Чтение онлайн

К удачным иллюстрациям по истории России, созданным в 1890 гг., «отмеченным чертами новизны и самобытности в трактовке и выборе тем», исследователи относят «У царицы в терему», «Песенка спета», «Обряд христосованья царя и царицы», «Сборы к праздничной обедне в Старой Руси». В теме «Сборов» художником своеобразно и живо угадан поэтический момент старинного быта, когда до рассвета женщины спешно и быстро наряжались при участии челяди, чтобы не опоздать к ранней обедне. «Иллюстрации Рябушкин исполнял мастерски; журналы брали их нарасхват», – написал впоследствии его друг А. Воскресенский [131] .

Теснейшая связь между иллюстрацией и подписью-текстом, которой добился в своих работах Рябушкин, является неотъемлемой характеристикой рукописной книжной традиции, к которой постоянно апеллировал художник, на которую он опирался.

Перед нами именно та культура древнерусской книги, когда расположенные на одной полосе или на одном развороте текст и иллюстрации дополняют друг друга и тем самым помогают более глубокому пониманию содержания через зрительный ряд и наоборот.

Рябушкин создал целый рад иллюстраций к повестям и историческим романам, среди которых роман А. К. Толстого «Князь Серебряный» (1885 г.), повесть И. Ф. Тюменева «Халдей» (1892 г.).

«Иллюстраторские труды» Рябушкина, его исторические произведения привлекли внимание Н. И. Кутепова. И в 1890-е гг. он привлек его к работе над иллюстрированием книг «Великокняжеская, Царская и Императорская охота на Руси». Для второго тома «Царской охоты» [132] Рябушкин создал два рисунка: «Завет царя Алексея Михайловича» и «Пир царя Алексея Михайловича с ближними боярами в отъезжем поле». Акварель «Выезд царя Алексея Михайловича на соколиную охоту» в издание не вошла [133] . К третьему тому «Императорской охоты» [134] художник выполнил следующие иллюстрации: «Аллегорическое изображение преобразования царской охоты Петром Великим. Перемещение столицы из Москвы в Петербург», «Петр Великий перевозит в ботике через р. Неву императрицу Екатерину Алексеевну, кн. Меншикова, адмирала Головина, канцлера Головкина и Макарова», «Императрица Анна Иоанновна в Петергофском зверинце на охоте, при ней герцог Бирон и обер-егермейстер А. П. Волынский».

Из всего перечня рисунков к «Царской» и «Императорской» охотам представляют интерес два рисунка: «Завет царя Алексея Михайловича» и «Аллегорическое изображение преобразования царской охоты Петром Великим. Перемещение столицы из Москвы в Петербург».

Второй том, посвященный «Царской охоте на Руси царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича», открывал фронтиспис с текстом «из книги Глаголемая урядникъ новое уложение и устроение сокольничья пути». Гравюра по оригиналу Рябушкина представляет собой фрагмент сочинения царя Алексея Михайловича «Завет», оформленный в виде грамоты. Для написания текста художник выбрал скоропись XVII в., характерную для школы мастеров Оружейной Палаты, и воспроизвел ее высокопрофессионально. Но скоропись Рябушкина отличается от скорописи XVII в. наличием, во-первых, словоделения и, во-вторых, современных ему знаков препинания, а также знака переноса. Каждое предложение, как это часто делалось в последней трети XVII в., начинается с заглавной киноварной буквы. Последняя фраза «Завета» «Сия притча душевне и телесне; правды же и суда и милостивыя любве и ратнаго строя николиже позабывайте: делу время и потехе часъ» написана золотом. Название текста «Заветъ» написано киноварной вязью с использованием подчинения и соподчинения, без лигатур. Показатель вязи – 6. Вторая строка заглавия «Царя Алексея Михайловича» написана скорописью, первые буквы каждого слова второй строки и последняя буква третьего написаны киноварью и представляют собой украшенные стилизованной растительностью буквицы. Третья строка заглавия «Охотникамъ» написана также чернилами скорописью, а первая буква «от» выведена киноварью и украшена тонкотравным, с цветами и виноградьем стилизованным растительным орнаментом, также характерным для второй половины XVII в. На левом и правом полях грамоты расположены симметричные полевые украшения в виде вазы со стоящим в ней высоким цветком. Вазы нарисованы золотом, цветки – киноварью. Текст завершается киноварной концовкой растительного тонкотравного орнамента с цветками и шишечкой.

