Мойчи Ямагучи как воспоминание о задушевных беседах под шелест бамбуков у его дома
Вы вся, как поэза Альфреда Мюссе, —Душевно-прозрачная, зябнуще-астровая…С мечтательным бантиком в русой косе,Червонноволосая, звонко-пиастровая…Быть в комнате вашей — фантазы читатьТильтильно-Митильные, полные грации…Склоняться к вам близко — экстазно вдыхатьСурдинно-щекочущий запах акации…Глядеть в ваши очи — купаться в вине…Они ведь не ваши, вакхически лавные!Вы вся из батиста, как греза Мане…И только глаза ваши — пики агавные,Они — две агатовых, черных стрелы,Готовые взвиться с мучительным пением.Они обжигают, как капли смолы,Стекая мне в душу в кричащем кипении…Они, как румяна на щеках Мадонн!Они — барабаны в интимной литании…Я ими замучен!., разбит!., оглушен —Но сблизьте ресницы, и вы — обаяние…Живут в вас причудно Уайльд и Мюссе,Провинции лирик с эстетиком, ересь в ком,Ах, сложные прелести в русой косеМечтательной девушки, пахнущей вереском!
ЛАРИССА АНДЕРСЕН
ЯБЛОНИ ЦВЕТУТ
Месяц всплыл на небо, золотея,Легкою палаткой кочевой;Разговор таинственный затеялВетер с потемневшею листвой…Ведь совсем недавно я мечтала:Вот как будут яблони цвести,Приподнимет предо мной забралоРыцарь Счастье на моем пути.Говорят, что если ждать и верить,То достигнешь. Вот и я ждала…Почему бы счастью день мой серыйНе осыпать искрами тепла?Тихо, тихо шевелятся тени…Все, как прежде… Сад, кусты ракит…Только май, верхушки яблонь вспенив,Лепестками белыми кружит.Месяц по стеклу оранжереиРаздробил хрустальный образ свой,Маленькие дымчатые феиРеют над росистою травой…Надо быть всегда и всем довольной.Месяц — парус, небо — звездный пруд…И никто не знает, как мне больноОттого, что яблони цветут.
Ларисса Андерсен
«Только в заводи молчанья может счастье бросить якорь…»
Только в заводи молчанья может счастье бросить якорь;Только тихими глазами можно видеть глубину;Знак молчанья, как молитва, как печать, лежит на всяком,Кто свернул тропинкой тайной в заповедную страну.В молчаливый час рассвета, озаренный солнцем ранним,Там, где синие лагуны спят в оправе синих гор,Так бросаются с обрыва в синеву летящим камнем,Замирая, саланганы, и вонзаются в простор.Как писать стихи о счастье? Как сказать о несказанном?Разве можно в миг полета разъяснить — куда летишь?Это — скрыть в усталых веках синь лучистых океановИ врезаться грудью лодки в остро пахнущий камыш.
ПО ВЕЧЕРНЕЙ ДОРОГЕ
В час, когда засыпает усталое зрелое летоВ окропленных росою и пахнущих медом лугах,Я иду за Тобою немеркнущим благостным следом,Ускользающим вдаль, где так светлы еще облака.По затихшей, поросшей немудрой травою дороге,По холму, где спускается стадо спокойных овец,По деревне, где в сумерках грезят простые пороги,Где вздыхает полынь у вечерних прохладных крылец…Не Твои ли шаги? Где-то радостно лает собакаИ смеется ребенок. Не Ты ли взошел на крыльцо?Я повсюду ищу, не оставил ли светлого знакаТы, с пастушьей котомкой и ясным вечерним лицом…И тропою с шуршащей по платью мерцающей рожьюВозвратившись домой, я меняю в кувшине цветы,Зажигаю лампаду… Я медленней, тише и строже…И вечерние мысли, как травы дороги, просты…В час, когда замирает земное согретое лоно,И звенит тишина, и проходит вечерний Христос,Усыпляет ягнят, постилает покровы по склонам,Разливает в степи благовонное миро березИ возносит луну, как икону…
«Огоньки… огоньки… огоньки…»
Огоньки… огоньки… огоньки…Перезвон… Озаренные лица…Пламенеющий очерк рукиИ склоненные к свету ресницы.Ореол освещенных волос,Приоткрытые губы немножкоИ, застывшими каплями, воскНа твоих полудетских ладошках.…Пробудился от вечного снаИ упал преграждающий камень…Наверху, невидимкой, веснаВ синеве проплывает над нами.У складного поют алтаря,Что в затерянном времени оном«Смертью смерть победил». И земляНарастающим плещется звоном.У плеча дорогой огонек,И глаза озаренные верят:Охраняет твой ласковый БогИ сиротку, и птичку, и зверя.Огоньки… огоньки… огоньки…И мелькающий свет на ресницах…Научи же меня без тоскиУспокоенным сердцем молиться.
