Чтение онлайн

А я неожиданно сообразил:

— Погодите, Мато! Илья Митрич говорил, что ему удалось разузнать про погибших индейцев из вашей резервации… И всё это якобы несчастные случаи. Вы имеете в виду их?

— Тридцать четыре смерти! — подсказал Волков.

— Их гораздо больше! — возразил Мато, — И это никакие не несчастные случаи. Шериф Граймс так пишет в своих бумагах. И ссылается на то, что это всё должен расследовать шериф нашей резервации. Только у нашего блюстителя нет на это полномочий… И никто не принимает наши заявления всерьёз…

Точно! В двадцатые года только половина индейских племён имели своих служителей закона. У остальных их официально не утверждали. Более того, в ряде штатов заработали откровенно «грабительские» законы о том, что индейцам для управления своими землями нужны «опекуны» из числа местных жителей.

Ярким примером стали осейджи в Оклахоме, когда им, обладателям богатых нефтью земель, нужно было иметь такого вот «опекуна». Якобы из-за того, что индейцы не могли сами эффективно распоряжаться землёй и её недрами. По итогу случился знаменитый скандал, когда эти самые «опекающие» убивали, травили, подстраивали несчастные случаи для осейджей, а затем присваивали их наделы. Похоже, Билл Хотфилд в Конгрессе всячески тормозит выдачу полных прав мохокам в резервации около Аунего. А Пророк со своей сектой медленно выдавливает их.

— Сколько уже убито? — нахмурился я.

— Пятьдесят три человека. И двенадцать пропали без вести, — потупился Мато, — Большинство в расцвете сил. Могли дать крепких детей и создать большие семьи…

Я вспомнил про рассказ беглянки Анастасии, которая сейчас помогала Олесе, но большее время просто глотала книги одну за одной. Ведь её отец перестал ходить на проповеди Пророка и хотел увезти семью из Аунего.

— Вы слышали, что-нибудь о пропавших или погибших среди представителей общины?

Мато горько усмехнулся:

— Среди белых? Хотите знать — не приходили ли они к нам? Приходили. А точнее, сбегали. Двое даже живут у нас. Я слышал, что те, кому не повезло покинуть поселение — пропадали.

— Значит, они рассказывали о Пророке? Кто он?

— Да, говорили. Он появился десять лет назад. Никто не знает его настоящего имени. Пророк приходил к нашим старейшинам. Старался убедить их уйти с наших земель. Старейшины, кто его видел, говорили, что внутри этого человека сидит злой дух. И что когда он смотрит в глаза, дух словно входит в тебя.

— Гипноз… — протянул я, внимательно слушая индейца.

А он, тем временем, продолжал:

— С общиной у нас дела всегда шли не очень. С самого момента основания этого поселения. Но войны за землю закончились давно. Люди из Аунего ещё семьдесят лет назад выходили за пределы резервации. Торговали. Потом перестали. А сейчас всё необходимое им привозят извне.

— Билл Хотфилд содержит их? — догадался я.

— Не только. Общинники работают на приисках. Они и сами могут прожить. Но всё равно, грузовики Хотфилда — фактически единственная их связь с «большим миром», — объяснил Мато.

— Прииски? — удивлённо посмотрел я на Волкова.

Илья Дмитриевич кивнул и подсказал:

— Горы рядом богаты цинковыми рудами и гранатами. Большая часть мужчин работает там. За исключением охотников и рыбаков…

— Охотники — основные бойцы Пророка и Хотфилда, — процедил с ненавистью индеец.

Ну да, логично. Умеют обращаться с оружием лучше остальных. Мобильны… Я бы тоже сделал такой выбор.

— А кто ещё составляет «ударную» часть общины? — поинтересовался я.

— Помимо охотников ещё шериф и его дружки. А семья Манфилк — цепные шавки Пророка.

— Они все — расисты? — решил я проверить свою догадку.

— После того как Пророк появился в поселении — даже те, кто относился к нам терпимо — стали расистами. За исключением единиц, наподобие тех, кто сбежал к нам. А про Манфилков говорят, что у них где-то хранятся даже человеческие черепа. Как трофеи… — скривился индеец, — Вообще, общинники считают себя избранными, а всех остальных людей — недостойными. И ждут пришествия в наш мир страшного зверя, которое обещал им Пророк. Тогда они все сгорят с ним в очищающем огне. Всех остальных белых ждёт кара за грехи. Нас же они вообще не держат за людей.

М-да, это будет даже покруче всяких американских сект, связанных с дьяволом. Пророк основательно промыл мозги местному населению.

— А как же Билл Хотфилд? Он же живёт «в цивилизации»! — удивлённо поднял я бровь.

— В проповедях Пророка его называют тем, кто несёт на себе бремя связи с внешним, грешным миром. Чтобы они могли существовать до пришествия. И все молятся за спасение его души. Так как он сын основателя поселения, то должен до конца заботиться о подопечных… — объяснил Мато.

Ловко этот Пророк с конгрессменом придумали.

Я поднял крышку визитницы и достал карточку, которую мне дал Билл Хотфилд, когда мы мельком увиделись в Аунего:

— Скажите, Мато, а вы в курсе — чем ещё занимается наш конгрессмен? Помимо перевозок.

— Поговаривают, что он связан с бутлегерами в Оклахоме. По крайней мере, так нам говорили наши союзники — сиу.

Интересно получается. Помнится, Билл Хотфилд спрашивал у меня — не бутлегер ли я… И после этого просил позвонить ему. Но я не стал этого делать. Слишком мутным он мне показался. Немного поразмыслив, я спросил у гостя:

— Чего вы хотите от нас?

— Враги наших врагов — наши друзья. Нам нужна любая помощь в борьбе с Пророком и его общиной!

Я задумался. Индеец истрактовал это по-своему, и снова обратился ко мне:

— Мы готовы отдать вам этот завод.

— Вы его уже продали, — усмехнулся я.

— У вас есть доказательства того, что Николай перепродал это предприятие вам? — с улыбкой наклонил голову Мато.

Я вернул ему его усмешку, но промолчал, давая понять, что у меня на этот счёт своя правда. Вместо этого, чуть помедлив, я продолжил беседу в старом ключе:

— И как вы хотите разобраться с Пророком и его людьми?

Гость насупился. А я добавил:

— Вырезать всех не получится. Стрельба и скачки по прериям закончились уже давным-давно. И вы это знаете. Тем более, там дети и женщины, которых Гайавата, ваш вождь, вряд ли тронет. Атака в лоб принесёт много жертв и с вашей стороны. Здесь надо действовать тоньше…

— Поэтому нам нужны люди «в городе»! Так сказал вождь. Билл Хотфилд действует в связке с судьёй.

— Окружным судьёй? — нахмурился я.