Чтение онлайн

Разбудил меня шум. Очень неприятный шум. Как будто во дворе что-то рубили, ломали. Потом зазвенело бьющееся стекло, и скрипучий голос Трофима Денисовича умоляюще воскликнул:

— Прекратите!

Ответом ему был дикий визг множества глоток. Снова зазвенело стекло, и почти сразу по потолку спальни загуляли отсветы пламени. Я соскочила с кровати, на цыпочках подбежала к окну и осторожно выглянула. По двору метались полуголые, блестящие от пота люди. Черные. В руках у некоторых были факелы, у других — большущие ножи-мачете. Двое обладателей мачете с хохотом рубили застывшего в нелепой позе Трофима Денисовича. Садовник был буратино старой конструкции, полностью дубовый, и работа у них продвигалась медленно.

Меня затрясло. Больше от ярости, чем от страха. Добраться до маминой комнаты и вскрыть оружейный шкаф было делом одной минуты. Когда я выскочила в коридор, волоча тяжеленную двустволку, туда же вывалились из кухни два заливисто ржущих Наших Новых Соседа. Тумаками и пинками они гнали перед собой Глашу. Левая рука у нее была сильно обуглена, правая болталась на какой-то веревочке.

— А ну, отойдите от нее, — приказала я.

— Ай-ай-ай, какайя плёхайя ребенк’а! — заверещал худой как скелет негр с непропорционально огромной головой. — Сначала биля палком маленьких Олубару, чичас хочешь стреляйть больших Олубару? Олубару будет наказывать плохайя белайя расистк’а. — Он, вихляясь, двинулся ко мне.

— Наказалку подрасти, — процедила я и потянула спусковые крючки. Оба враз.

Отдача выворотила ружье из рук.

Большеголовый Олубару молчком рухнул на пол. Одной ноги ниже колена у него попросту не стало. Другой Наш Новый Сосед исчез так стремительно, что я не успела заметить, в каком направлении. Да мне и не до того было — мозжащими пальцами я перезаряжала двустволку.

— Виктория, — проговорила вдруг строгим голосом Глаша. — А ну-ка, немедленно отнеси ружье на место. Тебе нельзя…

Обогнув бормочущую деревянную дуру, я выскочила во двор. Изрубленного Трофима Денисовича как раз закончили поливать какой-то маслянистой жидкостью. Мелкий негр, наверно, мальчишка, ткнул в него факелом. Садовник вспыхнул — сразу весь. Я с натугой подняла тяжелые ружейные стволы, положила на перила лестницы, прицелилась.

Тут-то мне и засветили по затылку.

Самым лучшим было бы, если б я от удара потеряла сознание и не видела всего ужаса превращения нашей прекрасной столетней усадьбы в хлам и головешки. Но голова моя оказалась чересчур крепкой, поэтому я лежала, завернутая в портьеру, и видела такие ужасы, о которых нельзя даже помыслить одиннадцатилетней девочке, любящей свой дом. А еще я думала о Кучуме. Думала нехорошо. Куда девался он, такой огромный и сильный, умеющий сражаться с дикими зверями и ворочать неподъемные тяжести, в то время когда нужен больше всего? Я знала, конечно, что ни один буратино не способен причинить вред человеку, но ведь расшвырять-то черных громил, прогнать прочь — хотя бы оглушительным ревом — он мог бы? А он струсил. Удрал.

Устав ломать, жечь и плясать, Наши Новые Соседи собрались вокруг меня. Их оказалось не так и много, всего-то шестеро. Пятеро мужчин и тетка. Тот коротышка, поджегший Трофима Денисовича, был вовсе не мальчиком. Не то карликом, не то пигмеем и вдобавок, похоже, главным. Во всяком случае, у него единственного был при себе пистолет.

— Ну что, маленькая негодница, — сказал он очень чисто и растянул не по-негритянски тонкие губы в зловещей улыбочке. — Видишь, как мы наказываем белую мразь за причиненное унижение? А ты, небось, думала, что мы побежим ябедничать в комиссию по правам переселенцев, будем год ждать решения и удовлетворимся мизерным штрафом или информацией о том, что вам запретили кушать свежую осетрину? Не-ет, нас такой ход вещей не устраивает. Мы пришли сюда не гостями и не соседями. Хозяевами, розовая пышечка, хозяевами. — Пигмей что-то каркнул по-своему, негры торжествующе завыли. Он присел на корточки и провел пальцем по моему лицу. Палец был сухим и горячим. — Жалко, что здесь нет твоей мамочки. Молодая здоровая белая женщина кое-где ценится буквально на вес золота. Но и здоровая девочка сойдет. Ведь ты здоровенькая, да? Наш колдун будет безмерно рад такому отменному материалу.

