Чтение онлайн

Самоотчуждение, приписываемое закупу определениями Правды, проявляется и в позднейших свидетельствах источников о закладнях, закладниках, закладчиках… Купцы и смерды, поступавшие в число их [закладников], обеспечивая собою займы, подчинялись власти верителей и подлежали их распоряжениям… Условие о непринимании закладников, помещавшееся в договорах и духовных грамотах князей, сменилось запрещением для тяглых людей вступать в закладники: оно еще яснее показывает, что заклад самого себя есть самоотчуждение… Источники не содержат никаких свидетельств об оставлении звания закладчика вследствие выкупа. Можно даже предположить с некоторою вероятностью, что закладывались по займам безденежным для приобретения… покровительства сильного человека» [58; с. 7–9].

Неволин: «В Правде говорится о найме для постоянных служб и работ… Наемник в Русской Правде называется наймитом, преимущественно же закупом. Уже это название показывает, что существо договора личного найма по Русской Правде состояло в том, что свободный человек запродавал себя другому во временное холопство, что, следовательно, наемная плата, вся или часть ее, выдавалась закупу хозяином вперед в виде займа, который закуп выплачивал своей работой или службою. Договор заключался, без сомнения, словесно, но, может быть, в присутствии свидетелей. Обязанности закупа… вообще исполнять то, для чего он нанялся… Обязанности господина… исправно платить или зачитать в уплату долга следующую ему плату». «Залог назывался закупом, почему в особенности и человек, взявший в заем деньги у другого под залог своей свободы, назывался в древние времена закупом… имение закупное означало имение, взятое в залог (Литовский Статут, разд. 2, ст. 2)» [63; с. 189; 62; с. 339, примеч. 124].

В. Н. Лешков: «Ближайший к состоянию рабов класс русского населения составляли закупы, которых два рода насчитывает Русская Правда, упоминающая отдельно: 1) о закупе – наймите, закупном человеке, вероятно, слуге домашнем, и 2) о закупе ролейном [228] , предполагается, работавшем в поле. Впрочем, в том и другом положении закуп, по закону, находится к господину только в отношении наемника, не более… Можно сказать, что отношения между господами и их закупами основаны в Русской Правде на начале найма, на договоре взаимном и равном [229] … Чем же отличался закуп от свободного работника и почему составлял он отдельный род и класс населения? Тем, что он – закуп, наперед забрал деньги и заживал их работою; тогда как вольнонаемный получал плату после заслуги и работы» [49; с. 155–156].

Чичерин: «Рядом с рабством является в Русской Правде другое зависимое состояние: это состояние закупа. Закупом назывался человек, который за долг отдавался в работу до уплаты… Он называется также наймитом, и действительно это был род личного найма, но с присоединением к этому заемного обязательства (купы). Поэтому такое состояние скорее можно назвать личным закладом, на что указывает и слово: закуп, тождественное с закладом. Впоследствии самое это слово исчезает, и вместо него является название закладня, которое в свою очередь превращается, наконец, в название кабального холопа. Впрочем, и договор найма близко подходил к этому, ибо наемный работник часто получал от хозяина ссуду, которую обязан был возвратить, когда отходил от него. В то время ничего не могло быть естественнее, как такой личный заклад… трудно было найти другое обеспечение для заимодавца… Зависимость была только временная, и он должен был сохранить возможность освободиться от нее уплатою долга… Законные ограничения были слишком недостаточны для обеспечения его свободы. Ими не определялось ни время, которое он должен употребить на господскую работу, ни цена трудов его, ни проценты долга… Бегством он [закуп] как бы разрушал заемное обязательство, и через то заклад поступал в полную собственность заимодавца. Переход в рабство был, следственно, чрезвычайно легок, ибо закупничество составляло нечто среднее между свободою и холопством» [92; с. 154–156].

Ланге: «Закупами, иначе наймитами, назывались свободные люди, бывшие во временном рабстве… Закупы были двух разрядов: 1) нанимавшиеся в услуги к князьям, боярам и монастырям для отработки занятых у них денег и вещей; 2) проданные тем же лицам и установлениям на торгу за долги… Нельзя думать, чтобы должник, свободный человек, продавался прямо в холопство, но, без сомнения, в закупы, тем более что в Правде постановления о закупах следуют тотчас за статьею о продаже за долги… Так как закупы были только во временном рабстве, то оно оканчивалось, как скоро они, находясь в услугах, своим трудом пополняли лежавший на них долг. Впрочем, Правда не указывает на основания, по которым производилась оценка труда. Само собой разумеется, она определялась вообще существовавшей в то время платой за работу». Зато в Литовском Статуте (на близость которого к Русской Правде Ланге не раз указывал) «сказано, что закупу, получавшему присевок [230] для прожитка, засчитывалось за год работы 12 грошей, а не получавшему присевка – полкопы [231] грошей (т. е. 30 грошей)» [47; с. 62–63 и 181].

