Чтение онлайн

Осада Риги в 1656 году. Гравюра XVII века.

В кампании 1656 года московские войска действовали на трех основных направлениях. Главные силы во главе с царем Алексеем Михайловичем — в направлении Риги: 31 июля был взят Динабург (Даугавпилс), 14 августа — Кокенгаузен (Кокнесе), а 21 августа начата осада Риги. Однако Дании не удалось обеспечить блокаду города с моря, и генерал-губернатор Ливонии Магнус Делагарди дождался подкрепления. После этого царь Алексей Михайлович принимает решение об отводе войск, который был связан как с неудачными переговорами о добровольной сдаче Риги, так и с началом в городе эпидемии чумы. Царская армия отступила от Риги 5 октября, но 6 октября вынуждена была отразить нападение Делагарди, разбив его войска.

На вспомогательном направлении в юго-восточной Ливонии действовала 8-тысячная московская армия под командованием А.Н. Трубецкого и Ю.А. Долгорукого, усиленная артиллерией. После продолжительной осады Юрьева (с конца июля 1656 г.) 12 октября 1656 года эта крепость капитулировала. Кроме того, были захвачены соседние замки — Нейгаузен (Новгородок-Ливонский), Ацель (Говья) и Кастер.

Третьим направлением действий московских войск в 1656 году стала Ингерманландия, а целью — занятие устья реки Невы. В июле 1656 года войска под командованием Потёмкина — 1800 человек в составе новгородских и ладожских стрельцов и пеших казаков, солдат, карелов-переселенцев, «промышленных людей» и донских казаков заняли Нотебург (Орешек) и Ниеншанц (Канцы). На этом направлении большую помощь московским войскам оказывали партизанские отряды православных карельских крестьян.

Московско-казацкие завоевания 1655 г.

Война со Швецией 1656–1658 гг.

В кампании 1657 года шведы перешли в наступление, и многое из утраченного годом ранее вернули обратно. Да и русское правительство больше не планировало крупных военных акций на этом театре военных действий, так как в феврале 1657 года Боярская дума в Москве вынесла приговор «промышлять всякими мерами, чтобы привести шведов к миру». Фельдмаршал Крюйс действовал в Карелии и Ливонии. А граф Магнус Делагарди вторгся в Псковскую область, взял приступом Псково-Печерский монастырь. Правда, в марте 1657 года он потерпел поражение от войск Матвея Шереметева у деревни Мигузице и вынужден был убраться из Псковской земли. А вот отряд самого Шереметева (2193 чел.) 9 июня 1657 года был наголову разбит шведами (2700 чел.) под Валком в Лифляндии, причем сам воевода, будучи тяжело раненным, попал в плен.

Победа под Валком позволила Магнусу Делагарди предпринять контрнаступление в Ливонии. В августе 1657 года шведская армия (4000–6000 регулярных войск и 1000 вооруженных крестьян) осадила Юрьев (гарнизон под командованием И. Хилкова насчитывал 800 чел.). Осада Юрьева продолжалась две недели, но активность гарнизона и неудача штурма заставила Делагарди оставить осаду и двинуться дальше. В сентябре его армия осадила Гдов, которому также удалось устоять до подхода Новгородского разрядного полка, после чего в битве под Гдовом московские войска под командованием князя Хованского окончательно разбили корпус графа Делагарди. Победа над прославленным «графом Магнусом» была воспринята в Москве с триумфом, поскольку князь Хованский вернул инициативу московским войскам и перешел в наступление. В его руках вскоре оказались Сыренский и Нарвский уезды. Далее, повернув к Нарве, войска Хрванского захватили и сожгли городской посад, после чего переправились на правый берег реки Нарвы, опустошив Ивангородский и Ямский уезды. Нанеся еще несколько поражений шведским войскам, князь Хованский вернулся в Псков. Его победы свели на нет все успехи шведской армии в 1657 году. Таким образом, разработанная на 1657 год система взаимодействия различных московских воевод в целом оправдала себя, позволила отразить нападения шведских отрядов и самим перейти в, контрнаступление, причем в трудных условиях зимы 1657–1658 годов.

Тем временем ухудшилось положение московских войск на Украине, поскольку Виленское перемирие с Речью Посполитой вызвало определенное недопонимание между Москвой и гетманом Богданом Хмельницким, который предостерегал Алексея Михайловича о коварстве «ляхов», а после заключения названного перемирия вообще начал сотрудничать со Швецией в войне против Речи Посполитой. Выяснилось также, что немалой части украинской казачьей верхушки, воспитанной на польских вольностях, оказалось не по душе московское самодержавие и тяжелая рука русского государя. Поляки не упустили представившуюся возможность и переманили недовольных царской властью казаков на свою сторону.

Политическое деление Речи Посполитой по Гадячскому договору.

После смерти Богдана Хмельницкого, в 1657 году гетманом стал его ближайший соратник генеральный писарь (по-европейски — канцлер) Иван Выговский. Он разорвал Переяславский договор с Москвой и в 1658 году заключил Гадячский договор с Польшей. Согласно статьям этого договора, создавалось Великое княжество Русское в составе Киевского, Черниговского и Брацлавского воеводств, которое становилось третьим сувереном Речи Посполитой наравне с Польским королевством и Великим княжеством Литовским. На территории ВКЛ упразднялась греко-католическая уния, а казацкая старшина полностью уравнивалась в правах с польской и литовской шляхтой. На столь кардинальные уступки поляки пошли, поскольку очень нуждались тогда в помощи украинских казаков в борьбе против московских и шведских войск. В 1659 году сейм Речи Посполитой ратифицировал Гадячский договор.

