Чтение онлайн

На столик выставили яства.

— Чем я могу быть ещё Вам полезен? — вежливо осведомился официант.

— Ничего не надо. Спасибо, — ответил я после отрицательного жеста Соломона и положил на поднос долларовую купюру.

С небольшим поклоном довольный паренёк исчез, закрыв за собою дверь.

— Ну вот мы и одни. В тишине, — произнёс Соломон, вглядываясь в проносящиеся за окном виды.

Сейчас мы ехали вдоль берега. Небольшой участок уже после Портсмута. Вдалеке за окном, в поздних сумерках, тяжёлые чёрные волны медленно и неумолимо вздымались пенными гребнями, накатывая на узкую полоску берега.

— Как ещё раз зовут этого начальника береговой охраны? — сморщился Соломон, открывая свою записную книжку.

— Грейс МакКой. Он уже восемь лет на этой должности в Портленде, — ответил я.

— Вполне достаточно, чтобы выстроить нужную сеть, — хмыкнул аптекарь.

— Согласен. «Наки» уже позвонил ему и предупредил о нашем приезде. Нас будут ждать на вокзале.

— Предпочитаю перемещаться на своём авто…

— Я тоже. Матвей арендовал для нас автомобили. Агентство пригонит их к вокзалу. Мы поедем за людьми МакКоя на своих машинах.

— Не боитесь, что он сочтёт это знаком недоверия?

— Мы с ним не детей крестить собрались. А вести совместный бизнес. Это Америка. О каком доверии может идти речь, да ещё и с контрабандистами? — пожал я плечами, — Лучший вариант укрепления отношений, это регулярные выплаты и растущие объёмы поставок.

Соломон усмехнулся:

— Вы, как всегда, правы, Алексей… Откуда будет идти товар?

— Из Ирландии и Франции в первую очередь.

— Думаю, нужно ставить в приоритет Ирландию, — заметил старик.

— Не соглашусь, — улыбнулся я.

— Почему? — удивлённо вскинул седые брови аптекарь.

— Вы рассуждаете так, ибо уже привыкли, что лучший товар для бутлегеров — виски. Что-то покрепче. Но это можно найти и здесь, на месте.

Соломон пристально воззрился на меня, а затем снял свои очки и начал протирать их платком. Морщинки вокруг его глаз треснули. Старик тихонько смеялся:

— И у вас есть такой источник поставок внутри страны?

— Будет.

— Не хотите делиться со мной?

— Не хочу сглазить, — уклончиво ответил я, не рассказывая ему про Кентукки и Блум, — Но запомните главное, наш приоритет, это Франция.

— Вина?

— Именно. Они исчезнут из предложения очень быстро. И я намерен этому поспособствовать в самое ближайшее время. Вина будет всё меньше внутри страны. А требоваться будет всё больше. И, кстати, виски от контрабандистов сейчас растёт в цене из-за Сухого закона. Наценки за риск и прочая-прочая… Сколько, по-вашему, мы будем отдавать за один ящик ирландского виски Грейсу МакКою?

— Около тридцати долларов.

— Это в Нью-Йорке. А здесь без особых «пошлин» тридцать пять. И в Нью-Йорке цена тоже вырастет и сравняется со здешней, поверьте. И будет ещё повышаться. Франция же ищет сейчас новые рынки сбыта и восстанавливает экономику после войны. Ящик дорогого хорошего вина будет прибывать сюда «в чёрную» по пятьдесят баксов. А уходить в четыре-пять раз дороже. И даже больше. Если будет расходиться ингредиентом и заканчиваться быстро…

— Вы хотите открыть ещё клубы? — удивился Соломон.

— Естественно. И при этом стать поставщиком в другие клубы. По всему востоку. Сейчас это пустая ниша. Везде кроме Атлантик-Сити.

Аптекарь погладил бородку и нахмурился:

— И какой объём нам нужен от МакКоя?

— Посмотрим на месте по условиям. Но он будет расти, пока не наладим собственные поставки.

Брови старика снова полезли на лоб:

— Свои?

— Да. Портов на востоке много. И не все они под дельцами вроде Наки Джонсона или МакКоя, — ухмыльнулся я.

— Но для этого…

— Вы совершенно верно подумали, Соломон Михайлович!

— Франция?

— Париж ждёт нас. Не сегодня и не завтра. Но придётся ехать во Францию. А точнее, не в саму столицу, а к виноградникам Бордо и Прованса. Теперь понимаете, почему я взял вас?

Аптекарь медленно захлопал в ладоши:

— Браво, Алексей!

— Да, Соломон Михайлович. Мы достаточно долго общаемся, и я знаю, что вы очень хорошо разбираетесь в винах. Мы найдём поставщиков, которые захотят работать с нами напрямую. Но это — в будущем. А пока: Грейс МакКой и поставки из Франции. Виски тоже берите, но немного, чтобы поддерживать его интерес на перспективу.

— Я запомнил.

— Вот и отлично!

Старик посмотрел на закрытую дверь и посерьёзнел:

— Пока мы одни и можно спокойно всё обсудить, я бы хотел задать вам один вопрос, Алексей. Вы уж простите старика, но мне и жить-то не так много. Своё я отбоялся. Поэтому могу спрашивать кое-какие вещи напрямую…

Я нахмурился. Не нравится мне этот «заход». Но всё же ответил:

— Задавайте.

— Видите ли, я встречался недавно с Лаки Лучано и Мейером Лански. По моим, кхм, «аптекарским» делам. И вот такое дело, они обсуждали давний инцидент, который случился несколько месяцев назад…

— Какой же? — спросил я, уже догадываясь, о чём будет дальше говорить старик.

— Как-то раз их склад ограбили. Трое молодых парней. Они надели платки, и их лиц не было видно. Но охранники были уверены, что налётчики были молоды. И говорили со странным акцентом. Так вот, эти грабители забрали всего лишь один грузовик с виски. За ними погнались. Водителя и пару людей Лучано убили. Грузовик пропал. Но вот что интересно. В этот же момент у вас с друзьями появились деньги. Я не придал этому значению. Больно дерзкий был налёт. Но после всех последних событий, в которых вы участвовали, понял, что если кто и мог решиться на такой безумный поступок и поставить всё на карту — то только один знакомый мне молодой человек… И больно много странных совпадений. Акцент, время и прочее…

Взгляд Соломона внимательно просверлил меня.

Аптекарь совершенно точно описал наше с парнями самое первое дело, с которого мы получили стартовый капитал. И сейчас сидел напротив меня в купе поезда между Портсмутом и Портлендом, ожидая ответа…

Глава 12

Соленый бриз океана

22 января 1920 года. Кафе «Палермо», Маленькая Италия, Нью-Йорк

Лучано отряхнул пальто от тяжёлого, мокрого снега и вошёл в пустое кафе. Чарли отдал верхнюю одежду услужливо протянувшему руку громиле, выскочившему из гардеробной. Приосанился и провёл ладонью по набриолиненным волосам. А затем прошёл в зал, посреди которого сидел только один человек.