Чтение онлайн

796. К. Н. Батюшков, Опыты в стихах и прозе, ч. 2, СПб., 1817, с. 207. Нимфа Ио (греч. миф.) — возлюбленная Зевса, которую его ревнивая супруга Гера превратила в корову.

797. BE, 1810, № 10, с. 127, подпись: К. Б.

798. Там же, с. 126, подпись: К. Б.

799. «Цветник», 1810, № 2, с. 229, подпись: T. H. Р. Адресат — Сиряков (Осляков) Иван Иванович, переводчик поэмы Вольтера «Генриада» (перевод вышел в 1803 г.). Плутон (греч. миф.) — бог подземного царства, судивший умерших за их земные дела. Мегера (греч. миф.) — одна из трех богинь мщения (Эринний). Фурии (римск. миф.) — богини мести. Цербер (греч. миф.) — многоголовый пес с хвостом и гривой из змей, лежащий у ворот подземного царства, всех впускающий и никого не выпускающий обратно. Певец бессмертный Габриели — Вольтер; Габриэль д’Эстре — любовница французского короля Генриха IV, одна из героинь «Генриады». Сизиф (греч миф.) — хитрый и коварный человек; после смерти был осужден богами вечно вкатывать на гору тяжелый камень, который каждый раз срывался вниз (сизифов труд).

800. К. Н. Батюшков, Опыты в стихах и прозе, ч. 2, СПб., 1817, с. 203. Эпический стихотворец — С. А. Ширинский-Шихматов (см. примеч. 858), автор поэмы «Петр Великий» (1810). Датируется предположительно годом опубликования поэмы. См. также № 803.

801. Там же, с. 202. Перевод эп-мы П.-Д. Экушара-Лебрена «О, la maudit compagnie…». Балдус — прозвище писателя-педанта, применявшееся карамзинистами к своим литературным противникам.

802. РА, 1883, кн. 1, с. 230, в письме Батюшкова к Д. В. Дашкову от 9 августа 1812 г., при след, словах: «Поговорить ли с вами о нашем обществе, которого члены все подобны Горациеву мудрецу или праведнику, все спокойны и пишут при разрушении миров». Направлена против членов Вольного общества любителей словесности, наук и художеств. Солнцев дом — цитата из стихотворной надписи Державина «На освящение Эрмитажного театра 28 января 1808 г.».

803. «Пантеон рус. поэзии», ч. 4, СПб., 1815, с. 274, без подписи. Авторство Батюшкова устанавливается его письмом к Н. И. Гнедичу от конца февраля — начала марта 1817 г., в котором он просит не включать эту эп-му в его «Опыты в стихах и прозе» (К. Н. Батюшков, Соч., т. 3, СПб., 1887, с. 420–421). Наш Пиндар — Ломоносов. Их поэмы мертвы. Имеются в виду поэмы эпигонов классицизма: Р. Сладковского «Петр Великий» (1803), С. Ширинского-Шихматова «Петр Великий» (1810), А. Грузинцева «Петриада» (1812).

804. «Рос. музеум», 1815, № 9, с. 262. Ср. с эп-мой № 1067.

805. К. Н. Батюшков, Опыты в стихах и прозе, ч. 2, СПб., 1817, с. 207.

В 1822–1824 гг. Грибоедов написал комедию «Горе от ума», вольный стих которой насыщен эпиграмматической злостью; монологи Чацкого вбирают в себя как бы россыпи эп-м на различных представителей московского общества. Быть может, в текст «Горя от ума» действительно вошли какие-то эп-мы на определенных лиц. 21 апреля 1824 г. П. А. Вяземский писал А. И. Тургеневу: «Вот эпиграммы Грибоедова по случаю, или по поводу нашего калмыцкого балета … Дай эпиграммы Воейкову, чтобы пустить их по рукам» (ОА, т. 3, с. 35). Эти эп-мы Грибоедова до сих пор не разысканы. Между тем во втором действии «Горя от ума» в одном из монологов Чацкого встречаются строки об «амурах и зефирах», которые «распроданы поодиночке»; они, по всей вероятности, и являлись эп-мой Грибоедова на «калмыцкий балет». Эпиграмматическая стихия, столь сильно проявившаяся в «Горе от ума», способствовала тому, что многие изречения комедии стали крылатыми. В некоторых неавторизованных списках комедии ей предпослан эпиграмматический эпиграф:

Этот псевдогрибоедовский эпиграф лишний раз подчеркивает эпиграмматический колорит «Горя от ума».

