Чтение онлайн

– А вот и твой отель, – возвестил Макс, указывая на белоснежное здание истинно королевского величия, белой чайкой распростершееся над гаванью Монте-Карло.

– Hermitage, – прочла я вслух надпись на фронтоне.

– Национальный памятник архитектуры, – тоном опытного гида доложил Рене. – Охраняется государством. Построен в 1900 году, стиль Belle Epoque. Фасад очень напоминает дворец принца Монако. Там, внутри, такой зимний сад! Витражи, кстати, сам Эйфель делал. Hermitage – это марка! Один из лучших отелей Лазурного Берега, да и всей Европы.

– Умолкни, а? – попросил Макс. – Мы сюда не на экскурсию приехали.

Он, конечно, был не прав: никакая информация о моих будущих владениях не могла быть лишней, но, как истинная аристократка, я промолчала, искусно переведя разговор на другое.

– Насчет роскоши и удобств мы еще посмотрим, – я деланно скривилась. – В Куршевеле в Le Lana нам тоже золотые горы обещали, а оказалось, никакого сравнения с Le Byblos.

– Даша, ты отдыхаешь в Куршевеле? – удивился Рене. – Но это же безумно дорого…

– Привыкла, – пожала плечами я. – Что поделаешь? Я уже не в том возрасте, когда меняют привычки. Да и статус не тот.

– Дашка у нас звезда такого уровня, что просто не может себе позволить остановиться в какой-нибудь дыре, – объяснил Макс.– Скажи, много ты видел журналистов, которые здесь, в Hermitage, живут? То-то! А Дашке при ее популярности заказчики просто другого и не предложат.

– Понимаю, – как-то вмиг оробел Рене. – Извини, Даша, я не знал. Мы вообще мало что знаем о России. Только криминальные новости, да и то – по работе.

– Ладно, не тушуйся, братан, – обнял его Макс. – Дашка – нормальная девчонка. С ней можно без церемоний. Но – с пиететом.

– Понял, – серьезно ответил Рене и потащил ко входу мой чемодан, полный принцессиного приданого.

– Дашутка, все, пока, – махнул рукой Макс. – Рене меня подбросит в мой пансион. Отдыхай. Обедай одна, я объявлюсь только к вечеру.

– Пока, – мило помахала я Максу. И тут же повернулась к Рене, уже вручившему мое кожаное чудовище подскочившему служащему отеля. – Tant que! Jusqu’`a la rencontre!

Рене церемонно поклонился, и парни уехали.

Я равнодушно осмотрелась, отмечая роскошество гостиничного холла, бежевую свежесть ковров, изысканность растений, составляющих настоящую аллею. То есть всем своим видом я изображала полнейшую индифферентность к окружающему гламурному шику. Оформляющий меня портье вместе с ключами от номера выдал прелестную золотую картонку.

– Это наша карта, мадам, – улыбнулся он, как десяток молодых аленделонов. – По ней вы сможете бесплатно посещать казино Монте-Карло, пляжный клуб, пользоваться бассейном с морской водой, сауной, турецкой баней и фитнес-центром, в который можно попасть, не выходя из отеля. Кроме того, эта карточка дает 50-процентную скидку на аренду теннисного корта в Monte-Carlo Country Club и на игру в гольф в Monte-Carlo Golf Club. Надеюсь, вам у нас понравится.

– Мне уже нравится, – мило отозвалась я, памятуя, что здесь, в Монако, я должна оставлять приятное впечатление абсолютно у всех. От поваров до олигархов. – Если можно, доставьте мне в номер чашечку кофе и стакан сока.

– Манго? Клубника? Грейпфрут?

– Яблочный, – сыграла я в обычную неприхотливую девушку. – Обычный яблочный. Из зеленых плодов, пожалуйста.

– С удовольствием, мадам, – снова поразил меня своей улыбкой портье. – Жан. Меня зовут Жан. Всегда к вашим услугам.

Если бы Hermitage был первым на моем коротком пути по миру дорогих отелей, я бы точно до номера не дошла. Но, поскольку в моем послужном списке геройской розой алел Куршевель, я мужественно преодолела шикарную лестницу, блистающую золотом и шелестящую пальмовыми ветками, и грациозно ступила в собственный номер.

То, что основное пространство и тут будет занимать кровать, можно было предугадать, и не бывая в Монако. Эта кровать была поистине королевской! С резным белым подголовником, белоснежным же, затканным шелковыми розами, покрывалом…

Тайком оглянувшись, будто кто-то мог меня увидеть, я даже приподняла белье, надеясь обнаружить под периной тщательно замаскированную горошину. А вдруг?

