На протяжении двух столетий жанр развивался неравномерно. Были взлеты, но были годы и десятилетия подготовительной, упорной работы, а то и просто провалы. Так случилось, например, в самом начале XIX века, в период мрачного семилетия 1848–1855 годов. Так обстояло дело и позже — в самом конце XIX — начале XX века. Однако общая тенденция развития эпиграммы шла по восходящей линии. Пролагателями новых путей, авторами, обозначившими крупнейшие вехи в ее истории, стали Кантемир, Сумароков, Пушкин, Некрасов, Минаев, Д. Бедный. Выдающиеся художники поднимали новые жанровые пласты не в одиночестве. Они были окружены в свое время мастерами меньшего масштаба, так сказать, популяризаторами их достижений. Это тоже по-своему интересная страница в истории эпиграммы. Насыщение эпиграммы социальным и философским содержанием сопровождалось усовершенствованием собственно художественно-эстетического плана.
В конце XIX — начале XX века эпиграмма не достигла уровня классических мастеров этого жанра. Даже на страницах лучших изданий, таких, как «Сатирикон» и «Бич», искусство эпиграммы приходило в упадок, заменялось стилизованной безделушкой. Острое жало сатиры притуплялось, сглаживалось. Исключением, как уже говорилось, была эпиграмма в наиболее передовых изданиях 1905–1906 годов, а позднее на страницах большевистской печати.
Истинное возрождение жанра принесло искусство нового мира в творчестве В. Маяковского, А. Архангельского, С. Васильева, С. Швецова, С. Смирнова и других поэтов. Их сатирическая миниатюра противостояла утонченной, рафинированной, залитературенной эпиграмме «Сатирикона» и других либеральных изданий того времени. Здесь гремел победный, грубовато-соленый даже не смех, а поистине раблезианский хохот. Бесценный опыт русской классики XIX века, особенно эпиграммы революционной демократии и пролетарских изданий, входил органической составной частью в творчество советских мастеров карающей строки.
Л. Ф. Ершов
ЭПИГРАММЫ
ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XVII ВЕКА
Симеон Полоцкий
1. <ИЗ ЦИКЛА «ОБЛИЧЕНИЕ»>
Идеже место несть обличению, тамо свобода грехов творению.
2. ПРАВДА
Знающе правду, а о ней молчати — есть злато в землю тщетно закопати.
3. НИЩЕТА ЦАРЕЙ
Царие и князи, суще пребогата, обыкоша скудость едину страдати:Много рабов имуть, сокровище в злато соблюдают иным зело пребогато,Но нищи суть в други правду глаголивы,— вси бо по их воле глагол деют лстивы.
4. <ИЗ ЦИКЛА «СЫТОСТЬ»>
Ястреб сытый из руки аще испустится, сед на древе, к пустившу не скоро вратится,Подобие и человек, егда сыт бывает, бога отбег, не скоро к нему ся вращает.
Огонь есть со сеном — инок со женами, не угасимый многими водами.
3
В кремень железо тогда ударяет, егда пол женский инока касает.
8.<ИЗ ЦИКЛА «ПОХОТЬ»>
Похоть псу есть подобна: гонима — гонзает, аще же питается — в тебе пребывает.
9. СЛЕПЕЦ
Слепец аще слепцу руковожд бывает, — и вождь, и водимый во яму падает.
10. <ИЗ ЦИКЛА «НЕВЕЖДА»>
Невежда ученого елма поучает, — слепец очитого мужа провождает.
11. НЕУДОБНАЯ И НЕПОДОБНАЯ
Четыре неудобна дела обреташе, пятое неподобно, Платон глаголаше.«Неудобно, — рекл, — дело гордому служити и от сребролюбива мужа что просити.Еще со лживым мужем куплю совершати и со искусства праздным беседы творяти.А неблагодарному доброе творити, исповедую, — веема неподобно быти».
12.<ИЗ ЦИКЛА «ЗАВИСТЬ»>
Яко ехидну плод чрева снедает, тако завистна зависть умерщвляет.