806. СО, 1815, № 45, с. 267, в анонимной рецензии Н. И. Греча на комедию А. А. Шаховского «Урок кокеткам, или Липецкие воды» (1815); эп-ма подписана: N.N. Как сообщил Д. А. Смирнов, авторство Грибоедова засвидетельствовал его близкий друг С. Н. Бегичев (см.: ИВ, 1909, № 4, с. 160). В последнее время авторитетность этого указания была взята под сомнение И. Н. Медведевой и эп-ма была перенесена в раздел приписываемых поэту стих. (см.: А. С. Грибоедов, Соч. в стихах, БП, 1967, с. 358, 512). Однако такое сомнение не оправдано (см.: С. А. Фомичев, Новые издания произв. А. С. Грибоедова. — РЛ, 1968, № 3, с. 222). Датируется, вероятнее всего, ноябрем 1815 г., когда шли особенно яростные споры вокруг комедии Шаховского (см. примеч. 833–841). Жуковский, которого А. А. Шаховской изобразил в лице чувствительного «балладника» Фиалкина, писал об этой литературной полемике: «Город разделился на две партии, и французские волнения забыты при шуме парнасской бури» (РА, 1864, № 4, стлб. 459). В эп-ме выражена особая позиция Грибоедова, который не присоединяется ни к одной из враждующих сторон: от карамзинистов его отдаляли архаистические пристрастия в чисто литературном плане; с шишковистами он резко расходился в общественно-политических вопросах.

807. РА, 1892, кн. 1, с. 272, под загл. «Старинное стих.», без указания автора и с искажением текста. Печ. по «Вестнику Ленинградского гос. университета», серия истории, языка и литературы, 1957, вып. 3, с. 160, по списку Вяземского, с исправлением последнего ст. по др. списку, принадлежащему С. Д. Полторацкому, в целом менее исправному (там же). Эп-ма направлена против М. А. Дмитриева (см. спр. п. примеч. 1145) и его литературных союзников. В эп-ме Фауст-чернокнижник, прототип легендарного доктора Фауста, отожествлен с реальным лицом — Иоганном Фаустом (или Фустом, XV в.), соперником Гутенберга. Этот анахронизм получил широкое распространение в литературе и мог быть известен Грибоедову из произведений ряда авторов. Об этом предании см.: В. Жирмунский, История легенды о Фаусте. — В кн.: «Легенда о докторе Фаусте», М,—Л., 1958, с. 432.

808. А. С. Грибоедов, «Горе от ума», СПб., 1839, с. XXXIV, в статье К. А. Полевого, без ст. 5–6. Печ. по «Запискам» К. А. Полевого, СПб., 1888, с. 410. Датируется по письму П. А. Вяземского к В. А. Жуковскому от 21 апреля 1824 г.: «Скажи Воейкову, чтобы он взял у Тургенева эпиграммы Грибоедова и, если можно, напечатал бы вторую у себя под заглавием: „Надпись к портретам двух журнальных клевретов“; выстави просто: „Москва“ и, разумеется, не подписывай имени Грибоедова» (ЦГАЛИ). В списке рукою Вяземского (ЦГАЛИ) текст имеет сходное название: «Надпись к портретам сочинителя Михаилы Дмитриева и переводчика Писарева». Эп-ма высмеивает М. А. Дмитриева (см. спр. п. примеч. 1145) и А. И. Писарева (см. спр. п. примеч. 1175), студентов Московского университета, сотрудников BE; она относится к полемике, разгоревшейся в начале 1824 г. вокруг водевиля Грибоедова и Вяземского «Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом», комедии «Горе от ума» и предисловия Вяземского к «Бахчисарайскому фонтану». См. также №№ 881–884. К этой полемике, возможно, относится приписываемая Грибоедову еще одна эп-ма, «Важное приобретение», опубликованная по списку П. И. Шаликова (М. Медведев, Два новых стих. А. С. Грибоедова. — «Вопросы литературы», 1958, № 1, с. 185):