Эта замечательная работа, выполненная Рябушкиным (о чем говорит подпись в нижнем правом углу), являясь оформлением входа в книгу и выполняя роль фронтисписа, создает настроение, раскрывает дух эпохи XVII в. через письмо, орнамент и текст одного из лучших произведений, посвященных охоте, созданных царем Алексеем Михайловичем.

Уникален фронтиспис для третьего тома «Охоты». В нем блестяще сочетаются традиции иконописи, книжной миниатюры и живописи XIX в. с книжными традициями как допетровского времени, так и современными Рябушкину. Аллегория-иллюстрация, символизирующая перемещение столицы из Москвы в Петербург, помещена в центре рамки сложной формы, напоминающей купол храма. В целом подобная форма рамки для размещения в ней рисунка была характерна для книжных заставок, внутри которых помещалось изображение, раскрывающее суть и содержание следующего за ней текста. Акварельный рисунок реалистичен по манере исполнения, композиция двухчастная, построенная на противопоставлении старого московского боярства и нового петровского войска; на контрасте ярких пятен красного и зеленого: боярства, одетого в красные одежды и преображенцев в зеленых кафтанах. Новая Россия забирает у Старой Руси сокола – символ царской охоты.

Стилизованная рамка-купол, очерченная с двух боковых сторон киноварью, имеет в навершии двуглавого орла. Внизу, в поземе, рисунок ограничен стилизованной растительностью из аканта и репья. По серому фону, заполнившему все оставшееся пространство страницы, размещен яркий многоцветный стилизованный растительный орнамент, состоящий из стеблей и листьев аканта, цветков, шишек, султанов и ягод. Такие орнаменты появились в рукописной книжной традиции в годы царствования Алексея Михайловича, утвердились в Московской книжной школе, на Русском Севере и перешли впоследствии в старообрядческую среду. По нижнему полю на сером фоне киноварной вязью сделана подпись к фронтиспису: «Старое и новое». Показатель вязи – 6, присутствует подчинение и соподчинение, буква «С» имеет орнаментальные растительные украшения. Художник создал фронтиспис, который принял на себя роль книжной заставки с ее традиционным смысловым философским наполнением. Смешение новых и старых традиций при создании аллегорического рисунка помогло художнику представить читателям образ сложного, переломного, времени: отказ государства от старых традиций и устремление в новую эпоху. Два рисунка, созданных Рябушкиным для «Царской охоты» Кутепова, свидетельствуют о профессиональном владении художником двумя типами древнерусского письма (скорописью и вязью), о знании книжных орнаментов XVII в. и умелом их использовании.

В 1896 г. вместе с другими художниками Рябушкин был приглашен для работ по коронационному альбому. Он сделал ряд акварельных эскизов, среди них «Поклон с Красного крыльца» и «Въезд у Триумфальных ворот». Интересным и законченным А. Ростиславов назвал первый из названных эскизов с фигурами, освещенными солнцем. «Во всех этих эскизах приятны известная свежесть красок, почти импрессионистские попытки» [135] .

Приблизительно в то же время, что и акварели для «Царской охоты», исполнены рисунки к сочинениям И. Ф. Горбунова в издании Общества любителей древней письменности 1904–1905 гг.

Ранее шла речь о тех книжных работах Рябушкина, которые были литографированы или гравированы и напечатаны в тиражных книгах. Помимо представленных и описанных выше листовых работ сохранилось несколько рукописных книг древней и новой традиции, созданных художником. По времени создания все они относятся к 1890–1892 гг. Обратимся к ним.