13. <ИЗ ЦИКЛА «СОВЕСТЬ»>
Здравому постеля есть упокоение, та же немощному есть мужу мучение.Точне совесть есть мужу покой преблагому, та же — ложе терново человеку злому.
14. ДИОГЕН
Диоген-философ егда умираше, от друг обстоящих вопрошаем бяше,Где изволит телу погребенну быти. «Изволте мя, — рече, — в поли положити,На верее земленнем». Они отвещают: «Тамо тело твое звери растерзают».Он рече: «Палицу при мне положите». Они: «Что ти есть в ней, друже нарочите?Не почюеши бо, сый души лишенный». Он же: «Векую убо бываю смущенный:Аще не почую, звери не досадят, егда растерзавше тело мое снядят.Где-либо хощете, тамо погребите, мне во ин век с миром отити дадите».
XVIII ВЕК
Феофан Прокопович
15. IN STANISLAVUM LESZCZYNSKI
BIS REGNO POLONIAE OCCUPATO EXCUSSUM.ALLUDITUR AD STANISLAVI NOMEN, QUOD QUASI STATOREMGLORIAE SONAT ET AD VETUSTAM ROMANORUM HISTORIAM, UBI A SISTENDO IN FUGA EXERCITI JUPITER A ROMULO STATOR APPELATUSStanislave, suum finxit quem gloria numen,Namque ejus nutu diceris esse stator,Ipsa haec exposuit claris dea candida factisSistere se properam, qua ratione potesNon illa, ut quondam steterant fugiendo QuiritesRege salutiferum sollicitante Jovem;Non fugiens, sed bis votisque petita dolisqueInque tuas aedes visa venire stetit.
О СТАНИСЛАВЕ ЛЕЩИНСКОМ,
ДВАЖДЫ ОТ КОРОНЫ ПОЛСКОЙ ОТВЕРЖЕННОМ, ПО ТОЛКУ ИМЕНИ ЕГО И ПО ПРИЛИЧИЮ ДРЕВНЕЙ РИМСКОЙ ИСТОРИИ,КОГДА РИМЛЯНЕ НА ВОЙНЕ С САБИНАМИ, УСТРАШАСЬ, БЕЖАЛИ С ИОЛЯ, А ПЕРВЫЙ ИХ КОРОЛЬ РОМУЛУС МОЛИЛСЯ ЙОВИШУ, ДАБЫ ИХ В ПОБЕГЕ ТОМ ОСТАНОВИЛ;ЧТО КОГДА СДЕЛАЛОСЬ, ЙОВИШ ОТ РОМУЛА НАЗВАН СТАТОР, ТО ЕСТЬ УДЕРЖАТЕЛЬ, ИЛИ ОСТАНОВНИКЧто слава Станислава богом своим славит,Станислав бо в имени будто славу ставит.Сама она не в одном показала диле,В какой ты, Станиславе, славу ставишь силе.Не так, как в бегстве римский полк остановился,Когда о том Йовишу король их молился.Она не прочь избегнуть; но будто с тобоюЖить хотела, влекома разною маною,И дважды не от дому, но в дом твой бежалаИ, внутрь внити торопясь, не дошла и стала.1734 (?)
16. «К ЛУКЕ И ВАРЛААМУ КАДЕЦКИМ…»
Ante diem, Luca, proprias invadis in arcas,Exhauris vacuas, exonerasque leves,Spargis opes, sed quae nondum tua scrinia rumpuntDas multum, dum te constat habere parum.Crede mihi, inverso, Luca, res ordine tractas,Sis primum condus, postea promus eris.
К ЛУКЕ И ВАРЛААМУ КАДЕЦКИМ,
КОГДА ПИТОМЦЕВ ДЕНЬГАМИ ПОДАРИЛИ
Рано, Лука, в сундуки свои кладешь руку!Из пустого черпаешь, легчишь легка в звуку,Сеешь сребром, сундуки ж еще не вмещают.Много даешь, а мало имеешь — вси знают.Поверь мне, Лука, что ты делаешь противно:Прежде сам разбогатей, потом дать не дивно.1735 (?)