Руслан и Людмила
Шрифт:
Однако в любом из этих двух вариантов глобальный исторический процесс — частный процесс в глобальном эволюционном процессе биосферы Земли. Цель человечества в этом процессе — сформировать такой тип социальной организации и культуры, который бы позволил ему устойчиво существовать в биосфере планеты и со временем перейти на новую ступень эволюции, исчерпав данную общевселенской МЕРОЙ-ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЕМ генетическую обусловленность своего развития.
Общевселенская МЕРА в нашем представлении — многомерная вероятностная матрица возможных состояний материи.
Современная цивилизация — технократическая. Она породила глобальный кризис, в котором сама стоит на грани глобальной катастрофы. Роль технократии в этом кризисе очевидна, но на её взаимоотношения с природой также имеется две крайние точки зрения.
Первая: поскольку вся технократия, вся техника — дьявольское, бесовское искушение и наваждение, то в результате её дальнейшего развития с лица планеты могут быть стерты не только отдельные, особо цивилизованные страны, но и вся современная биосфера Земли.
Вторая: поскольку природа в соответствии с многомерной общевселенской вероятностной матрицей возможных состояний стремится к эволюционному совершенству в отношении всех своих форм организации (в том числе и социальных) и в силу этого обладает свойством неуничтожимости, то в программе её развития должен быть заложен механизм, отторгающий все некачественные, непродуктивные биосистемы и любые разрушительные элементы. При этом непродуктивными считаются биосистемы, в которых естественные противоречия развития переходят в стадию антагонистических, а их разрешение сопровождается разрушением самих биосистем. Подобные системы с позиций многомерной вероятностной матрицы возможных состояний выглядят как некрасивые или “черные”. Они неизбежно терпят крах, какими бы благополучными ни казались. Hапротив, в красивых, или, по-русски, “красных” (Красная площадь названа “красной” задолго до 1917 г.) системах естественные противоречия не переходят в стадию антагонистических, а разрешаются на созидательном уровне. Такие системы жизнестойки и продуктивны при любых формах организации материи, в том числе и социальных.
Естественно, оба варианта таких биосистем с общесуперсистемного уровня идентифицируются как антагонистические, а потому каждая, противостоящую себе, определяет как “черную”.
Вот теперь понятно, почему для Черномора книги с предсказанием его обреченности показались ему “черными”. Возможен ли союз меж такими системами? Нет, не возможен и Черномор это понимал, а потому — пока Голова “спорила”, карла всего лишь “горячился”, создавая видимость спора. Поскольку честный спор и не предусматривался (у спорящих разный уровень понимания), то разрешение его Черномор как бы предоставил судьбе, жребию или — в терминах Корана — майсиру.
“Оставим бесполезный спор, — Сказал мне важно Черномор, — Мы тем союз наш обесславим; Рассудок в мире жить велит; Судьбе решить мы предоставим, Кому сей меч принадлежит”.Сура 5, аят 92(90) оценивает роль майсира (жребия) так:
«О вы, которые уверовали! Вино, майсир, жертвенники, стрелы — мерзость из деяния сатаны. Сторонитесь же этого — может быть, вы окажетесь счастливыми!»
Интересный “майсир” придумал Черномор:
“К земле приникнем ухом оба (Чего не выдумает злоба!), И кто услышит первый звон, Тот и владей мечом до гроба”.Это только на первый взгляд кажется, что “майсир” — жребий, предложенный Черномором, безобиден. Hемногим современникам, читающим поэму, известна старинная русская примета: «Слушают на распутье, на перекрестке: колокольчик — к замужеству, КОЛОКОЛ — К СМЕРТИ [37] » (см. Толковый словарь В.И.Даля). Поскольку Голова меч методологии, действующий на основе Различения, добыла без понимания того, что его использование предопределено Богом по мере нравственности потенциального владельца, то уловка “хитреца” завершается печально:
37
Стоит обратить внимание на то обстоятельство, что Черномор, формально говоря, все так и исполнил: предоставил Голове владеть мечом до гроба; другое дело, что все свершилось несколько не так, как это представляла себе Голова, что ещё раз заставляет вспомнить приводившееся ранее высказывание А.С. Хомякова о привнесенных извне формах, которые не могут служить истинному выражению соборной личности народа.
