Чтение онлайн

— Ну, вот и все — считай, проблема решена. Правильно, Андрей?

Участковый, все такой же бледный, спрятал дрожащие руки за спину и молча переводил взгляд с Саши на брата.

— Ты ведь сможешь решить нашу проблему? — спросил Герман. Радостная интонация в его голосе сменилась беспокойством. Он пристально смотрел на Андрея. Тот отвел глаза. Немножко отстранил Сашу и взглянул на нее. Она съежилась и опустила голову.

— Та-ак, — протянул Герман и отпустил Сашины плечи. Отступил на шаг.

— Я, — начал было Андрей, но слова застряли в горле. Натужно кашлянул и, не поднимая глаз на брата, ответил: — В этой ситуации я ничем не могу помочь.

Саша взглянула на него с ненавистью. Сколько раз за последние два месяца она слышала от участкового эти слова!

Герман перехватил ее взгляд. Прищурился.

— Саша? — обратился он к ней.

— Герман, я…

Слова не шли. Так уже было.

Герман помнил. Кивнул.

— Андрей?

Участковый тяжело сглотнул. Он по-прежнему не смотрел брату в глаза — не мог выдержать его взгляда.

— Герман, в инструкции все прописано предельно четко, и я не могу выходить за ее рамки. Я не имею права одобрить Сашины документы на въезд в Россию, пока не разрешится проблема с ней и с ее… с вашим ребенком.

— С моей зарплатой я накоплю на одну генетическую коррекцию в лучшем случае за два года. Значит, пусть мой ребенок живет в буферной зоне? Так?

— Герман, я не имею права, — тихо, но твердо ответил Андрей.

— Хорошо же в ВУЗТах над вами поработали, — поморщился моряк.

Горькая ирония прозвучала в его голосе так отчетливо, что участковый вздрогнул. Но, кажется, не понял ее причины.

Герман повернулся к Саше. Взял за подбородок, приподнял голову. Долго вглядывался в глаза, словно что-то искал.

Нашел. Крепко взял за руку.

— Пойдем, — только и сказал он и развернулся к трапу.

Свободной рукой Саша схватилась за рукав жесткого кителя, изо всех сил сжала грубую ткань. Ни за что не отпустит. Потому что в рассыпающемся вокруг нее мире это единственное, за что ей можно держаться.

— Герман, она должна вернуться на участок!

Моряк не оборачивался.

— Ты слышал меня, Герман? Она должна вернуться в буферную зону. Ты не можешь ее так просто взять и забрать. К тому же нельзя приводить гражданских лиц на военный крейсер. Герман? Герман, ты слышишь меня?

Герман продолжал подниматься по ступеням, крепко держа Сашу за руку.

— Герман, я буду вынужден поставить в известность командира корабля!

— Не трудитесь, молодой человек, я уже в курсе, — раздался голос откуда-то сверху.

Герман вытянулся и отдал честь. На причал спускался подтянутый темноволосый мужчина с седыми висками и удивительно ясными глазами.

— Можете не беспокоиться — ситуация под контролем, — сказал он, встав напротив участкового.

Безусловно, Андрей видел две звезды на погонах. И все-таки продолжил:

— Но ведь и вы не имеете права санкционировать нахождение гражданских лиц на вашем крейсере. Я… — на миг запнулся, потом продолжил: — Я вынужден буду доложить об этом инциденте в соцнадзор, а те доведут это до сведения генштаба ВМФ.

— Сколько вам лет? — спокойно спросил командир, не обратив внимания на его речь.

— Двадцать один… А что?

— Ничего, — вздохнул Устинов. — Первый выпуск ВУЗТов, да?

Участковый коротко кивнул. Капитан покачал головой.

— Что ж, теперь я знаю, что сделают из моего младшего сына… — Отвернулся. — Герман, можешь идти. Мы на стоянке еще две недели. Думаю, я успею оформить тебе кредит. Если понадобится, то выделю внеочередной отпуск.

— Спасибо, товарищ командир, — отсалютовал Герман и быстро направился к трапу, по-прежнему крепко держа Сашу за руку. Она не отпускала жесткий рукав его кителя и не отставала от него ни на шаг. Торопилась — и беспокойно оглядывалась.

Под дождем все еще стояли капитан и участковый, и последний упрямо продолжал:

— Это же прямое нарушение… Я вынужден буду доложить…

Устинов смотрел на участкового недоуменно и разочарованно и, казалось, вообще его не слушал, а затем внезапно перебил и задумчиво сообщил непонятно кому:

— Так вот оно какое — наше новое поколение. Потом развернулся и стал не спеша подниматься по трапу.

А с сырого причала серьезными серыми глазами участкового Андрея Степанова вслед кавторангу Устинову еще долго смотрело будущее.

Черная жирная земля так и летела из ямы — Олег копал с энтузиазмом, вкладывая в работу все силы. Лопата с хрустом входила в слегка влажный грунт, поворачивалась, — устремлялась вверх, сверкала в лучах заходящего солнца и, расставшись с очередной порцией выкопанной земли, падала вниз. Иногда, впрочем, Олег не бросал грунт вверх сразу, а внимательно рассматривал его. Ничего особенно интересного на лопате не оказывалось: земля, мелкие камушки, корешки.

— Любо-дорого наблюдать за твоим рвением, — прокомментировал старания Олега подошедший к яме Игорь. — Червей, что ли, копаешь?

Олег грязной рукой вытер со лба пот, едва не сбив очки, и, прищурившись, поглядел на Игоря снизу вверх. Потом оперся на лопату и коротко выдохнул:

— Бот?

— Что «вот»? — не расслышал Игорь.

— Да вот размышляю, бот ты, Лимарев, или нет, — заявил Олег. — Похоже, что нет, хотя в таких делах никогда нельзя быть уверенным полностью.

— Ты в шутеры переиграл, что ли? — насторожился Игорь, косясь на лопату в руках приятеля. Сейчас как звезданет ею по голове… Главное при таком развитии событий — не тратить время на увещевания, а вовремя смыться. Потому что драться с Олегом у Лимарева не было совершенно никакого желания.

— Какие уж там шутеры, — спокойно ответил Олег. — К игровому компьютеру уже два дня не подхожу.

— А к рабочему?

— По мере надобности.

— Ну а роешь что? Окоп?

— Все тебе то черви, то окоп, — фыркнул Олег, выбираясь из ямы и отряхивая порядком испачканные землей джинсы. — Я артефакты искал. Понимаешь?

Тут Игорю стало по-настоящему не по себе, и он даже сделал шаг назад. Да, Лимарев был весьма успешным архитектором, ездил на хорошей машине, имел влиятельных друзей — но тем больше он не любил конфликтные ситуации. Хулиганов и гопников обходил десятой дорогой, да и с сумасшедшими дел старался не иметь.