Русская литература XIX века. 1880-1890: учебное пособие
Шрифт:
Воплощённым образом прекрасного мира, мира «чудес, любви и красоты» становится в поэзии Фофанова одухотворённая, преображённая природа, природа – храм, в котором ощутимо присутствие Творца. Элементами, из которых поэт творит этот образ одухотворённого мира, становятся звёзды, цветы, птицы, изысканные ароматы, «цветы на полянах, и струны на лире, и волны на море, и звёзды в эфире»:
Сосны в бархате зелёном,И душистая смолаПо чешуйчатым колоннамЯнтарями потекла.И в саду у нас сегодняЯ заметил, как тайкомПохристосовался ландышС белокрылым мотыльком!Самые тревожные стихотворения Фофанова те, в которых лирический герой осознаёт иллюзорность мира красоты, его очертания и краски становятся полупрозрачными, из-за них просвечивает реальная действительность, «этот мир» («Я сердце своё захотел обмануть», «У печки»):
Цветы отравляли дыханием грудь,И думы темнило смятенье разгула…Я сердце своё захотел обмануть,А сердце – меня обмануло!..На обломках разрушенной гармонии появляются пугающие призраки («Лабиринт», «Двойник», «Чудище»), в лирику Фофанова проникает иррациональное, мистическое начало, предвосхищающее поэзию символистов:
Живёшь и не знаешь, где кончишь;Не знаешь, поверить кому.Всё рвёшься мучительно к светуИ снова приходишь во тьму <…>Идёшь от порога к порогу,От тёмных ворот до воротИ чувствуешь: кто-то незримыйВослед за тобою идёт…К.М. Фофанова не случайно называют «предтечей» символистов. Русские символисты охотно печатали его в своих журналах. Самый известный сборник стихов Фофанова назван вполне в духе символизма – «Тени и тайны» (1892). Стихотворение «Ищите новые пути…» может быть прочитано как эпиграф к поэзии Серебряного века:
Ищите новые пути!Стал тесен мир. Его оковыНеумолимы и суровы, —Где ж вечным розам зацвести?Ищите новые пути!Личная драма Фофанова (психическое нездоровье, тяга к вину, вечная нужда и лишения, неспособность прокормить большую семью, душевная болезнь жены) осложнилась ещё и тем, что поэт пережил собственную славу: последний сборник Фофанова «Иллюзии» (1907) был холодно принят критикой и читающей публикой.
Литература
Брюсов В.Я. К.М. Фофанов // Собр. соч.: В 6 т. Т. 6. М., 1975.
Иванова Е.В. Фофанов К. М. // Русские писатели. Биобиблиографический словарь: В 2 ч. Ч. 2. М., 1990. С. 346–348.
С.Я. Надсон (1862–1887)
Судьба Семёна Яковлевича Надсона складывалась драматически: в раннем детстве он лишился отца, затем пережил самоубийство отчима в припадке душевной болезни и смерть матери, воспитывался в семье дяди, где чувствовал себя чужим и одиноким. Тяжёлой душевной травмой для юного Надсона стала смерть М.Н. Дешевовой, в которую он был влюблён. Всё это во многом предопределило пафос его поэзии.
Эмоциональный спад, переживавшийся радикальной русской интеллигенцией в связи с разгромом народнического движения, окрасил 1880-е гт. настроениями пессимизма, разочарования и растерянности. Молодой поэт (Надсон умер в 24-летнем возрасте) оказался властителем дум целого поколения. Его сборник многократно переиздавался, и, несмотря на это, стихотворения распространяли в рукописных списках, заучивали наизусть.
Особый ореол жертвенности возник вокруг его фигуры вследствие резкого ответа В.П. Буренина, сотрудника газеты «Новое время», на язвительные замечания Надсона о его поэзии, прозе и публицистике в киевской газете «Заря». Окружением Надсона этот инцидент был воспринят как «травля», ускорившая смертельный исход болезни. Ранняя смерть Надсона вызвала волну сочувственных откликов, в том числе поэтических (Я. П. Полонский, К.М. Фофанов, Д.С. Мережковский и др.).
Становление Надсона-поэта связано с поддержкой А.Н. Плещеева. Ему Надсон обязан многим, о том числе сотрудничеством в журнале «Отечественные записки». В одном из первых стихотворений Над со на «Вперёд!» («Вперёд, забудь свои страданья, / Не отступай перед грозой…») слышен отзвук знаменитого плещеевского стихотворения, когда-то популярного в революционной среде, – «Вперёд! без страха и сомненья!».
Поэзию Надсона можно считать связующим звеном между двумя этапами русской поэзии: гражданской лирикой середины XIX в. и поэзией русских символистов. Надсон стремился продолжить некрасовскую традицию («Ты уймись, кручинушка, смолкните, страдания…», «Мать», «Похороны»), подвергал резкой критике поэтов «чистого искусства» (А.А. Голенищева-Кутузова, К.К. Случевского, А.А. Фета). Начинающий Д.С. Мережковский воспринимал Надсона как учителя и литературного мэтра.
Гражданская нота в лирике Надсона звучит своеобразно: идея жертвенного служения «толпе» тесно связана с мотивами уныния, алатии, бессилия и разочарования. В. Г. Короленко писал: «В нескольких выдающихся стихах Надсон заинтересовал читателя особенностями своей поэтической личности». Лирический герой поэзии Надсона – мечтатель и страдалец, тоскующий о золотом веке, царстве любви и свободы, и тяжко сомневающийся в собственных возможностях приблизить этот идеал:
Друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат,Кто б ты ни был, не падай душой.Пусть неправда и зло полновластно царятНад омытой слезами землёй.Пусть разбит и поруган святой идеалИ струится невинная кровь, —Верь: наступит пора – и погибнет Ваал,И вернётся на землю любовь!Пусть я, как боец, цепей не разбиваю,Я ушёл в толпу и вместе с ней страдаю,И даю что в силах – отклик и привет!..Многие темы и мотивы Надсон воспринял у М.Ю. Лермонтова. Таков, например, образ поколения в стихотворении «Наше поколение юности не знает…»:
Чуть не с колыбели сердцем мы дряхлеем,Нас томит безверье, нас грызёт тоска…Даже пожелать мы страстно не умеем,Даже ненавидим мы исподтишка!..В стихах Надсона – изобилие ораторских приемов, риторических фигур речи (риторические вопросы и восклицания, синтаксический параллелизм и т. п.). Стихотворения Надсона как будто созданы для декламации:
Кто из нас любил, весь мир позабывая?Кто не отрекался от своих богов?Кто не падал духом, рабски унывая,Не бросал щита перед лицом врагов?<…>О, проклятье стонам рабского бессилья!Мёртвых дней унынья после не вернуть!Загоритесь, взоры, развернитесь, крылья,Закипи порывом, трепетная грудь!С частым использованием приёма доверительного обращения к читателю связана исповедальность его лирики, подкупающая искренность интонации: «Не вини меня, друг мой, – я сын наших дней…»; «Друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат…»; «Милый друг, я знаю, я глубоко знаю…».
Рациональное, логическое начало в поэзии Надсона вытесняет интуитивное и образное. Афористичность – одна из сильных сторон его таланта: «Только утро любви хорошо…»; «Нет на свете мук, сильнее муки слова…», «Жизнь – это океан и тесная тюрьма!»
Знаменитое четверостишие Надсона – яркое подтверждение этой черты его поэзии:
Не говорите мне «он умер». Он живёт!Пусть жертвенник разбит – огонь ещё пылает,Пусть роза сорвана – она ещё цветёт,Пусть арфа сломана – аккорд ещё рыдает!..