Чтение онлайн

На данном этапе войны к православным белорусам московское войско и казаки относились более-менее терпимо, что и предопределило переход в московское подданство многих русскоязычных городов и поветов ВКЛ. Но о евреях и католиках этого сказать нельзя — им доставалось, что называется, по полной программе. Раввин Моше Ривкес писал: «Шайки русских и казаков рассыпались по всей Литве, завоевали Полоцк, Витебск, Минск и разоряли города. Казаки истребляли евреев массами и грабили их имущество. Когда страшное войско подошло к воротам Вильни… оттуда бежала почти вся еврейская община. Не успевших убежать перебили, а в пожаре, который бушевал в городе семнадцать суток, сгорел весь еврейский квартал. Когда же беглецы вернулись в Вильню, то там свирепствовали эпидемии и голод, поэтому многие от отчаяния покончили жизнь самоубийством. Местные мещане просили русского царя окончательно изгнать евреев из города, и царь Алексей Михайлович в своей грамоте предписал: „Жидов из Вильны выслать на житье за город“».

Затем, после долгой осады, был взят город Люблин. В праздничный вечер казаки подожгли синагогу, когда в ней было много молящихся, и во время пожара в еврейском квартале убили сотни человек. Произошло это в праздник Суккот, и долгие годы затем этот праздник для люблинских евреев был днем памяти и плача. В городе Быхове в Белоруссии казаки убили триста евреев, затем «огнем и мечом» разорили Пинскую общину и весь Пинский округ. Когда войско Богдана Хмельницкого и Ф.В. Бутурлина осадило Львов, Хмельницкий потребовал от жителей этого города выдать ему евреев. «Евреи, — писал он магистрату города, — как враги Христа и всех христиан должны быть выданы нам со всем своим имуществом, с женами и детьми». Но взять Львов за всю войну так и не удалось. Кстати, обороняли его все сословия, невзирая на свою национальную и конфессиональную принадлежность. Доставалось и белорусским городам. Как и во Львове, защищая родину, вместе с белорусами на городских стенах Быхова, Слуцка, Несвижа и других городов мужественно стояли евреи, католики и представители других конфессий.

Гравюра Львова середины XVII века.

Слуцк, например, так и не был ни разу взят за всю 13-летнюю войну Алексея Михайловича, хотя боевые действия велись в основном на территории Беларуси. Причины такого упорства объяснимы: после взятия городов ВКЛ московскими войсками их укрепления и замки, как правило, срывались, а население в значительной мере либо уничтожалось, либо уводилось в плен. Например, в Гродно был разрушен Старый замок, построенный при Витовте и перестроенный при Стефане Батории. Первую столицу ВКЛ — город Новогрудок московские войска брали дважды, поэтому от посада и замка там остались одни руины, а сам город никогда более не оправился от этого нашествия. Немало пострадали Минск, Борисов, Пинск, Туров, Орша, многие другие белорусские города поменьше, не говоря уже о многострадальном Гомеле.

Вообще, облик почти всех белорусских городов в результате этой войны был изменен почти до неузнаваемости. Первоначально незначительно пострадали только Полоцк, Витебск и Могилёв, жители которых присягнули царю добровольно. Военную разруху довершила эпидемия чумы, самая крупная в XVII веке на территории ВКЛ и Московского царства. Она волнами прошла сквозь города и поветы Великого княжества Литовского дважды, сначала с востока на запад, а после — с запада на восток. Кроме того, эпидемию сопровождал ужасный голод. «Господь Бог допустил в воеводстве Минском, в различных местах и в моем доме огромное количество полевых мышей, так что хлеб, сначала на полях, а потом в копнах, амбарах и гумнах, они ужасно портили. За сим попущением Божиим тотчас наступил голод, который продолжался до уборки хлеба 1657 года: люди ели кошек, собак, всякую падаль, напоследок резали людей, и тела их ели, не давали покоя в гробе человеческим трупам. Это все я, ничтожный человек, видел собственными глазами», — писал в те годы Ян Цедровский.

Сколько людей в Великом княжестве Литовском погибло в результате интенсивных военных действий, а сколько от чумы, сказать невозможно — в условиях войны такая статистика не велась. А вот потери от чумы в Московском государстве, где никаких боевых действий не было и текла мирная жизнь, известны. Писцовые и переписные книги отмечают колоссальные потери населения, вызванные этим бедствием. К примеру, в Чудовом, Вознесенском и Ивановском монастырях умерло от 70 до 87 % монахов. Калуга потеряла 70 % своих жителей, Торжок — 26,4, Кашин — 26,6, Тула — 70,4, Переяславль Рязанский — 85,6, Углич — 45,9, Суздаль — 45,8, Переяславль-Залесский — 79,4 %. В самой Москве количество умерших на «боярских дворах» доходило до 95 %, например, у Б.И. Морозова умерло 343 человека, а осталось 19, у А.Н. Трубецкого умерло 270, осталось 8. По рассказам толмача, прибывшего к антиохийскому посольству, будто бы от «морового поветрия» в Московском царстве умерло 480 000 человек. «Многие жители из городов бежали в поля и леса, но из них мало кто остался в живых». Таким образом, потери от «морового поветрия» в Московском государстве были ужасные. На дорогах стояли кордоны, которые не пропускали в города посторонних, чтобы хоть как-то попытаться воспрепятствовать заразе. Но тщетно. Мор в равной степени косил и ратников, и жителей, не разбирая ни национальности, ни вероисповедания.

