Чтение онлайн

Тэсси охватил такой гнев, что затряслись руки, и вторично за утро пришлось отложить работу. «Иначе на вышитых цветах вырастут настоящие шипы». Аккуратно собрав мотки ниток, иголки и ножницы, Тэсси отправилась в мастерскую к брату.

В глаза ударил солнечный свет. Арнек трудился над деревянным сундуком. Казалось, едва касался янтарно-желтой поверхности, стружки снимались не толще лепестка, но все яснее выступала мощная львиная лапа, придавившая к земле солнечный диск.

Увидев сестру, Арнек отложил резец и яростно промолвил:

— Я не знаю, как назвать городского главу! Почему не выслал дружину в подмогу воинам Дремотного города и Старого полесья? Если дракон повернет на юг, наша участь будет плачевна. Если же устремится на север… Тогда здесь укроются беглецы со всей округи. А это всегда — теснота, воровство, болезни.

— Верно, — шепнула Тэсси, думая о давнем моровом поветрии, оставившем их с Арнеком сиротами. — Верно… Только…

— Как повлиять на главу? Не знаю. Разве что Чарк хитрость присоветует? Он тебе больше ничего не рассказывал?

— Нет. — Тэсси смутилась, припомнив, чем были заняты ее мысли и какими вопросами донимала Чарка. — Подожди! Сказал: раз в год дракон требует девушку на съедение.

— Боюсь, если дракон нападет, одной девушкой не откупимся, — угрюмо пробормотал Арнек. — Жертв будет много больше.

Тэсси уныло кивнула и двинулась к двери, но брат жестом ее остановил.

— Вот что, Тэсси. Наш дядя ничего не делает без умысла. О старшинах заговорил не случайно, зря я его осадил. Сходи завтра к нему… Я бы и сам сходил, но, боюсь, дело кончится раздором. Ты же с ним ладишь. Попробуй, расспроси…

— Схожу, — пообещала Тэсси, надеясь, что брат усмотрит в ее поспешном согласии лишь обычную покладистость и миролюбие.

Арнек одобрительно кивнул, и Тэсси на цыпочках удалилась.

…На рассвете она загасила оплывшую свечу и устало потерла глаза. Пол устилали обрезки и лоскутки, зато на скамью были брошены штаны, рубаха и даже плотный короткий плащ. Правда, у рубахи оказался синий ворот, коричневая спина и серые рукава, а плащу не хватало капюшона, но в целом это была добротная одежда, и Тэсси осталась довольна.

Всю ночь она просидела спиной к зеркалу, но сейчас, передвигаясь по комнате, уже не могла избегать взглядом его бирюзовой глади. Каждый раз, как взор ее касался зачарованного стекла, по зеркалу растекалась легкая дымка. Тэсси подступила ближе и уперлась взглядом в стекло.

Никогда еще она не видела незнакомую комнату так ясно. За окном разгорался розовато-жемчужный восход. Узник стоял, опершись о раму окна, и смотрел вниз. Тэсси в тысячный раз попыталась его окликнуть, и в тысячный раз узник ее не услышал. Отступил от окна, расправил край плаща и взял в руки серебряную застежку с крупным черным, зеркально блестевшим камнем. Лицо его отразилось в камне, и Тэсси вдруг встретилась с незнакомцем взглядом.

Он увидел ее! Вскрикнул от изумления и выронил застежку. Перепуганная Тэсси отскочила от зеркала. Сердце билось где-то в горле, в ушах гремел дядин голос: «К зеркалу близко не подходи!» Но Тэсси знала, что снова посмотрит в зеркало — и прямо сейчас.

Узник ждал, поднеся застежку близко к глазам. Мог бы ждать день, два, месяц — не теряя терпения, это Тэсси поняла сразу. Нелепо было рассчитывать, что он сочтет увиденное пустой грезой. Прежде чем она успела шевельнуть губами, он выпалил:

— Выпусти меня отсюда!

— Что? — опешила Тэсси.

— Открой дверь! Скорее!

— Но я не могу, — пролепетала она, чувствуя себя безумно виноватой: из пустой прихоти заронила несбыточную надежду.

— Умоляю тебя! — закричал он. — Я здесь полгода. Я сойду с ума или брошусь вниз с башни!

Тэсси внезапно почувствовала, что узник говорит правду, в которой до этой минуты не признавался даже самому себе — он был близок к безумию. Его лицо уже не было ни гордым, ни высокомерным. Он внушал только сострадание — не страх.

— Я не могу. — Тэсси чуть не плакала. — Я не знаю как.

— Да сможешь, клянусь кровью дракона! — воскликнул он с такой страстью, что Тэсси на мгновение поверила в собственные неведомые силы. — Ты же хозяйка дверей! Сунь руку сквозь стекло!

— Что?!

— Скорее, дай руку!

Тэсси медлила. Ей совсем некстати вспомнился наказ дяди. От какой опасности Чарк хотел ее оградить?

— Помоги мне! — В голосе узника слышалась истерическая мольба. — Я отблагодарю, клянусь кровью дракона!

Он на мгновение прижал ладонь к клейму над левой бровью.

Тэсси подняла руку, но так и не коснулась дрожащими пальцами стекла. «Вдруг не он выберется сюда, а я провалюсь к нему?!»

— Решайся, трусиха! — крикнул он в отчаянии.

Тэсси оскорбилась — особенно сильно потому, что и впрямь изрядно трусила. И, не раздумывая, сунула пальцы сквозь стекло.

В первый миг она ничего не ощутила. Только бессмысленно смотрела, как бегут по зеркальной глади круги, точно от брошенного в воду камня. Затем руку ее до хруста стиснула другая рука. Совсем близко Тэсси увидела серые глаза, полнившиеся сумасшедшим весельем и такой же неистовой дерзостью. Вместе с незнакомцем она неслась куда-то. Вниз? Вперед? Ветер свистел в ушах, пенились белые буруны на гребнях волн. Волны мчались мимо — или Тэсси с узником летели над волнами? На горизонте вставал город. Меж зелени висячих садов белели остроконечные башни. Мелькнули золоченые купола, развернулись светлые зеленые долины и темно-зеленые дубравы предгорий, а вот и белые шапки гор, за ними — расплавленное серебро реки, новые луга и пашни, новые леса. Затем — высокие стены очередного города.

— Я твой должник!

Узник разжал ладонь. Тэсси откачнулась назад и упала на спину. Затем приподнялась и уставилась в зеркало, отражавшее ее собственное покрасневшее и донельзя глупое лицо. Правая ладонь онемела. Тэсси попыталась шевельнуть пальцами. Что-то мешало, что-то тонкое и холодное.

Поднеся руку к глазам, она обнаружила серебряную цепочку, опутавшую пальцы. На цепочке покачивалась единственная бусина. Темно-красная, как показалось вначале, но почти сразу Тэсси обнаружила, что сама бусина хрустально прозрачная, однако заполнена вязкой, густой, рубиново-алой жидкостью.

Никогда раньше Тэсси не навещала дядю, но не сомневалась, что легко отыщет его жилище. Чарк как-то обмолвился, что живет возле Ведьминого омута, а там много десятилетий никто не селился.

Тропинка круто сбегала вниз, Тэсси издалека увидела извилистую ленту ручья, прозванного Ведьминым омутом. Воде полагалось бы блестеть и сверкать под солнцем, но солнечные лучи словно тонули в ручье. Поверхность воды оставалась маслянисто-черной. Тэсси слышала, что ни один зверь никогда не выпил черной воды, а примеру зверей следовали и люди.