Русская политическая эмиграция. От Курбского до Березовского
Шрифт:
Все воевавшие страны оценили это сборище резко отрицательно. В странах Антанты его сочли прогерманским, его противники, соответственно – проантантовским.
Но что касается русской эмиграции – тут была одна тонкость. К этому времени Ленин усовершенствовал теорию Маркса, окончательное оформление его взгляды получили в работе «Империализм как высшая и последняя стадия капитализма». Суть ее в том, что капиталистическое общество вышло на новый уровень, при котором все развитые страны образуют единую систему – в виде расцвета транснациональных корпораций, финансового капитала, для которого нет границ, и так далее. Соответственно, мировая война – это, говоря современным языком, «системный кризис», который может разнести всю систему. Но главное было в другом. В соответствии с «классическим» учением Маркса мировая социалистическая революция должна была начаться в одной из самых промышленно развитых стран, то есть в такой, в которой рабочие составляли бы большинство населения. Россия, в которой «пролетариат» составлял меньше 3 % жителей, на такую страну не тянула никак. А вот Ленин подошел с иной стороны. По его мнению, мировой пожар должен был разгореться в первую очередь в стране, являющейся слабым звеном в империалистической системе. А вот тут Россия как раз очень даже подходила.
Трудно сказать, насколько Владимир Ильич это вывел теоретически, а насколько его толкал свойственный ему авантюризм. Как и почему у людей формируются те или иные общественно-политические идеи – вопрос загадочный. Социолог даст вам один ответ, психолог другой, а психоаналитик – и вовсе интересный.
Но получалось-то ведь, что надо прежде всего валить именно Российскую империю… И способствовать именно ее поражению в войне. Такая теория могла более-менее стройно выглядеть в эмиграции. Но в воюющей стране она смотрелась, мягко говоря, неприлично. Так что популярность большевиков в России стала падать. Кроме того, власти подсуетились. Одних большевиков отправили в ссылку, других – послали на фронт. Последнее впоследствии сыграло им на руку. Но это было потом. Прибавьте к тому, что связь эмиграции, окопавшейся, в основном, в Швейцарии, с Россией если и не прервалась полностью, то крайне усложнилась. Так что эмигранты оказались в полной изоляции.
Съесть-то он съест, да кто ж ему даст?
Сегодня считается аксиомой, что большевики чуть ли не с начала Первой мировой войны финансировались немцами. В действительности дело обстояло гораздо забавнее.
Политическая эмиграция всюду и всегда не особенно разборчива в том, откуда им поступают средства. Так во время Великой французской революции и наполеоновских войн сторонники короля не стеснялись брать деньги у исторических врагов Франции – Англии и Австрии, которые и не скрывали свои интересы: урвать от страны всё, что можно. Как увидим далее, так же будет поступать и российская белая эмиграция.
Революционеры в средствах еще менее разборчивы. У них ведь имеется великая Цель. А для ее достижения все средства хороши. Тем более что революционеры по определению собирались всех «кинуть» – взять деньги и замутить на них мировой пожар, в котором рухнут все «буржуазные» государства. Так что деньги они могли брать от кого угодно. Только вот, давали ли им эти самые деньги? И это на самом-то деле – большой вопрос…
Но для начала немного отвлечемся и рассмотрим общую ситуацию. Мировая война была первой в истории по-настоящему массовой. То есть в ней участвовали миллионы мирных людей, спешно поставленных под ружье. К тому же дело происходило на фоне существовавших массовых движений – профсоюзов, партий и так далее, оказывавших влияние на сознание людей. Прибавим к этому и то, что цели войны никто не мог популярно и внятно объяснить. Что ж тут удивительного, что, кроме чисто военных действий, обе стороны стали применять и иное оружие – от пропаганды до поддержки выгодных им сил. Если говорить о пропаганде, то тут более всего преуспели англичане, сочинявшие сказки о «немецких зверствах» – включая то, что «гунны» варят французских детей в кипящем масле. Читая эти материалы, понятно, у кого учился доктор Геббельс [54] . Остальные тоже старались по мере сил. У Российской империи получалось не очень хорошо. Тут сосредоточились на антинемецкой истерии, направленной против живших в стране немцев. Главный результат этого – произошедшие в Петрограде немецкие погромы. Чему, конечно, порадовались уголовники, дорвавшиеся до грабежа и… агенты немецкой разведки, которые с успехом вербовали помощников среди пострадавших от погромов. Разумеется, все старались поддержать и противоправительственные силы во враждебных странах. К примеру, немцы поддерживали ирландских сепаратистов. России, разумеется, это тоже касалось.
54
Термин «гунны» – это штамп тогдашней психологической войны. Англичане и французы отождествляли себя с «цивилизацией», на которую прут «варвары». Знакомо?
Правда, с Россией была одна тонкость. Для Германии главным фронтом был Западный. (У ее союзников, Австро-Венгрии и Турции, было иное мнение, но кого оно интересовало?) Так что руководство Второго рейха было очень даже заинтересовано, чтобы вывести из игры Россию – в том числе и заключив с ней сепаратный мир. Если быть точным, то в германских кругах имелось два течения. Одно, представленное МИДом и деятелями из стратегической разведки, которая находилась под крылышком данного министерства, было за сепаратный мир. Ему противостояли военные. Эти до самого краха Германской империи говорили: ни к чему нам эти игры, мы и так всех в клочья порвем. Порой преобладала одна сторона, порой другая… [55] Но это уже частности.
55
Даже во время заключения Брестского мира «дипломаты» предлагали не наглеть, а вот «военные» жаждали схватить всего и побольше. Победили вторые. Итог известен.