— Ты правильно жалеешь о мамином отсутствии, — прошипела я. — Будь она здесь, вы бы все уже валялись на леднике с полными животами картечи. Но она вернется.

— Мне стало страшно, розовая пышечка, — сказал коротышка и, кривляясь, вытаращил глаза.

— Будет еще страшней, — пообещала я. — Намного страшней. Прямо сейчас.

В этот момент закричал первый негр.

Наградив меня кувшинкой, Кучум двинулся в деревню Наших Новых Соседей (или теперь уже врагов?) улаживать конфликт. На собственный дар убеждения он не слишком рассчитывал, поэтому прихватил с собой несколько драгоценных камушков из геологической коллекции дяди Матвея. В конце концов, решил буратино, добрососедские отношения дороже любых алмазов и изумрудов.

Встретили его радушно, от подарка долго отказывались, но после обещания принести еще столько же приняли. Затем повели показывать местные достопримечательности — раз уж отведать угощений и выпить примирительную чашу он не способен. Куда вели на самом деле, Кучум понял лишь тогда, когда провожатые шустренько разбежались в стороны, а из стоящей на отшибе хижины выдвинулся ствол безоткатного орудия.

Быстрая реакция (насколько определение «быстрая» применимо к деревянной туше почти три тонны весом) уберегла его от попадания в голову, но не спасла совсем. Снаряд раздробил задние конечности и повредил вестибулярный механизм. К счастью, заряд для орудия был только один. А может, Наши Новые Соседи, видя, что передвигаться Кучум все равно не способен, решили сэкономить дорогие выстрелы. Издалека забросали бутылками с маслом, подожгли и оставили догорать.

Будь он обычной деревянной куклой вроде Глаши, тут бы ему и пришел конец. Однако для приполярных экспедиций выращивают эксклюзивных буратино. С возможностью самовосстановления в полевых условиях. Быстро починить раздробленные задние ноги он, конечно, не мог, но наскоро отремонтировать гироскопы — вполне. Потом было важно только одно — успеть. Он зубами сорвал пробки с когтей и пополз. Сначала к речке, чтоб загасить пламя, а затем к усадьбе. Ползать при нужде он способен очень и очень проворно. Даже сквозь лес.

Свежая просека подтверждала его слова лучше всего. Если я не ошибаюсь с направлением, то изгаженную мою избушечку уже не восстановить.

— Но как же ты смог… этих?.. — Я мотнула головой, стараясь не глядеть в сторону, где аккуратно, рядком лежали шесть черных тел. Большеголовый, которого подстрелила я, видимо, так и остался в сгоревшем доме. — Ведь буратины не могут причинить вред человеку?

— Конечно, не могут. И я не могу. Но понимаешь… в самый напряженный момент управление перехватил мальчик, который сидит внутри меня. Помнишь, я рассказывал? Охотник на короедов. А для него прихлопнуть вредителя — милое дело.

Я внимательно посмотрела на Кучума. Может, какой-нибудь осколок попал-таки ему в голову, бедняжке?

— Не веришь? — Он истолковал мой взгляд совершенно правильно.

Я покачала головой.

— Ну так забирайся внутрь да посмотри. Дыра сзади приличная, пролезешь без труда. Кстати, там можешь и отдохнуть. И подкрепиться. Мальчонка у меня гостеприимный. Зовут Ванечка.

Сумасшедшим лучше не возражать — что людям, что деревяшкам. Соорудив на лице подобие улыбки, я попятилась к обширной корме Кучума.

Дыра и впрямь была здоровая. От задних ног остались одни щепки, торчащие из закопченных бронзовых шарниров. Осторожно, чтобы не пораниться об острые сколы, я протиснулась в отверстие. Впереди меня скакал беспечный Сцевола, легко минуя шестерни, похожие на тележные колеса с зубцами, могучие цепи, широкие зубчатые же ремни, сложно изогнутые рычаги, напоминающие корневища, и прочие механизмы, названий которых я просто не знала. Сейчас все агрегаты были неподвижны. Пахло горячим растительным маслом, немного гарью и, конечно же, древесиной. Впереди виднелся огонек. Я обогнула шарообразное переплетение колючих веток и оказалась на хорошенькой маленькой мшистой полянке. Очень захотелось ойкнуть.