По окончании Академии художеств Рябушкин, получив стипендию от президента Академии великого князя Владимира Александровича, «воспользовался командировкой» по древнерусским городам. В перерыве между поездками, приехав в Приволье, 13 июня 1891 г. художник написал: «А в Алферовке я списал канты, то есть Псалмы, для чего два раза ходил к черничкам (без последствий) и слушал их пение. Через неделю отправлюсь по Волге от Твери до Астрахани» [136] . «Вернувшись, он не предоставил никакого отчета… На вопрос, чем же он занимался во время командировки, он между прочим ответил, что у себя на родине в Борисоглебском уезде записывал «псальмы» черничек» [137] .

Записывая «псалмы черничек» в разных точках своих путешествий, он их оформлял в виде небольших книг. Одна из них сохранилась в архиве И. Ф. Тюменева. В описи архива эта книжечка представлена следующим образом: «Рябушкин А. П. Псалмы (канты) (9), записанные им факсимиле с рукописи черничек в с. Алферовке Воронежской губернии Новохоперского уезда с виньеткой и рисунками на переплете. 1892». Все эти данные почерпнуты из самой рукописной книжки, где на первом листе после заставки, выполненной пером и тушью, имеется запись: «Напевы сихъ Псальмъ записаны у черничекъ [по Нижегородски «Христовы невесты»] въ с. Алферовке Воронежской губ. Новохоперского уезда. Тексты списаны с рукописи, имеющейся у нихъ же. Списано факсимиле». Дальше идет текст пояснение: «Все Псальмы поются хором, в 4, в 6 и 10 голосовъ» [138] . Девять духовных стихов (а это именно духовные стихи, а не псалмы), вошедших в книжечку, написаны поздним «бытовым» быстрым полууставом, которым обычно пользовались старообрядцы в повседневной жизни, в письмах или при создании повседневных, обиходных книг. Но сам протограф книжки не старообрядческий. Это следует из того, что каждому псалму предпосланы ноты, и нотация – линейная, а не крюковая.

Помимо особенностей графики письма Рябушкин воспроизвел все особенности оформления рукописи, бывшей у черничек. Заглавие рукописи «Псальмы» украшено. Прежде всего, украшена буква «пси». А над словом нарисован цветок. Все выполнено пером и тушью. Заставка, расположенная на 1 листе, представляет собой прямоугольник, в который помещен примитивный растительный орнамент.

Подобного плана небольшая рукописная книжечка хранится в нотно-музыкальном отделе РГБ.

Эти две сохранившиеся книжечки свидетельствуют о внимательном изучении Рябушкиным всех сторон повседневной народной культуры, одной из которых было книгописание. Поздняя народная рукописная книга была не менее интересна и с содержательной, и с оформительской стороны. В своем отношении к повседневной культуре художник шел за И. Е. Забелиным, который высоко ценил все, что связано с жизнью и бытом народа, видел в простеньких примитивных книжечках яркое отражение различных аспектов русской народной духовности. Именно на это указал его друг А. Воскресенский, когда писал: «Он неудержимо стремился к проникновению в интимную сторону русского быта, к характеристике духа эпохи» [139] .

Помимо работы над копированием, воспроизведением и созданием рукописных книг древней традиции Рябушкин создал несколько книг новой традиции. Некоторые из них сохранились в архиве И. Ф. Тюменева. Обратимся к одной из них – это Сборник стихотворений А. И. Тюменева [140] . Титульный лист книжки, заставки и обложку выполнил Рябушкин, а тексты стихов написаны их автором, по всей видимости, ребенком. На титульном листе Рябушкин кистью и черной краской нарисовал «заставочную картинку»: символы поэзии – соловья, поющего на дереве, и лиру. Далее размещено заглавие: «Стихотворения // А. И. Тюменева. //1892 г. // Издание 1-е // Иллюстрированная А. П. Рябушкинымъ // Приволье» [141] . Тетрадь из 15 листов цветной тесемкой привязана к обложке (картон в ледерине, корешок и уголки кожаные), взятой от старой книги и разрисованной черной краской. На верхней крышке присутствует текст: «Многая лета» и «Ура». На нижней крышке нарисованы цветы, петух, звездочки и арфа. Использование лаконичных средств оформления, подбор немного несерьезных, говорящих атрибутов, детская подача материала, по мнению художника, должны были рассказать об авторе книги и создать доброжелательное отношение к ней.