Чтение онлайн

Япония располагала двумя артиллерийскими арсеналами в Токио и Осаке, причем оружейный отдел Токийского арсенала был в состоянии изготовить в день от 300 до 450 ружей {508} . Патронный отдел позволял производить до 1000 ружейных патронов в день, а чугунно и сталелитейная мастерская Осакского арсенала до 100 т чугуна {509} . В Осаке занимались производством полевых и горных стальных скорострельных пушек, 9- и 12-сантиметровых бронзовых и 28-сантиметровых чугунных мортир, 27-сантиметровых стальных береговых пушек, также у Японии было три государственных пороховых завода.

В снаряжение японского пехотинца входили ранец со скатанною шинелью и запасной парой обуви, двухдневный запас риса, небольшой холщовый мешок с приправою к рису, три патронных сумки на 120 патронов, небольшой жестяной пузырек с маслом для смазывания винтовки, металлическая водоносная баклага, специальная саперная лопата либо легкая кирка, полотнище или войлочная подстилка и принадлежность походной палатки {510} . Общий вес — 1 1/ 2пуда. Японцы в начале войны были одеты в темно-синие короткие мундиры с роговыми пуговицами, такого же цвета брюки и фуражки с белыми назатыльниками. Обувь составляли желтые башмаки и белые гамаши {511} . Камуфляжная форма стала появляться в обеих армиях только после Тюренчена. Японская кавалерия покрыла, по свидетельству очевидцев, свои красные штаны и яркие блестящие шнуровки чехлами цвета хаки после первых боевых столкновений, но никак не раньше {512} . Русские пехотинцы были одеты в белые гимнастерки и светлые шаровары, но в ходе боевых действий закупалась краска, с помощью которой одежда солдата принимала защитный цвет. Во время боевых действий обе стороны пытались сделать снаряжение наиболее применимым к местности; в русской армии, например, в 1905 году выдавали даже горные ботинки и сапоги со специальными парусиновыми вставками {513} .

Немаловажным для солдата во все времена являлось пищевое довольствие: японские солдаты получали в день 470 г свежего мяса или 200 г соленого или 300 г копченого, 900 г риса или 400 г свежей зелени, 500 г сухарей, 15 г чая, 10 г приправ и 20 сантилитров (1 сантилитр — одна сотая литра. — А. Г.) рисовой водки. В особых случаях японский военнослужащий получал 30 г сахара и 10 папирос, рацион дополнялся разовой дачей 5 яиц в неделю. На наш взгляд, снабжение русских войск было даже предпочтительнее: 1 фунт мяса, 2,5 фунта хлеба или 2 фунта сухарей, 24 золотника крупы, 1 1/2 золотника чая, 3 золотника сахару. Но особенность довольствия русских соединений заключалась в том, что каждому полку или самостоятельной части выдавались авансы от интендантства, но и имелись экономические суммы, которые накапливались в мирное время на случай непредвиденных расходов. Командиры могли улучшить довольствие нижних чинов за счет этих сумм, что в принципе и практиковалось. Источники личного происхождения повествуют о том, что на экономические суммы покупалось много полезного: от фильтров для воды вплоть до пулеметов по специальному заказу. Хотя если сравнивать стандартную выкладку, не беря во внимание экономические суммы полков, то пищевая суточная дача русской армии совпадала с военно-походными пайками европейских армий. Единственное отличие от немецкой нормы заключалось в количестве жиров: в немецкой армии полагалось на 50 г больше, но отсутствовали экономические суммы полков {514} .

Обучение японской армии велось по западным образцам, причем основывались почти исключительно на немецких взглядах, что нашло соответствующее отражение в уставах {515} . Прежде всего, необходимо отметить, что для подготовки начальников и войск японцы усвоили мысли изложенные во второй части германского устава, в которой излагалась суть действий в бою:

1) развитие и проведение на практике при всех условиях стремления действовать наступательно;

2) убеждение в том, что наступление должно окончиться успехом, если оно хорошо подготовлено и ведется энергично;

3) способность и умение отказаться от форм в пользу применения к местности и обстановке;

4) самостоятельность частных начальников в рамках общей цели действий;

5) продолжительное применение походных колонн и переход в боевой порядок только после того, как определится направление атаки;

6) сочетание энергично веденной фронтальной атаки с охватом одного или обоих флангов {516} .