Кстати, а чем перспектива сепаратного мира была плоха для России? (Разумеется, речь идет не о «похабном» Брестском мире.) Да пусть союзнички и немцы с австрийцами дрались бы друг с другом до посинения, а наши бы в сторонке перекурили. Революция в России все равно бы случилась – но, возможно, не с такими последствиями.
Но это я отвлекся. Суть-то в том, что германские спецслужбы главной своей целью ставили поддержку именно сторонников сепаратного мира. И пытались действовать здесь по разным направлениям.
«Для работы в пользу сепаратного мира была привлечена и фрейлина императрицы Александры Федоровны княгиня М. А. Васильчикова, которая с началом войны осталась в своем имении в Австрии. В марте-мае 1915 г. она обратилась к Николаю II с тремя письмами, в которых сообщала о стремлении Германии восстановить мир с Россией на выгодных для нее условиях и предлагала организовать в какой-либо нейтральной стране сепаратные переговоры о мире между ними».
Николай не ответил, но дело не в этом. Как вы думаете, княгиня работала за идею? Если знать нравы тогдашней придворной публики, в этом можно усомниться.
Попадались на пути немецких спецслужб и откровенные проходимцы. Но они ведь тоже не с улицы пришли.
«Еще в мае 1916 г. в Стокгольме объявился известный авантюрист И. И. Колышко, сделавший в свое время карьеру под покровительством князя В. П. Мещерского и бывший чиновником по особым поручениям у Витте в бытность последнего министром путей сообщения и его литературным агентом. В частных беседах с сыном крупного немецкого промышленника Гуго Стиннеса Колышко заявил, что накануне своего отъезда в Стокгольм он имел две встречи с Штюрмером [56] , с которым обсуждались приемлемые для России условия мира.
Хотя некоторые исследователи и склонны верить, что за спиной Колышко действительно стоял Штюрмер, специально добившийся отставки С. Д. Сазонова с поста министра иностранных дел, чтобы развязать себе руки в вопросе о сепаратном мире с Германией, есть серьезные основания в этом сомневаться. Бывший шеф Колышко
С. Ю. Витте писал о нем в своих воспоминаниях, что, будучи несомненно способным чиновником, он „держит себя при этом по-хлестаковски, т. е. придает положению, которое он имеет в Петербурге, совсем несоответствующее значение; он играл роль человека, как будто бы имеющего большое влияние, одним словом, изображал из себя очень важного петербургского чиновника, чего на самом деле, конечно, не было“.
Точно так же, по-хлестаковски, Колышко вел себя и на переговорах в Стокгольме. Как отмечается в немецких источниках, он представился германскому послу в Стокгольме Люциусу как „русский статский советник Иосиф фон Колышко, заместитель министра финансов при графе Витте и личный доверенный последнего, живущий с начала войны в Стокгольме и пользующийся славой либерального русского писателя…“
Слава „либерального русского писателя“ не помешала, однако, Колышко предложить свои услуги в качестве платного германского агента: он выразил готовность вести в России через газету „Русское слово“ пронемецкую мирную пропаганду, но находившийся в Копенгагене немецкий посланник Брокдорф-Ранцау рекомендовал осторожно отнестись к Колышко и его планам. В июле 1916 г. Колышко снова появился в Стокгольме, на этот раз вместе с князем Бебутовым. В ходе переговоров с немецким резидентом Бокельманом они предложили организовать в России издательство, которое стало бы центром пронемецкой пропаганды. Вовлеченный во все детали борьбы за достижение сепаратного мира Гуго Стиннес согласился одолжить МИД Германии 2 млн рублей на финансирование такого издательства в России».
56
Штюрмер Борис Владимирович. В 1916 году – председатель Совета министров Российской империи.
Как видим, работать пытались на всех уровнях. Разумеется, не прошли мимо и революционеров. Тут на горизонте появился знакомый нам Парвус. Он времени зря не терял. В 1905 году он отметился в Петербурге в самой гуще революционных событий. Был арестован, бежал. Подался в Турцию, где спекулировал оружием и стал на этом деле миллионером. К началу Первой мировой войны он давно уже перестал быть социалистом, хотя сохранял связь с европейскими товарищами, заведя одновременно контакты с германским Министерством иностранных дел. (Напомню, немецкая стратегическая разведка действовала именно под этой «крышей».) Парвус не упустил случая сделать гешефт.
В январе 1915 года Парвус встретился с германским послом в Константинополе фон Вагенхеймом, которому изложил свой план.
«Русские демократы могут достичь своих целей только путем полного уничтожения царизма и разделения России на более мелкие государства. С другой стороны, Германия тоже не добьется полного успеха, если не разжечь в России настоящую революцию. Но и после войны Россия будет представлять собой опасность для Германии, если только не раздробить Российскую империю на отдельные части. Следовательно, интересы Германии совпадают с интересами русских революционеров, которые уже ведут борьбу…»
В марте этот персонаж представил свой доклад «Подготовка массовой политической забастовки в России», более известный как «Меморандум д-ра Гельфанда». Собственно, именно этот документ и служит главным доказательством того, что за развалом Российской империи стояли немцы. Хотя… Есть множество авторов, которые доказывают: за Февральской революцией стояли как раз фран цузы и англичане. А ведь эти-то были заинтересованы в абсолютно противоположном – чтобы Россия продолжала войну любой ценой.
Но что же такого интересного в этом «Меморандуме»? Он описывает план революции в России, который очень похож на то, что случилось в феврале 1917 года. На этом основании делается вывод, что лидеры Февраля именно им и руководствовались. Хотя эти лидеры были поголовно сторонниками Антанты, то есть выступали за продолжение войны. А вот Николай II, по некоторым сведениям, к 1917 году тоже стал склоняться к сепаратному миру.