И. Д. Беляев: «Русская Правда, признавая всех черных людей за один класс общества, без различия – сидели ли они на своих или на общинных землях или на землях частных владельцев, естественно, должна была обратить особенное внимание на последних, чтобы землевладельцы не присвоили их себе и не исключили из членов общества, не лишили их личности… Русская Правда посвятила им под именем закупов шесть статей [А, 56–64]… По Русской Правде закупы ролейные, пахотные, т. е. те, которые впоследствии получили название крестьян, не ясно отличены от закупов неролейных, называвшихся после кабальными холопами. И кажется, в самой жизни русского общества в XII в. еще не было строгого различия между сими двумя разрядами закупов; ибо ролейные и неролейные закупы получали от господ деньги, за которые обязывались работать на господина, и даже назывались просто наймитами и, кажется, отличались от простых наемных работников только тем, что брали деньги наперед, как бы взаймы, тогда как наемные работники получали плату по окончании работы.

Тем не менее, хотя еще не строгое, но уже существовало различие между закупом ролейным и неролейным, иначе не было бы различия и в названиях. Русская Правда представляет только в зародыше впоследствии далеко разошедшиеся два разряда закупов – крестьян и кабальных холопов, т. е. свободных членов русского общества, по собственной воле шедших в работу к другим членам общества, и тем самым вступавших в разряд полусвободных людей. Главное различие между ролейным и неролейным закупом… кажется, состояло в том, что ролейные закупы садились на чужой земле и обрабатывали ее частью на господина, частью на себя; закупы же неролейные работали при доме господина, находились при личных услугах как должники, получившие наперед деньги под залог личной свободы. В этом, по крайней мере впоследствии, состояло главное различие сих двух разрядов закупства».

Ролейные закупы, или крестьяне, живущие на чужих землях, являлись первоначально чем-то вроде наймитов… но как плата, получавшаяся ими за наем, состояла в пользовании участками господской земли, на которых они, при помощи землевладельца, могли иметь хозяйство, – то мало-помалу, при характере наймитов, ролейные закупы получили свои особые черты, которые резко отличали их от простых наемных работников или батраков… Во время же Русской Правды это отличие было неясно, и ролейные закупы близко подходили к наймитам… даже не было определено сроков, когда ролейные закупы могли оставлять своего владельца и переходить к другим» [16; с. 10, 12, 20].

Н. Л. Дювернуа: «Русская Правда знакомит нас с … правом залога… лишь в специальном виде закупничества… Мы отдаем предпочтение конструкции этого института у Неволина и Чичерина… перед той, которую предлагал… Калачов. Одного понятия locatio conductio мало для того, чтобы определить закупничество. Это не просто наем, а сверх того и заем, обеспеченный свободой должника. Это институт, возникший под непосредственным влиянием народного обычая. В Псковской судной грамоте мы найдем нечто соответствующее закупу ролейному в тамошних изорниках [232] . Там будет видна и особая форма разбирательства между господином и изорником: господин ищет своей покруты [233] в заклич [234] , перед людьми, договор совершается публично, мера платы определяется общей мерой заработной платы в известном месте.

Если в вольном Пскове долго держались эти первоначальные формы установления и разбора сделок между господином и изорником, то еще более основания думать, что они были таковыми в рассматриваемую эпоху. Сильный шаг вперед, который делает Псковская пошлина в определении юридических отношений изорника к господину, заключается… в том, что средством обеспечения требований служит не свобода изорника, а его имущество. Итак, закладное право Русской Правды видно едва в своих первых проблесках». «Ролейный закуп сидел… на земле частного собственника; его отношения к землевладельцу были в настоящем смысле отношениями лица к лицу, основанными на частном праве, не определенными ничем, кроме личного интереса.

Что же это было? Это была полусвобода, с которой один шаг низводил в рабство… Вот что значило сидеть на земле частного землевладельца. Если на западе довольно было подышать один год чужим воздухом, чтобы стать крепостным того землевладельца, который считал своим и воздух (Luft macht eigen), то у нас, хотя и не было такого изобилия юридических миазмов, – однако тоже достаточно сделать лишний шаг за околицу, чтобы оттуда воротиться холопом, достаточно совершить воровство… Закуп оттого только, что он закуп, не может пойти в свидетели всюду, куда пойдет свободный. Такова сила частного права!» [36; с. 113, 128–129].