Чтение онлайн

Нет, дерзко щурится.

— Разрешите присесть, господин дракон?

Ведьма! Колет под лопатками — крылья рвутся на волю. Ноет челюсть. Дракон торопливо заглаживает языком прорезавшийся клык.

Девчонка, не дожидаясь приглашения, опускается на скамейку, кладет ногу на ногу. А ведь она не природная. Городская. Из тех, что гадают по трещинам на асфальте и ворожат на автомобильные номера.

— Пристав Лиза Горская, ковен Заельцовского района, горохрана.

Клык все-таки приподнимает губу. Дракон цыкает.

— И что же от меня понадобилось ковену?

Лиза постукивает ноготками по крашеной доске.

— Странное дело, господин дракон. Каждую неделю в ночь с четверга на пятницу мы фиксируем всплеск агрессии. Жестокие драки, убийства. Ссоры, несколько самоубийств.

Клыки заострились, ответ выходит шепелявым:

— Люди, что с них взять!

Пристав Лиза Горская смотрит сердито.

— У вас полный оборот, насколько нам известно, раз в семь дней. С четверга на пятницу. Вы ничего не хотите передать ковену?

Дракон зевает, демонстрируя набор зубов.

— Нет.

Кажется, ведьму такой ответ радует.

— У вас был шанс смягчить приговор, но вы от него отказались. — Она протягивает тонкую папку. — Здесь все доказательства. Ковен вправе наложить взыскание.

Дракон папку взял, но перебирать вложенные в мультифоры листочки поленился. Пусть подавятся своими взысканиями.

— И сколько же?

— Тридцать лет.

Чтоб оно им поперек глотки встало! Драконы живут долго, очень долго, но лишиться тридцати лет из-за каких-то людишек!..

— Это еще не все. — Ведьма старательно смотрит ему в лицо. — Месяц ареста истинной личины.

В горле запершило. Дракон кашляет, сплевывает сажу. Дрянь! Нечисть городская! Пальцы сгибаются, готовясь выпустить когти.

— Приговор начинает действовать с этой минуты.

На месте клыка ноет пусто место.

— В течение месяца вы будете находиться под наблюдением.

Лиза уходит, лавируя в толпе. Дракон трогает языком крохотный зуб, смотрит в спину девчонке. Ей очень хочется обернуться, очень… Ведьма передергивает лопатками.

Ольга Дмитриевна, гремя ключами, закрывает дверь. На лестничной площадке стоит огромная сумка на колесиках. Пахнет нафталином.

Дракон удивлен.

— Уезжаете?

— Да вот, подруга позвала. Она у меня в Кудряшах живет. Звонит, приезжай, дескать. Хоть на завалинке вместе посидим, молодежи косточки перемоем. — Соседка дребезжаще смеется.

— А Филимон как же?

Толстый рыжий кот, как и все прочее зверье, его не любит. Дракон же относится к нему с уважением. Не каждая псина решится гавкнуть, а кастрированный Филимон при встрече шипит и топорщится, точно ершик для унитаза.

— Племянница присмотрит. Не моя, Викторовны. Кошек, говорит, любит.

Странно, он не заметил ее сразу в полутемном углу лестничной клетки. Совсем нюх потерял.

— Здравствуйте, — говорит пристав Лиза Горская тоненьким благовоспитанным голоском. Примерная внучка, гордость любой бабушки.

— Вечер добрый, — иронично приветствует ее дракон. — Не знал, что вы любите животных.

— Так вы знакомы? — радуется Ольга Дмитриевна. — Вот хорошо!

Лиза решительно перебивает старушку:

— Пойдемте. Пробки, можем на электричку опоздать.

— Да, конечно. И кто их придумал, эти пробки? Вот раньше, помнится…

Дракон закрывает за собой дверь, отрезая голоса.

Комната — маленькая коробка. Давит потолок, сжимают стены.

На волю!

Утробный вой, слишком мощный для человеческого горла. Болят надсаженные связки.

Испуганно хрипят часы, отсчитывая удары. Всего лишь два. Мало! Ночь бесконечна.

Боль скручивает спину, ломает, но крыльев нет. Истинная личина под арестом.

Приступы следуют один за другим, заставляя выгибаться, упираться в пол затылком и пятками.

В небо! Нет крыльев…

Бетон, камень, цемент — дракон задыхается. Слабые человеческие пальцы царапают ковер. Тело покрыто липким п о том. Знобит.

Утро медленно поднимается, вытесняя темноту.

Дракон лежит на спине, смотрит в потолок. Нет сил отползти в ванную.

Так будет еще три раза. Каждый четверг месяца, запрещенного для полетов.

Он поворачивает голову и щерится в стену. Пристав Лиза Горская тоже не спала. Ведьма все слышала.

В офис он не идет, сказавшись больным. Лежит на диване, бездумно щелкая пультом от телевизора. Медленно отходят растянутые мышцы.

А ночью — любимый, вымечтанный сон.

Кружит в пустоте космоса теплый шарик-планета, весь в россыпях зеленых огней. Покрупнее — ведьмы, природные и новые. Сила их велика, огни пульсируют часто, тревожно. Но десяток ведьм туда, десяток сюда — картина не изменится.

Крохотными светлячками сбиваются в стайки домовые и лешие, мостовые и метрошные, болотные и водяные. Этих хоть сотнями гоняй с места на место.

Равновесие.

Дракон ухмыляется, глядя на яркие, режущие глаза огни. Их мало, по пять штук на континенте. Атланты магического мира, прикованные к своим постаментам. Место для каждого тщательно вымерено. Умереть, отдав себя земле, — пожалуйста, улететь — нельзя.

Дракон разминается, расправляет крылья — и поднимается в небо. Теплый вонючий воздух сменяется чистым, холодным. Выше, выше… Невидимые цепи натягиваются. Взмах крыла, рычание сквозь зубы. Еще! Ну же!

Хрустят кости, пластами сходит чешуя. Красные вспышки перед глазами. Выше!

Цепи лопаются. Дракон ревет во всю глотку, свечкой взмывает вверх. Потоки ветра хлещут город, срывают линии электропередачи и рекламные щиты. Лопаются стекла, железными лохмотьями топорщатся крыши. Вьются зеленые огни, но им, крохотным, не залатать дыру, не удержать силу. Гибнут ведьмы, захлебнувшись пустотой. Пространство свивается воронкой, тянется за драконьим хвостом.

На месте города — черная перепаханная земля. Дышит, освобожденная…