Укрепления Новогрудка после двух штурмов.

В ВКЛ ситуация была и того хуже, мор прекратился только в январе 1658 года. Упомянутый Ян Цедровский в своих записках писал: «Насилу уничтожилось поветрие, которое началось в 1653 году в октябре, в это время зверь достаточно поживился телами людей». Возможно, первоначально чуму в ВКЛ в какой-то степени и занесли московские войска, но обвинять их в этом по меньшей мере глупо. В равной степени можно обвинить еще Украину, где в городе Гадяче, например, были тогда сожжены две «жонки», которые «на пытках повинились в том, что, будучи ведьмами, напускали моровое поветрие».

За успехами русских войск между тем ревниво наблюдал еще один давний соперник Речи Посполитой — шведский король. Польско-литовское государство и Швеция уже несколько десятилетий соперничали за влияние на берегах Балтики. Боясь опоздать к разделу польско-литовского пирога и одновременно не желая допустить на берег Балтийского моря Московского царя, шведский король Карл X Густав в 1655 году также объявил Речи Посполитой войну. Формальным поводом к ней стали якобы претензии польского короля на шведскую корону, а действительной причиной было то, что кризис в Польше дал возможность Швеции получить так называемую прибрежную полосу, тянущуюся между реками Даугавой и Одером, и тем самым соединить свои прибалтийские и немецкие провинции. Другой целью было предотвратить завоевание Курляндии Московским государством, которое также вынашивало планы использовать в своих целях кризис в Польше.

Карта боевых действий в 1654–1655 гг.

Московский стрелец середины XVII в.

И тут случилось невероятное. 25 июля 1655 года посполитое рушение шляхты Великой Польши, не вступая в бой с вторгнувшимися в страну интервентами, направило к шведскому королю послов с заявлением о капитуляции и признании его своим законным монархом. Затем последовало соглашение в Кейданах (Кейданская уния), по которому значительная часть великолитовской шляхты во главе с великим литовским гетманом Янушем Радзивиллом признала верховную власть шведского короля. Тем самым были сведены на нет все военные успехи московско-казацких сил в ВКЛ, и начался печально знаменитый Шведский потоп, столь красочно описанный в знаменитом романе польского писателя Генрика Сенкевича. В течение нескольких месяцев почти вся Польша, Курляндия и Северная Литва оказались под властью шведов.

12 сентября шведы без сопротивления взяли Варшаву, а король Ян Казимир бежал из страны в Саксонию, доверив защиту Кракова Стефану Чарнецкому. В октябре пал Краков, не имевший (как и большинство польских городов) соответствующих фортификационных сооружений (долго не строили и не обновляли за ненадобностью). Только Мальборк, Львов и Каменец-Подольский представляли собой крепости, да еще ряд маленьких слабо укрепленных замков: Замостье, Любавля, Виснич, Биржи — оставались в руках магнатов. 25 октября 1655 года войска под предводительством гетмана Концпольского принесли присягу Карлу X Густаву. Не сложили оружия лишь литовско-белорусские отряды под предводительством Павла Сапеги. Казалось, что дни государства, еще до недавнего времени занимавшего огромные пространства европейского континента, сочтены.

Однако вскоре положение начало стремительно меняться. Шведские оккупационные войска своими грабежами и насилиями вызвали всеобщее возмущение. Против них разгорелась народная партизанская война. Отдельные отряды польских войск также не желали признавать власть захватчиков и ожесточенно сопротивлялись. Находившемуся за границей Яну Казимиру удалось заручиться поддержкой Австрии. Широкий отклик в Польше нашла неудачная осада шведами монастыря ордена паулинов на Ясной Горе под городом Ченстохова. Шляхта, которая отреклась от Яна Казимира по соображениям собственной выгоды, быстро поняла свою ошибку, главным образом потому, что шведы вели себя как захватчики и не собирались признавать шляхетские вольности. Первой выступила знать Великой Польши. 15 ноября 1655 года был провозглашен королевский манифест, а спустя пять дней в Тышовцах шляхта Малой Польши и литовско-белорусская шляхта Сапеги подписали акт конфедерации.

В январе 1656 года король Ян Казимир решил вернуться в страну и появился во Львове. 2 июля войска под предводительством Яна Казимира взяли Варшаву, Карл X Густав понимал, что еще не все потеряно и что армия Речи Посполитой еще слаба. Поэтому он решил привлечь на свою сторону курфюрста Бранденбурга, обещая ему Великую Польшу и Куявию. В декабре 1656 года в местечке Радонт было подписано очередное соглашение, по которому предлагалось разделить Речь Посполитую между шведами, Бранденбургом, князем Трансильвании Дьердем Ракоцием и Радзивиллами. Зимой 1656/1657 годов Ракоцию удалось продвинуться вглубь Польши, произведя огромные опустошения. Но против Швеции выступила Дания, а вслед за ней и Московское государство, не желавшее допустить громадного усиления агрессивной Швеции, захватившей все Балтийское побережье. Война со Швецией началась летом 1656 года, а уже в октябре того же года правительство Алексея Михайловича заключило Виленское перемирие с Речью Посполитой.