Всю стену над кроватью занимал роскошный гобелен. На источающем свет холсте цвели роскошные красные розы, такие же гвоздики и маки. Они производили настолько реальное впечатление, что мне захотелось погладить по особому оттопыренный лепесток ближней пурпурной красавицы… Таким же гобеленом оказались разнаряжены две невесомые подушки, украшающие кровать. Белые, в тон покрывалу, прикроватные лампы на прелестных бронзовых ножках, алый, в тон цветов, торшер в просвете огромного открытого окна, за которым сверкала синяя гавань с ослепительными сонными яхтами по всей акватории.

Звякнул какой-то невидимый колокольчик, приоткрылась дверь, ровно на толщину моего мизинца.

– Мадам? – послышался густой, как шоколад, бас. И в номер вплыла изящная тележка с серебряным подносом, на котором стоял совершенной формы кофейник и изящный хрустальный графин с соком. Между кофейником и графином лежала, будто спрыгнувшая со стены, роза… – Мадам, – повторил чернокожий великан в белой ливрее. – Ваш кофе и ваш сок.

Он скрылся так же стремительно, как и появился, всего лишь переместив принесенное с подноса на изящный столик, который подкатил к красному, как принесенный цветок, креслу. И только когда за ним закрылась дверь, я обнаружила, что кроме кофе, сока и розы на столике осталась чудесная фарфоровая чаша с клубникой, аромат которой тут же заполонил весь номер…

Я уселась в кресло, расположившись напротив окна, чтобы насладиться бирюзой воды и неба, сливающихся в единое целое, плеснула глоток кофе, отправила в рот восхитительную ягоду.

Что ж, моя жизнь в статусе почти принцессы начиналась совсем неплохо.

Первое княжеское утро началось для меня с уже привычных процедур. Я понежилась под теплым душем, осторожно нанесла мазь на свою многострадальную грудь, придирчиво оглядела себя в чистейшее серебряное зеркало. Конечно, некоторая припухлость и синячки еще присутствовали, да и аккуратные шовчики под розовыми полукружьями сосков были немного заметны, но если убрать верхний свет и создать интимный полумрак, то моя новая грудь смотрится великолепно. Два тугих яблока идеально налитые и просто жутко сексуальные! Жаль, дотрагиваться было еще больно. Пришлось упаковать это чудо природы в привычное утягивающее белье. Но даже в нем, скромно-бежевом, без всяких гламурных изысков, я выглядела по меньшей мере Венерой. Или кем-то там еще из античных богинь. Словом, достойной пра-пра-правнучкой Аполлона.

Сверху я натянула легкий приглушенно-зеленый, под цвет глаз, джемперок Miu-Miu, который потрясающе подчеркнул высокую грудь и тонкую талию, юбку от Dior с томными воланами, разместившимися в идеальном беспорядке на разновеликой высоте от бедер и еще больше подчеркнувшими мою просто голливудскую стройность. Некоторая заминка вышла с верхом костюма. Короткий пиджачок, полагавшийся в пару к юбке, мне, безусловно, очень шел. Но он, во-первых, закрывал грудь, а во-вторых, упрятывал от мужских глаз талию. Ни то ни другое мне в данный момент не требовалось. К чему? Мой будущий супруг еще не прибыл, а от всех остальных чего же такую красоту прятать? Поэтому, покрутившись перед зеркалом и перемерив полчемодана, я выбрала скромную трикотажную курточку на молнии от Sonia Rykie, достаточно свободную, чтобы в расстегнутом виде она вполне открывала и талию, и грудь, и в то же время очень легкую.

Если на улице будет настолько тепло, что можно обойтись лишь джемпером, я пристрою курточку на плечи. Или на бедра, завязав в небрежный узел рукава. Стильно и просто. Дополнили мой изыс канный облик лодочки от Manolo Blahnik.

Я с удовольствием оглядела себя в зеркале и сделала вывод, что все-таки в Куршевель съездила не зря. Ничего подобного в моем гардеробе до той поездки не присутствовало. Да и там, если бы не эта странная история с пропавшей сумкой и последовавшая гуманитарная помощь родственников, мне бы и в голову не пришло участвовать в разграблении местных бутиков. По крайней мере в таком масштабном. Все-таки чуждый мне олигархический образ жизни, к которому я приобщилась на этом зимнем курорте, имел свои положительные стороны. Иначе в чем бы я сейчас покоряла Монако? Кому тут объяснишь, что ты – журналистка, хоть и очень известная, и пробиваешься по жизни сама, своим трудом и талантом?