Чтение онлайн

— Пассивный контроль не перегрузит. Но если что-то изменяется, нам сообщают. Она требовала встречи, мы пришли; о таких полагается помнить.

— А… что изменилось? — насторожился Энгеран.

— Может, поделимся информацией? — улыбнулся агент. — Взаимно. Вы — мне, я — вам. Откровеннее, месьер Мариоль. Ведь вы как-то заинтересованы в судьбе Лассы?

Энгеран сохранил спокойное выражение лица, хотя внутри его ожила тревога:

— Мне нечего сказать.

Выждав, не расколется ли клиент, агент нанёс свой удар:

— Минувшей ночью она исчезла из клиники.

Ночь. Июнь. Царапающий звук. Энгерану едва не стало дурно от пронизывающего страха — стоя среди толчеи на шумной людной ярмарке, под палящим солнцем, он вдруг ощутил себя оцепеневшим у двери в тёмной квартире. В руке — железная ложка для обуви, за дверью — скребущие когти невидимого врага, за спиной — невинно спящая голая Муха. Сейчас в дверь ударят со страшной силой, и внутрь прыгнет…

— Вот как, — деревянно вымолвил он с безмятежным видом. — Сбежала, что ли?

— Трудно сказать, — ушёл агент от прямого ответа.

Энгеран едва сдержался, чтобы не спросить: «В Бордене есть труба к ближнему водоёму? Дренажный сток?»

Конечно, есть. Обязан быть.

«Месть тазов? У них есть понятие мести?.. Тогда почему её не убили на дебаркадере? Ведь убивать они умеют. Хищники. Арто, дайверы… — Горькая тоска охватила Энгерана, а вместе с ней — решимость: — Завтра же принесу Криеру черновик статьи. Будем сидеть, пока не согласуем позиции».

— Должен предупредить, месьер Мариоль, за вами установят внешнее наблюдение.

— Это противозаконно. — Энгеран очнулся от мрачных мыслей.

— Отнюдь. Пока сьорэнн Йонсен не обнаружена живой или мёртвой, она считается сбежавшей и притом опасной. Ситуация такова, что вы — единственный человек, посещавший её в клинике. У неё нет родственников в метрополии. То есть никого нет. Она одиночка.

— Слишком много возни из-за шизофренички и репортёра аномальных новостей, — пробурчал Энгеран. — Вам что, заняться нечем?

— Это работа для крипо. Пасти всех сумасшедших в стране у нас людей не хватит. Однако если что… вот визитка. Звоните.

Хоть немного от души отлегло. Криминальная полиция — уровнем ниже ДНБ и такого раздражения не вызывает. Служаки, их забота — выследить и доложить.

Агент растворился в толпе, будто его никогда и не было, словно он пригрезился от жары.

«Месяца два буду чувствовать за спиной крипо, — устало подумал Энгеран. — Потом им надоест, и меня снимут с наблюдения. Обычная процедура. Как всё гнусно… Ласса исчезла. Вслед за Арто. Дай им бог встретиться в раю. Надо сменить квартиру. Не могу больше видеть воду за окном. Где-нибудь в Маркассене, от реки подальше…»

Муха подёргала друга за рукав:

— Спишь стоя? А на одной ножке — сможешь? Как аскет. Если простоишь тысячу лет, боги дадут приз — власть над миром. Смотри, какая отличная ожерелка… Этот малый — хочешь из него статью сделать?

— Как бы он из меня статью не сделал. Впрочем, теперь у него не получится. Всё сгорело, волноваться не о чем. Кругом вода, а мы горим… Глупо. Бесконечно глупо…

— Он сказал что-то плохое? Ты расстроен?

— Почти ничего. Я в порядке. Просто наш мир горит.

Энгеран не ожидал, что наступление сумерек вызовет у него такое беспокойство.

Тень над каналом сгущалась. Белые катера внизу стали серыми, блики на воде погасли, воздух наливался синевой, дома за каналом темнели. Последним угас крест на церкви Сан-Лоренс, медно пылавший в пламени Заката. Ночь. Июнь. Седьмой этаж.

Слежки у дома Энгеран не заметил, хотя крипо умеет искусно скрываться от тех, за кем наблюдает. Он вынул из мобильника аккумулятор. Зачем оказывать крипо бесплатные услуги? Пусть позиционируют вручную и глазами, без локатора.

Он обследовал домофон и запор на двери подъезда. Исправны. Лифт вне подозрений. Изучил квартиру на предмет следов обыска. Вещи на своих местах. Выглянул в окно, измерил глазами высоту. Старый дом, гладкая стена, метров двадцать. Канал… канал обманчиво тих, но полагаться на его спокойствие нельзя. Съёмка с моста доказала, что под водой могут скрываться очень странные существа.

Теперь оружие. Кухонные ножи. Выложить на стол, рукоятками к себе. Молоток. Отвёртка. Пластиковая ложка для обуви была отвергнута. Китайский секач! Удобный, тяжёлый и острый. Наконец, главный козырь — травматический пистолет.

Как следует зашторить окна. Свет минимальный, чтобы не был заметен снаружи. Повернуть монитор, уменьшить яркость.

Изготовившись к нападению извне и сев наконец за компьютер, Энгеран понял, что не в состоянии набрать ни строчки. По пути домой статья кипела в уме, наливалась яростью, форматировалась в чёткие фразы, а теперь увяла, стала хламом из каких-то неуместных, кучей сваленных слов. Энгеран ощутил себя одиноким, потерявшимся в пустыне, ненужным человеком.

Все, напрямую прикоснувшиеся к тайне дебаркадера «Сентина», исчезли без следа. Другие, знающие о ней косвенно, — запуганы, всего боятся. Криер решительно не верит, отказывается вести любой разговор о подводном разуме — только о больших мечехвостах, в рамках привычной биологии. ДНБ, запомнивший слова о контрабанде, знает лишь своё — выявить экспорт или транзит особо опасных грузов.

А единственный в городе — или в мире? — кому было явлено видение грозно шевелящихся на дне орд членистоногих, сидит на седьмом этаже старого дома и вслушивается в шорохи.

Скрип.

Шуршание.

Что-то цокнуло.

Взяв пистолет и сняв его с предохранителя, Энгеран погасил лампу и монитор. На цыпочках, прижимаясь к стене, подошёл к окну. Затем ко второму. Неслышно перешёл в другую комнату.

«Тьфу, затвор передёрнуть забыл! Нет патрона в патроннике».

Руки привыкли к автомату, по-солдатски. Всё-таки пистолет — оружие офицеров…

Металл, казалось, лязгнул так, что слышали на пятом этаже.

Пальцем чуть отодвинув штору, Энгеран выглянул в образовавшуюся щель. Дом за каналом мирно светился огнями. Внизу лежала тьма. Тёмная, бездонная вода.

«Ночь — их время. Если у гухьяков нет век, чтобы закрывать глаза, они должны ненавидеть солнце. Зато в темноте видят превосходно, куда лучше нас. В полной тьме зажигают голубые огни. Что ещё? Им тяжело ходить, но они сильные. Много цепких конечностей. Жабры? Видимо, внутри тела, под панцирем, в каких-нибудь мешках с водой. Как сказал Криер: «Блестящая приспособляемость». Уж если кто взялся за эволюцию, тот развивается по полной программе — мозги, руки, хождение по суше… Потом выйдут на землю. Скорпионы были вначале морскими, но переселились сюда. Интересно, долго мы против них продержимся? В частности я?..»