Русские уставы и наставления также требовали наступательных действий {517} .

Таким образом, теоретические разработки обеих противоборствующих сторон, отраженные в формирующих взгляды военнослужащих документах, находились на одном уровне.

Стратегический план Японии носил наступательный характер. План предусматривал:

— уничтожение внезапным ударом русской эскадры в гавани Порт-Артура;

— захват господства на Тихоокеанском морском театре военных действий;

— надежную защиту от противника своих морских коммуникаций на Тихом океане;

— десант сухопутных войск в Корею и Маньчжурию;

— взятие крепости Порт-Артур;

— разгром русских армий в районе Ляояна.

В основу плана стратегических действий русской стороны была заложена идея выигрыша времени для сосредоточения и развертывания крупных сил в районе Ляоян-Хайчен:

— частью войск сдерживать наступление японской армии, начиная с рубежа на реки Ялу, отходя на север Маньчжурии;

— удерживать крепость Порт-Артур;

—с прибытием войск из Европейской части России перейти в общее наступление, разгромить противника и высадить десант на Японские острова;

— флоту ставилась задача завоевать господство на море и воспрепятствовать высадке японцев на материке {518} .

Сравнительный анализ был бы неполным без обращения к особенностям аппаратов разведки и контрразведки. На начало XX века еще не существовало ведомств, таких как привычные восприятию современного читателя Главное разведывательное управление генерального штаба или отдел контрразведки Федеральной службы безопасности с узкой специализацией, направленной на поиск и обработку оперативной информации. Поэтому и Российская империя, и Япония перед войной пользовались традиционными на тот момент схемами сбора информации о противнике:

— работа официально командированных в армию вероятного противника офицеров (формально это называлось обменом опытом);

— сбор информации через военных атташе;

— весь возможный потенциал дипломатов и консулов, находившихся в стране пребывания на официальных началах.

В ходе самой войны появились иррегулярные отряды китайских наемников, которые широко (но без всякой практической пользы) использовались обеими сторонами конфликта. Но сведения, добытые через китайских шпионов, видимо, не принесли существенной пользы ни одной из воюющих сторон. В своем стремлении ускорить окончание войны правительство Японии пошло на прямое финансирование деятельности российских революционных и оппозиционных организаций, переслав за годы войны не менее миллиона иен (по современному курсу свыше 5 млрд. иен, или более 40 млн. долларов) {519} . Поэтому функции контрразведки в России взяло на себя жандармское управление. В целом руководители большинства революционных организаций продемонстрировали готовность пренебречь общегосударственными интересами и пойти на соглашение с кем угодно для достижения своих партийных целей. Объективно их агитационно-пропагандистская деятельность явились частью антироссийской пропаганды Японии и ее союзников. Однако субсидирование деятельности российских революционных и оппозиционных сил Японией не повлияло заметным образом ни на одно крупное сражение Русско-японской войны, ни в целом на итог войны 1904-1905 годов {520} . Таким образом, российская разведка и контрразведка показали себя достойными соперниками японских коллег, но, видимо, деятельность разведки как таковой в войну 1904-1905 годов не приобрела еще стратегического значения, столь характерного для крупномасштабных операций разведывательных спецслужб в XX веке.

Итак, перечислим основные выводы:

— Сопоставление тактико-технических характеристик образцов стрелкового оружия, орудий полевой артиллерии и вооружений свидетельствует о паритете, создавшем равные возможности для ведения успешных боевых действий и японской, и русской сторонами.

— Предметы амуниции и снаряжения, вещевого довольствия находились на одинаковом уровне.

— Пищевое довольствие русской армии соответствовало европейскому уровню и было более рациональным и питательным по сравнению с японским войсковым пайком.

— Стратегическое планирование обоих сторон конфликта имело ряд недостатков, хотя и представляло определенную четкую законченную концепцию как в планах главнокомандующего Куропаткина, так и в планах, разработанных японским штабом.

— Органы разведки и контрразведки находились в стадии формирования как в Российской империи, так и в Стране восходящего солнца и существенно на результат боевых действий не смогли повлиять.

— Система организации вооруженных сил у японцев была более сложной. Хотя в общем стороны конфликта пользовались передовыми на тот момент территориальной и территориально-окружной системами организации войск.