Чтение онлайн

Сон, как обычно, приводит в хорошее расположение духа. В выходные дракон валяется на пляже, грея в песке надсаженную спину.

В понедельник открывает глаза за пару минут до звонка будильника, быстро одевается и уезжает в офис. Сегодня босс будет стоять в дверях с часами в руке и горе тем, кто посмеет опоздать. Он ухмыляется. Смешно, но за глаза сотрудники называют его Драконом.

День, занятый делами — пятничными и сегодняшними, — проходит удивительно быстро. На лестничной площадке перед своей квартирой дракон останавливается, слушает. У соседки тихо. Наверное, пристав бдит только одну ночь в неделю.

Вторник и среду дракон работает как проклятый.

В четверг мимолетно жалеет, что у него не человеческий метаболизм. Можно было б напиться, но ведь не поможет.

Медленно гаснет день. Дракон сидит на кухне, сгорбившись, и тихо кряхтит. Болит живот, выламывает позвоночник. На лбу выступают крупные капли пота.

Дракон представляет, с каким удовольствием он долбанет хвостом по крыше мэрии, когда истечет срок. Там, под видом мелкого отдельчика, одного из многих в бюрократической свалке, обосновался городской ковен.

Чай кажется горьким, дракон срыгивает, и в этот момент в прихожей брякает звонок.

Жаль, нет клыков, хоть бы оскалился в свое удовольствие. Он знает, кто стоит за дверью.

— Что, пристав не дремлет?

Лиза отводит глаза.

— Я же все слышу.

— Не сомневаюсь. — Дракон вежливо наклоняет голову и разглядывает ведьму сверху вниз.

— Я могу помочь. Снять боль. Я умею.

Искушение послать к черту — пусть мучается, слушая за стенкой! — слишком велико. Но дракон уже вышел из того возраста, когда красивый жест важнее собственного здоровья.

— Проходите, — сухо разрешает он.

На закате было лишь предвестие боли. Ломка начинается в полночь. Дракон ползает по ковру, шипит и судорожно выгибает спину. Лиза стоит на коленях и пытается его удержать, вцепившись в плечи.

Темно и тошно.

Дракон приходит в себя. Измученная спина прижата к ковру, голова лежит на чем-то теплом, не очень удобном, но приятном. Сильные пальцы разминают виски. Он открывает глаза. Ага, что-то теплое — Лизины колени. Ведьма вымученно улыбается.

— Уже утро.

— Я заметил. Но все равно продолжайте.

Пальцы выдавливают последнюю боль. Хочется мурлыкать, и чтобы почесали за ухом. Попросить? Дракон вздыхает. Ничего не выйдет.

— Скажите, Лиза, вы же ведьма. Что вам до людей, почему вы их защищаете?

Давно было любопытно, но все как-то не встречалась сотрудница ковена, готовая ответить.

— Я городская ведьма. А без людей город мертв.

Дракон поерзал лопатками по ковру.

— Продолжайте, что ж вы остановились? Хм… А разве мертвый город хуже? Мне кажется, совсем наоборот. Вы только представьте…

Ведьма вскакивает так быстро, что дракон стукается затылком об пол.

— А что я такого сказал? — лениво интересуется он. Боль ушла, и одним четвергом стало меньше.

Глаза у Лизы огромные. Смотрит, точно на первейшего преступника. Злодея всея веков.

— Вы… — Губы дрожат. Не понятно, то ли обругать хочет, то ли заплакать. — Вы… не смейте! Город, он такой… живой. Дышит, растет, говорит. Он… Пустой — это страшно! Это как…

Слов у нее не хватает. Ведьма убегает. Гулко хлопает дверь.

Снова четверг.

Дракон стучит в стенку. Говорит, чуть повысив голос:

— Соседка, пошли чай пить.

Из-за бетона сочится недоумение.

— А что, раз дракон, то водку глушить обязан? Или коньяк смаковать? Я чай люблю. С вареньем.

Не идет. Затаилась.

Окно заливает темнотой. Дракон пьет чай, постукивая зубами о край чашки. Снова знобит, и он накидывает плед. Любимое смородиновое варенье кажется кислым, точно в него натолкали лимон.

Звонок отдается вибрацией в висках и позвоночнике.

— Твою мать!

Неловко поставленная чашка падает. Разлитый чай капает со стола.

Звонок повторяется.

— Да иду я! — кричит дракон.

Болит гортань. С трудом сгибаются колени. Пока дотащился в прихожую, взмок.

На пороге — Лиза. Смотрит виновато. Губы шевелятся. Дракон сквозь гул в ушах разбирает:

— …сказала, можно пользоваться. Малиновое.

В руках у ведьмы — банка с вареньем.

— Проходи.

Дракон плетется обратно на кухню, волоча плед по полу, точно хвост. Он кажется себе очень старым. И облезлым.

Легкие шаги, сбивчивые извинения. Дракон смотрит через плечо. Пристав Заельцовского ковена напугана и смущена.

Смешно. Даже перестает крутить позвоночник. Как, оказывается, мало надо — всего лишь ополовинить боль.

— Спасибо, — говорит дракон и забирает у Лизы банку.

Стекло нагрелось в ее ладонях. Его пальцы, сведенные судорогой, оттаивают.

Дни нервные, суетливые, точно людишки в час пик. Зам робко интересуется, не желает ли босс сходить в отпуск, развеяться. Рявкнул на него.

Вечера длинные, резиновые. Тянутся, тянутся, еле переползают полночь.

Скоро четверг.

Что же вдруг меняется? Чего не хватало до того? Пятнышка варенья на губе? Слизнула, язык розовый, как у отважного Филимона. Почему не замечал раньше: серая радужка обведена рыжим? Не видел, как отводит с лица непокорную прядку волос. Что изменилось?

Вопросы, на которые не может ответить даже дракон, а ведь они живут очень долго.

Лиза испуганно смотрит ему в глаза. Встает, задевая коленом стол. Звякает чашка, выплескивая на блюдце остывший чай.

— Я пойду, господин дракон. Мне еще писать отчет в ковен.

Дерзит. Намекает, мол, я — твой охранник.

Никто не знает, почему вдруг все меняется. Даже городская ведьма, которая умеет гадать по цвету светофора и видит будущее в радужных разливах бензина на поверхности лужи.

— Не провожайте меня, я помню дорогу.

Щелкает замок.

Дракон уходит в комнату, ложится на диван.

Бетонная стена. Ненадежная перегородка, извращение панельного строительства. Мечется за ней изумрудный огонек, не находит места.