Теперь тяжелые времена наступили уже для Москвы, так как замирение с казаками позволило Речи Посполитой возобновить боевые действия против московских войск. Трансильванская армия Ракоции получила отпор, а 22 июля 1657 года и вовсе капитулировала у Черного Острова в Подолье. В Пруссии войска ВКЛ основательно прижали курфюрста Бранденбургского. Отряды гетмана Гонсевского пытались соединиться в Литве с отрядами казаков, принявших сторону Выговского, но этому воспрепятствовал князь Юрий Долгоруков, нанесший поражение Гонсевскому в битве у села Верки (под Вильней) 8 октября 1658 года. В результате Гонсевский был пленен, а сторонники Выговского в Великом княжестве Литовском потеряли всякое влияние. Тем не менее гарнизоны московских войск в большинстве городов ВКЛ были осаждены (Ковно) или блокированы.

В кампании 1658 года против Швеции московские войска продолжили контрнаступление. Пятитысячный отряд князя И.А. Хованского овладел Ямбургом и подошел к Нарве. Но в феврале 1658 года Дания, являвшаяся главным союзником Алексея Михайловича, прекратила военные действия и подписала со Швецией мирный договор, что позволило шведам активизировать свои действия против московских войск. Губернатор Нарвы Густав Горн перешел в контрнаступление, сковал отряд Хованского под Нарвой и отбил обратно Ямбург с Ниеншанцем. Несмотря на отдельные неудачи, тактика «выжженной земли», используемая московскими войсками, усугубленная моровым поветрием и подкрепленная превосходством царских войск «полковой службы», поставила шведов в Эстляндии в критическое положение. Это позволило прекратить боевые действия со Швецией, а 20 декабря 1658 года было заключено Валиесарское перемирие с ней сроком на три года. Согласно этому перемирию Московское государство удержало за собой часть завоеваний в Ливонии (с городами Дерпт и Мариенбург), но ненадолго. После истечения срока этого перемирия и во избежание одновременной войны со Швецией и Польшей Москве в 1661 году пришлось подписать Кардисский мирный договор, по которому она отказывалась от всех своих завоеваний 1656–1658 годов в Прибалтике в пользу Швеции. Единственным позитивным результатом этой войны стало то, что по ее итогам в московском войске было увеличено количество полков нового строя. В частности, произошли серьезные изменения в личном составе конницы: дворяне сотенной службы массово, переводились в рейтарские полки.

На польско-литовском фронте ситуация тоже складывалась непросто. В войне со Швецией московское войско было ослаблено, а Речь Посполитая получила время, сумела собраться с силами и перейти в контрнаступление. Этот феномен, безусловно, требует отдельного исследования, так как, казалось бы, полностью разгромленная и разоренная страна за невероятно короткий срок не только сумела встать на ноги, но и отбросить своих грозных противников в лице Швеции и Московского царства почти на исходные позиции, Такое не бывает случайным, и объяснение здесь может быть только одно — жизненные силы шляхетской республики тогда еще оказались значительными. В немалой степени потому, что не только шведские войска в Польше, но и московские войска на православных землях ВКЛ чем дальше, тем больше вели себя как завоеватели. Вот почему присягнувшая на первых порах в верности московскому царю православная шляхта Великого княжества Литовского достаточно быстро дала обратный ход. А оснований для этого хватало. Кстати, не только в Беларуси, но и на Украине и в Литве также.

Ведь если беспристрастно посмотреть на «освободительный поход тишайшего» царя Алексея Михайловича против ВКЛ 1654–1667 годов, то придется признать, что таковым он не был. Многочисленные факты и цифры, приведенные немалым количеством белорусских, украинских, польских и некоторых российских историков, убедительно доказывают завоевательные цели этой войны и весьма печальные ее последствия для будущего белорусских и украинских земель. Так, белорусский этнос, например, в ходе названной войны понес чудовищные потери — более половины населения! Для ВКЛ бедствия того времени сравнимы с последствиями Тридцатилетней войны в Германии, опустошившей ее земли в середине XVII века. Проехавший по белорусскому Понемонью в конце 1655 года ковенский земский судья Стэфан Медекша писал, что тут везде «трупов на дорогах полно, деревни, местечки, избы сожжены, бедную хатку трудно найти целой».

Минский повет, согласно отчетам самих же московских воевод, уже в 1656 году был «весь пуст и выжжен», а крестьяне разбегались кто куда, чтобы не умереть с голоду. В Койданово (современный Дзержинск) в то время было «мещан и крестьян… только дымов со двести… и те все пограблены, разорены до остатку», а жители жаловались, что умирают от голода. Шкловский повет в 1658 году был настолько опустошен, а «села и деревни позжены», что войско царского воеводы Долгорукого, получившего приказ стоять на Шкловщине, вынуждено было отходить к Смоленску, чтобы хоть как-то прокормиться. Та же картина наблюдалась на Друйщине, где похозяйничали казаки, равно как почти во всей восточной и центральной Беларуси, населенной преимущественно православными, которых их «восточные братья-освободители» на практике повсеместно превращали в своих крепостных. Западным землям Беларуси и собственно литовским землям повезло немного больше, поскольку по целому ряду объективных и субъективных причин от «восточных братьев» они пострадали несколько меньше.