Где ты вообще была?

— Не твое дело!

— Послушай, у тебя какая-то глупая ревность. Это же мои друзья, ты сама говорила, что я должен быть с ними, а теперь…

— Ну, если с друзьями, тогда хорошо.

— Конечно, с друзьями, а с кем же еще? Адель, что с тобой? — спросил он участливо, чем разозлил ее окончательно.

— Со мной? Ничего. Я сейчас отвезу тебя на берег, и ты можешь снова идти к друзьям!

— А сама?

— А сама поплыву обратно. Домой.

— Ты с ума сошла?

— Нет, почему? Здесь очень близко и светло.

Адель вдруг вспомнила сказку про Русалочку. Дошутилась Натали — все сходится! Русалочка полюбила прекрасного принца, спасла его из воды, чуть не погибнув сама, а он полюбил другую…

— Тем более я хорошо умею плавать! — воскликнула она, глотая слезы обиды. — Вот все и получилось по сценарию.

— О чем ты?

— Не обращай внимания. Берег близко. Выпрыгивай сам, я больше в воду не полезу.

— Хорошо, — растерянно сказал Эдриан. Кажется, он ничего не понимал.

И когда она рассеянно смотрела, как он набрасывает кольцо каната на деревянный брус, то вдруг подумала вот о чем: не было ли все это делом рук Шерри? Уж не специально ли для нее, для Адель, сидящей в кустах, был устроен такой показательный концерт? Расчет Шерри был верен: Адель, обидевшись, уходит, а Эдриан остается с ней. Может такое быть? Вполне может.

А для Эдриана этот эпизод оказался настолько незначительным, что он не счел нужным вспоминать и рассказывать о нем.

И потрясенная этой догадкой, пребывающая в глубокой задумчивости, Адель покорно позволила ему взять себя на руки и отнести в дом.

Оказавшись вдвоем, в той самой комнате, где они провели незабываемые трое суток, оба, не глядя друг на друга, молча разделись и принялись вытираться полотенцами. Адель стучала зубами, Эдриан — тоже. Выпили они, в отличие от остальных храбрых купальщиков, довольно мало, ночная вода не показалась им такой теплой, а хмель быстро выветрился из головы. А уж просидеть почти час в мокрой одежде и подавно не самое лучшее испытание для организма.

Конечно, предпочтительней всего для них сейчас было бы снова заняться любовью (по крайней мере это проверенный, надежный способ согревания разнополых организмов в экстремальных условиях). Однако подобная мысль никому в голову почему-то не пришла.

Адель больше всего сейчас мучило, что у нее никак не сохнут волосы. А Эдриана — что она ревнует его к друзьям.

В пятый раз отжав на пол воду с хвоста, Адель смущенно обратилась к нему:

— Слушай, дай мне еще раз свои джинсы и тот свитер. А то я не доберусь до дома в мокрой одежде.

— Зачем тебе вообще добираться до дома? — сказал он. — Я тебе их, конечно, дам, чтобы ты не ходила мокрая. Но никуда не пущу.

— Ну, положим, я не собираюсь и спрашивать.

— Адель, что происходит?

— Ничего не происходит.

— Нет, происходит. Ты ведешь себя очень странно, как-то колюче. Я вижу, что небезразличен тебе, но ты сама бежишь от меня. Я понимаю, что нравлюсь тебе как мужчина, но ты отказываешься сегодня весь вечер… от близости. Почему?

— Тебе на какой вопрос сначала ответить?

— Ни на какой. У меня такое ощущение, что тебя мучают огромные противоречия. Будто ты сама себя в чем-то пересиливаешь или ограничиваешь, а может, даже обвиняешь… Но что случилось за эти несколько часов, пока мы не виделись? Почему изменились наши отношения?

— А у нас с тобой разве есть отношения?

Он снова посмотрел на нее внимательно и вздохнул.

— Интересно, а как ты думаешь, я смогу забыть тебя? Во-первых, эти три дня… Это было просто прекрасно! А самое главное — сегодня, 14 июля 2009 года, я пережил второе рождение благодаря тебе. Ты понимаешь теперь, что я буду помнить тебя всю жизнь и… мы с тобой не имеем права расставаться?

— Вот и хорошо. Значит, тебе нечего бояться, мы еще увидимся. Как минимум я должна буду отдать тебе эти джинсы и свитер.

— Адель, может, все-таки скажешь, что случилось?

— Ничего. — Она еще раз отжала мокрый хвост. — Мне пора.

— Нет. Я тебя не пущу, пока ты не объяснишь. — Он подошел к ней и заслонил собой выход.

Она вздохнула.

— Эдриан…

— Адель…

— Хорошо. Я скажу.

— Говори. Мне потом тоже надо будет тебе кое-что сказать.

— Я тебе все наврала. Все — от первого до последнего слова. Эдриан, я… Отпусти меня, в общем, мне очень стыдно.

Он взял ее за плечи и заглянул в лицо.

— Подожди, не понимаю. Что ты наврала?

— Все. Все про себя, кроме своего имени.

Он наклонил голову набок.

— Зачем?

— Не знаю. Потому что боялась… Я не знаю почему. Я должна была тебе сразу все рассказать. Я же всегда веду себя как ребенок. Ну помнишь аэропорт? Ты же сам так сказал.

Он смотрел на нее и молчал.

— Эдриан, если я останусь… я боюсь очень сильно к тебе привязаться. Получилось так, что это не только физическое влечение, в каком-то смысле ты стал дорог мне…

— Но ты тоже мне дорога. — В его голосе она услышала новые, незнакомые ранее ноты. Какая-то особенная мягкость появилась в нем. — И ты сегодня вернулась ко мне. Я думал — насовсем.

Она вымученно улыбнулась, вспомнив, как он обнимал Шерри.

— Я же тебя обещала научить плавать. Поэтому, наверно, и вернулась. Миссия моя не была выполнена до конца… что-то в этом духе.

— Ты говоришь какие-то нелепые вещи.

— Вовсе нет. Это ты совершаешь нелепые вещи: зачем ты вообще поплыл — ты же боишься?