Обманывать, лгать — злонравно, а потому “сам жестоко обманулся”. В действительности же получилось: слышал звон, да не знает, откуда он. Это тоже народная мудрость и своеобразная мера уже известной формулы культурного сотрудничества: “Каждый работает в меру своего понимания на себя, а в меру непонимания — на того, с кем бездумно и безнравственно [38] сотрудничает”.
38
Безнравственный — нравственно не определённый, и нашим и вашим, «ни Богу свечка, ни черту кочерга»; благонравный — это понятно однозначно; злонравный — тоже. Безнравственность — объективное зло, но всё же не умышленное злонравие, как это ныне понимается, поскольку термин злонравный — почти полностью вышел из употребления в безнравственном обществе.
Другими словами, все, что выходит за рамки бездумного и нравственно не определившегося миропонимания, — чудо, сверхъестественная сила!
Мой ОСТОВ ТЕРHИЕМ оброс; Вдали, в стране, людьми забвенный, Истлел мой прах непогребенный; Hо злобный карла перенес Меня в сей край уединенный, Где вечно должен был стеречь Тобой сегодня взятый меч.Раскодирование текста поэмы может идти только на основе информационной базы великого русского языка. Да, согласно словарю В.И.Даля, «терновник — жидовник», а потому выражение «мой остов тернием оброс» раскрывает секрет многих бед нашего народа и отделенного от него правительства-Головы, которой все происходящее в стране кажется результатом “сверхъестественных сил”. “Остов” — это костяк тела народного, генетически здоровое ядро нации. Он, конечно, не погиб, он лишь “тернием оброс”, и потому для возрождения народа (превращения бездумной толпы в народ), как образно знаменует Пушкин, нужно очищение от терния-жидовника. Некоторым пушкинистам такая трактовка символа “остов” может не понравиться, но лишь потому, что они хотели бы и народ превратить в прах, и меч его освобождения по-прежнему держать под мертвой Головой. Однако, он уже у Руслана:
“О витязь! Ты храним судьбою, Возьми его, и Бог с тобою! Быть может, на своем пути Ты карлу-чародея встретишь — Ах, если ты его заметишь, Коварству, злобе отомсти!”Ах, Голова, Голова! В ней по-прежнему много эмоций и мало понимания. При чем здесь “коварство и злоба” мафии бритоголовых, когда, призывая всех соблюдать “права человека”, — она сама действует по произволу и в большинстве своем — по произволу злонравному, поскольку в ней отсутствует чувство меры. “Пощечина Голове” — это лишь первый шаг в борьбе Руслана с Черномором, продиктованный произволом нравственным, который только и может быть противопоставлен произволу злонравному.
Мы понимаем, что в общественном сознании господствует стереотип отрицательного отношения к слову “произвол”. Обратимся снова к В.И.Далю:
«ПРОИЗВОЛЕHЬЕ ср. ПРОИЗВОЛ, м. соизволение, согласие. Произвол, СВОЯ воля, ДОБРАЯ воля (о злой воле — ни слова. — Авт.), свобода выбора и действия, хотенье, отсутствие принужденья».
Если по-русски, то произвол — очень хорошее и полезное явление, далеко не тождественное деспотизму.
«Закон» же по В.И.Далю толкуется как «предел, поставленный свободе», талмудический терновник (жидовник), сковавший костяк народа русского. При этом следует понимать, что свобода — не вседозволенность. К сожалению, последнее напутствие Головы Руслану не позволяет нам убедиться в её способностях отличать злонравную талмудическую законность (современную юриспруденцию) от нравственно правого произвола.