Чтение онлайн

– Не попаду,– сказала Горислава. В душе она в это не верила.

Некоторое время она бесцельно бродила по городу, потом уселась на берегу, рядом с брошенной, полусгнившей лодкой и тупо уставилась в воду. Змеиня завидовала воде: та текла по руслу к Полуденному Морю, ни о чём не думая и не беспокоясь. А вот ей, Гориславе, нужно было придумать, что делать дальше. Хорошо было бы пристать к какому-нибудь другому обозу, который отправлялся в Маковину, но кто захочет брать в охрану девицу, да ещё змеиню? Гостомысл взял её только по настоянию Божены, но она, Горислава, умудрилась всё испортить. И наверняка разболтал другим купцам, насколько бешеный у змеини нрав, так что просто пристать к обозу тоже не получится….

– Что, утопиться хочешь, красна девица? – насмешливый голос заставил Гориславу вздрогнуть. Рядом с ней стоял Ставр в своём слишком жарком для лета, слишком богатом для простого горожанина кафтане.

Змеиня покачала головой, глядя на незнакомца исподлобья. Она медленно поднялась.

– Спасибо, что заступились за Купаву, сударь, – сказала она, чтобы хоть что-то сказать.

– Да не за что. Путятишна – крикливая баба. Змеи у неё то ли кого угнали, то ли убили, увидит жёлтые глаза – и сразу орать начинает, – Ставр говорил весело, но смотрел как-то холодно. – А мне вот змеи по душе… Да не сверкай глазами – не буду я к тебе приставать, девица. Не в том смысле. А в том, что… Пойдём-ка в кабак, потолкуем.

– А если я откажусь? Дадите уйти, Ставр Елисеич? – спросила Горислава мрачно.

– Дам, что я, разбойник какой, – усмехнулся Ставр. – Только вот ты упустишь хорошую возможность. Меня в городе знают и любят, и я могу помочь тебе с чем-нибудь. Если ты поможешь мне.

«Любят? Скорее, боятся», – подумала Горислава. Но что если Ставр сможет ей помочь? Уговорит какого-нибудь купца, направляющегося в Маковну, взять Гориславу в охранники. Так что она сказала:

– Ладно. Только водку в кабаке я пить не буду.

– И не надо,– согласился Ставр. – У тебя и трезвой голова горячая.

Отвёл он её не в какой-нибудь паршивый шинок, а в лучший кабак в городе, находившийся в двух шагах от княжеского терема, который возвышался на холме надо всем городом. Полы тут были чисто выскоблены, а кроме общего зала были огороженные резными деревянными стенками комнатки. В такую её и провёл Ставр, крикнув:

– Хозяйка, дай-ка икорки с караваем! У меня тут гостья!

Буквально через пару ударов сердца перед ним появился и каравай, и миска с искрой, и дымящиеся кружки извара, пахнущего мятой.

– Угощайся,– сказал Ставр.

– Может, сразу к делу? – спросила Горислава.

– К делу так к делу. Понимаешь, у меня есть друзья в окрестностях, с которыми у меня вышел спор, – Ставр положил руки на скрещенные пальцы. – Мы решили разрешить его по-мужски. Мой боец против их бойца.

– Понятно,– Горислава криво усмехнулась. Что ж, её репутация бешеной твари неожиданно пригодилась. – У вас что, совсем с бойцами плохо, раз хотите меня? Вы ж ни разу не видели меня в деле.

– Они выставили со свой стороны змея, – сказал Ставр. – Такого же, как ты – с огнём внутри.

Улыбка мгновенно сползла с лица Гориславы.

– Может, простаков на ярмарке ты и могла дурить, но я знаю – степняка с огнём может забороть только другой степняк с нутряным огнём. И тут подвернулась ты. Так удачно.

– Я никогда не дралась с другим… Таким же как я, – сказала Горислава.

– Всё случается в первый раз, верно? – Ставр улыбался.

– Нет,– отрезала Горислава. – Я не буду сражаться с другим змеем.

– Боишься?– глаза Ставра были холодные и насмешливые.

– Я не боюсь,– сказала Горислава сквозь зубы.– Я просто знаю, что не во всякую драку стоит лезть.

Как же глупо это прозвучало из её уст. Но события последних дней даже дурака заставили бы серьёзно призадуматься – а совсем дурой Горислава всё же не была. Как будто боги специально ожили для того, чтобы указать ей на то, что неправильно она живёт. Или у неё, диаволицы, внезапно появился ангелос-хранитель.

Она встала. К богатому угощению Горислава даже не притронулась.

– У меня есть кое-что, что заставит тебя передумать, – сказал Ставр.

Он достал из кошеля на поясе и положил на стол стеклянный браслет Купавы.

***

«Прости, сестрица, я всё-таки попала в неприятность», – с горечью подумала Купава. Она смотрела на потолок той клети, куда её кинули. Руки были связаны за спиной, а затылок ныл: приложили её по голове от души.

«Я такая глупая…»

Она привыкла считать, что опасность исходит от мужчин. Девочке с живыми чёрными глазами, которая сказала ей, что сестрица Горислава послала за Купавой, русалка поверила. Зашла вслед за ней в какой-то переулок – и тут же получила по голове. Очнулась уже здесь.

Ей было стыдно и страшно. Стыдно за то, что она так сглупила, а страшно – за Гориславу. Ведь теперь та придёт её выручать… Что разбойники от неё потребуют? Деньги? И Горислава останется нищей? От страшного осознания у Купавы из глаз хлынули слёзы. А если Горислава откажется отдавать деньги и будет драться?! Её могут убить, что даже хуже!

В закрытую дверь ударили.

– Да прекрати ты скулить, – сказал мужской голос. – Если твоя змеиня будет слушаться Ставра, то никто тебя не тронет.

Тронут? Её? Купава сморгнула слёзы. Ах да, её ведь тоже могут побить. Или вообще убить. Но в то, что она умрёт, как-то не верилось: разве можно убить того, кто уже мёртв? Ей казалось, что даже если ей отрежут голову, её тело просто растечётся водой, а потом она придёт в себя под родным обрывом, ничего не помня.

«Может, Горислава не придёт?» – мысль об этом болью отдавалась в сердце, ведь тогда получалось, что сестрица предала её. Но глупое сердце могло болеть сколько угодно, а умом Купава заранее одобряла такое решение: Горислава останется жива и при деньгах. В конце концов, они знают друг друга лишь три неполных дня. Сама-то Купава вцепилась в змеиню, как голодная щука из желания наконец-то заполучить настоящего друга. Может, сама Горька смотрит на неё лишь как на досадную помеху. Или чувствует себя в долгу из-за того, что Купава её спасла. И, убравшись из города, через пару дней убедит себя, что встреча с русалкой была обычным мороком.

Дверь открылась, и Купава невольно отпрянула к стенке. Здоровый мужчина схватил её за шиворот и поставил на ноги.

– Идём. И не спотыкайся.

Держа Купаву за шкирку, он потащил её по полутёмному подклету, заставленному ящиками и бочонками, а затем – по лестнице наверх, в горницу. Купава сощурилась: ставни были открыты, и в окна, забранные слюдой и цветными стёклами, лился солнечный свет. Из-за висевшей в воздухе пыли лица головорезов и девиц-прислужниц, которыми была наполнена горница, показались русалке одинаковыми – стеклянные глаза, глумливые ухмылки. Только одно среди них выделялось, как лебедь среди уток.