Чтение онлайн

— Развитие прогресса в руках Божьих, я всегда так считал, — торопливо пробормотал он взамен, страшась реакции вооруженного собеседника. — В том числе и в вопросах… воспроизводства, клонирования, прошу прощения… Если Создатель не хотел допустить очередного научного рывка, почему не послал кары небесные на Константина Мазурака и его последователей?

— Не трогайте Господа, Роу. Это беседе не поможет.

— Неужели вы не задумывались, Эрнест, что, по сути, проект по воспроизводству фактически дарует бессмертие? — Роу содрогнулся от холода, прозвучавшего в предупреждении писателя, но капитулировать перед его силой по-прежнему не собирался. — Матрицы накопленных в первой жизни опыта и памяти искусственно переносятся в новое тело! Отныне великие люди могут творить вечно!

— Расскажите это моим предыдущим версиям, — пугающе-спокойно посоветовал Эрнест, отодвигая пепельницу и подаваясь вперед. — Такие, как я, не могут не писать, да? Это в крови, в генах, в накопленном жизненном опыте. Этим принципом вы руководствовались, чтобы вернуть меня с того света и еще раз усадить за печатную машинку?

Тед потерял дар речи, глядя на Хемингуэя влажными глазами обреченной добычи.

Акула заплыла слишком глубоко. Тут, на самом дне рифа, ее поджидала тварь, сжирающая таких, как Роу, заживо и с костями. Когда заместитель редактора «Саймон, Шустер и Усманов» осознал это, он едва не обмочил дорогущие деловые брюки.

— Что вы делали с моими предыдущими версиями? — тем же ледяным тоном поинтересовался улыбчивый человек на другом конце стола. — С теми, кто был не столь плодовит и продуктивен в литературном плане? Что делали с теми, кто впустую изводил бумагу? Кто не был в состоянии самостоятельно подтереть зад?

— Откуда?.. — Эдвард просипел это неосознанно, даже не отдавая себе отчета, что отвечает на чудовищные вопросы Хемингуэя. — Откуда вам все это известно?

Тот откинулся на удобную спинку кресла.

Резко, одним движением, чуть не заставив Роу вскрикнуть. Многозначительно посмотрел на пистолет в правой руке. Покачал оружием, словно призывая Теда самостоятельно решить ребус, опираясь на эту незамысловатую подсказку.

— Обладатель этого странного пистолета оказался весьма многословен, мистер Роу. Это он поведал мне про программирование памяти. И про процедуру взращивания. Про мохито со стероидами, которыми вы пичкаете эмбрионы, пока те не вырастают до нужных размеров в рекордные сроки. И фамилию вашу он мне сообщил. И адрес. И поделился одеждой. А еще — пропуском…

Он вдруг усмехнулся, напугав хозяина кабинета еще сильнее, хотя тот полагал, что это невозможно.

— Знаете, Роу, а ведь вы воплотили в жизнь самые смелые домыслы фантастов моего времени…

Палец писателя опустился на спусковой крючок.

— Отпустите меня? — вдруг попросил Эдвард. — Пожалуйста. Я могу сделать вам новую личность. Вы отправитесь в теплую страну и больше никогда не услышите про наше издательство…

— Я не хочу в теплые страны. Не хочу парней из Бюро, докучавших мне последние годы. Не хочу славы, и деньги мне тоже не нужны. Думаете, я мечтал вернуться после того, что сделал сам с собой?

— Что же вам нужно? Мы можем дать все, что угодно!

— Справедливость, может быть?

— Вам не покинуть здание, мистер Хемингуэй. — Тед предпринял последнюю попытку контратаковать, заранее предполагая, что она обречена на провал. Уж слишком усталые глаза были у человека, державшего его на мушке. — Вы даже с этажа спуститься не успеете. Опустите оружие, и давайте выясним, как сможем распутать этот нелепый клубок?

На какое-то время ему показалось, что предложение угодило в цель.

Эрнест молчал, задумчиво изучая его лицо поверх пистолетного затвора. Затем покачал головой, и в этом жесте Роу увидел собственное будущее.

— Знаете, в чем ваша главная ошибка, мистер Роу? — спросил писатель, поднимаясь на ноги. И когда Тед затравленно потряс головой, непривычно невесомой без тяжести кибергласса, ответил сам: — Вы выбрали не того сукиного сына. Нужно было остановиться, скажем, на Джеке Лондоне. Парень был не робкого десятка, но готов спорить, ни разу в жизни не наставлял оружие на человека. Сомневаюсь, что мистер Чейни смог бы самовольно покинуть лабораторию, ухлопав троих вооруженных.

Он улыбнулся и вышел из-за стола. В нарочито мягком свете антикварной лампы Эрнест казался призраком. Пистолет поблескивал гладким пластиковым боком, обманчиво напоминая игрушку.

— Что же дальше? — простонал Роу, страшась ответа.

— Для вас, Эдвард, ничего. — Хемингуэй пожал плечами. — Разве что ваши боссы захотят вернуть вас из мертвых, как это было проделано со мной. Скажите, мистер Роу, вы сделали в своей жизни нечто ценное, ради чего вас можно было бы воскрешать?

И не успел Эдвард Роу ответить одному из самых перспективных в текущем году проектов корпорации, как тот выстрелил ему в голову, убив на месте.

Забрав со стола ополовиненную пачку сигарет, в которых так и не нашел ничего привлекательного, усталый мужчина опустился в соседнее гостевое кресло. Девчонка в приемной, может, и не блистала сообразительностью, но охрану вызовет мгновенно, сама в кабинет не сунувшись. Значит, есть еще несколько минут.

Пять? Две? Разницы не было никакой.

Покосившись на мертвого топ-менеджера «СШиУ» справа от себя, мертвый писатель уставился на обтекаемый пистолет в руке. Закурил, раздумывая о чем-то личном и глубоком, стряхнул пепел в вогнутую маску кибегласса на полу. Оружие, прихваченное у разговорчивого охранника лаборатории взращивания, совсем не походило на верный «Винченцо Бернарделли» (12 калибр, два горизонтальных ствола холодной ковки, ореховое дерево, инкрустации), но с поставленными задачами справлялось не хуже.

— Сама по себе смерть ничего не значит, не так ли, мистер Роу? — негромко спросил Эрнест у пустого кабинета, уже слыша снаружи крики и топот тяжелых ботинок. — Умереть неудачником, вот что противно…

— Уберите свою низку, молодой господин! — вызверилась бабка в лиловом капоре. — Может, она у вас бешеная! А вы ее без намордника выводите!

— Во-первых, не «низку», а сабу. Во-вторых, все прививки сделаны.

Солнце еще не встало, но небо уже налилось синевой, а месяц побледнел. Бабка вывела своего шпица в сквер, которым как раз шли к автостоянке Лев Ильич и Олюшка. Шпиц надрывался, исходил хрипом, скакал вокруг них, пытался прикусить за ноги. Олюшка отмахнулась — за это и получила ушат дерьма.

— Собаку свою уберите, — посоветовал Лев Ильич, взяв Олюшку за руку. — Пока я ее не прибил.

Бабка со стуком захлопнула рот.

Мело поземкой, топорщилась замерзшая трава, Олюшка зарылась поглубже в меховой воротник и прижалась ко Льву Ильичу.