НАРЦИСС
Моей маленькой подруге Шу-хой
Шуй-сен хуа — цветок нарцисса.Это значит — водяная нимфа.Одинокий, молчаливый символВ плоской чашке, расширенной снизу,Шуй-сен хуа — цветок нарцисса…Тонкой струйкой вьется запах сладкий,Словно чье-то вкрадчивое пенье,И ведут дремотные ступениВас в страну мерцающей загадки,Где поет, колдуя, запах сладкий…Словно стебли, ваши пальцы гибки…На халатике, как в пестрой сказке,Бродят взбудораженные краски,Плавают серебряные рыбкиМеж стеблей, как ваши пальцы, гибких…Вы окликнули меня: «Лалисса!» —Сделав имя кукольным и ломким,И у вашей гладенькой головкиДрогнул в чашке, расширенной снизу,Шуй-сен хуа — цветок нарцисса.
КАПЛИ
День так тих… На лужице крути.День так сер… Ныряют капли с крыши.Танец их — звенящие шагиТех секунд, что мы в апреле слышим.День так свеж… Прошел весенний дождь.Вяз надулся. Почки ждут приказа.День так хмур, как осенью, но все жЗнает вяз, что это — лишь гримаса.Глянь в окошко — даль уже ясна;Так чисты и так спокойны краски…Там, у речки, девочка-веснаПротирает заспанные глазки.
«Ветер весенний поет…»
Ветер весенний поетПо большим и пустынным дорогам…Солнце, протаявший лед —Это так много, так много!Как мне об этом сказать?Как бы пропеть мне об этом?Надо, чтоб стали глазаБрызгами яркого света.Разве глаза у людейМогут казаться такими?Белое платье надеть?Выдумать новое имя?И закричать, зазвенетьВетру, дороге и полю…Слов человеческих нетЭтому счастью и боли!
В ПУТИ
Лишь избранникам дано, — не многим, —Обновляться с каждою волной…Разве не был месяцем двурогим,Вещим знаком, путь отмечен мой?И глаза молитвенно смотрелиНа мелькающую рябь воды,И колеса вдохновенно пели,Заметая старые следы,И неслась неокрыленной птицейТень моя по рисовым полям,И дрожали синие зарницы,И чертили сумрак тополя.Паровоз выхватывал пространствоИ швырял его по сторонам…Но наивному людскому чванствуУлыбалась мудрая страна.Могут ли гордиться человеком,Что по карте разузнал про все,Эти вот оранжевые реки,Размывающие краснозем?..И в колесной напряженной песнеПробивался беспощадный такт:Мертвый не воскреснет.Никак… Никак…
«Земля порыжела…»
Земля порыжела…Вода холодна…Мы выпили счастье и солнце до дна.И ветер тревожен,И зябка заря,О чем-то, о чем-то они говорят;О чем-то покорном,О чем-то простом,О чем-то, что мы неизбежно поймем…О том непреложном,Что близит свой срок,Что каждый из нас — одинок… Одинок.Что скоро мы станемУ темной реки,Посмотрим, как стали огни далеки,Как бьется о стеныИвняк, трепеща,И скажем друг другу:«Прощай…Прощай».
КОЛДУНЬЯ
У меня есть свой приют —Ближе к звездам, ближе к тайне…Звезды многое дают,Тем, кто жизнь не просит: дай мне!Там очерчено кольцо,В нем омытый ветром камень,Я — лишь бледное лицоС расширенными глазами.Приникает мрак к губамТерпким звездным поцелуем…Вот на этом камне, там,Я колдую, я колдую…Под текучим сводом звезд,Расплавляя в ветре тело,Я прокладываю мостК ненамеченным пределам.В темноту моих волосВетер впутывает песню —Кто ответит на вопрос,Тот исчезнет, тот исчезнет…И верна лишь ветру я,Он с меня смывает нажить.И всегда я, как струя, —Обновленная и та же.