Под Михаилом, очевидно, подразумевается М. Дмитриев, вероятно уязвленный эп-мой «Надпись к портретам…», где Грибоедов назвал его «Михайла»; в своей очередной полемической статье он поставил подпись: «Михаил Дмитриев».

809. PC, 1872, № 3, с. 429, ст. 1–4; Берл. изд., с. 99, ст. 5–8, где ошибочно приписано А. С. Пушкину, с искажениями; «Новый мир», 1938, с. 278, полный текст, реконструированный М. А. Цявловским по альбому Е. П. Ростопчиной (ЦГАЛИ). Перед текстом помета Е. П. Ростопчиной: «Как Грибоедов определял мнение о себе московских дам», что позволяет уточнить смысл экспромта, связан-кого с арестом Грибоедова по делу декабристов и пребыванием его на гауптвахте Главного штаба (с 11 февраля по 2 июня 1826 г.). В одном из списков XIX в. (ГПБ) первое четверостишие содержит характерное изменение, распространяющее экспромт на более широкий круг лиц:

Притянут к Иисусу — привлечен к суду. Князь Голицын — вероятно, московский генерал-губернатор Дмитрий Владимирович (1771–1844), к которому московские дамы могли адресоваться с запросом о судьбе арестованного Грибоедова.

В историю русской эп-мы Вяземский вошел как полемист, чьи эп-мы на личности были беспощадны; многие из них широко распространялись в списках, наряду с нелегальной декабристской литературой. В 1810-е гг. эп-мы Вяземского направлены против деятелей «Беседы любителей русского слова» (во главе с А. С. Шишковым) и эпигонов Карамзина. В 1820-е гг. он выступает вместе с Грибоедовым против М. А. Дмитриева и А. И. Писарева, взявших под обстрел «Горе от ума»; вместе с Пушкиным клеймит эп-ми Булгарина; вместе с Баратынским «казнит» Н. А. Полевого, выступившего в конце 1820-х гг. против передовых дворянских писателей. Бурная перепалка начала 1830-х гг. вокруг ЛГ Дельвига побудила Вяземского напечатать в СЦ на 1831 г. стих. «К журнальным благоприятелям», в котором он иронически сетует на «неблагодарность» своих литературных противников:

Не ограничиваясь литературной полемикой, молодой Вяземский писал эп-мы политические, которые по своей общественной направленности непосредственно смыкаются с др. сатирическими жанрами (ноэль, басня, куплеты), обильно представленными в его творчестве тех лет. После разгрома декабризма, в 1830–1840-е гг., Вяземский обмолвился лишь несколькими эп-ми на Полевого и Булгарина. Только с выходом в свет его первого стихотворного сб. «В дороге и дома» (М., 1862) воскресает Вяземский-эпиграмматист. Но это уже другой Вяземский, — он стал консерватором; другими стали и его эп-мы. Чуждый новым поколениям, враждуя с приверженцами революционно-демократического, славянофильского, либерального и реакционного направлений 1860–1870-х гг., Вяземский сыпал эп-мы и налево и направо. Изменилось и жанровое своеобразие эп-м позднего Вяземского: они тяготеют к афоризму, к морализующей надписи, к стихотворному фельетону. Подписи Вяземского:…В…, В ***, К. В…й, Кн. Вяз…, К. В-ой, N., В. З.