Чтение онлайн

Встречают по одежке – это я в Куршевеле четко уяснила. Или по знакомству. Которое, в свою очередь, тоже начинается с одежки.

– Дашка, – ввалился в номер свежий и источающий дорогой парфюм Макс. – Ну ты хороша! Честное слово, если бы я не был обручен с твоей племянницей… Это была наша с ним привычная игра, потому я и ухом не повела.

– Ты, конечно, еще не завтракала? Я тоже. Пойдем?

Мы спустились в ресторан. Курточку я небрежно держала указательным пальцем на плече. Жалко, народу за столами почти не было. Две какие-то мадамы с печеными яблоками вместо лиц. Зато весь обслуживающий персонал вытянулся чуть ли не в линейку и провожал меня откровенно восхищенными взглядами. Я даже нарочито споткнулась, чтобы элегантно поправить лодочку, вернее, обратить внимание на свои тонкие аристократические щиколотки.

– Зря стараешься, – шепнул мне Макс. – Просто они тут так вышколены, чтобы пожирать клиентов глазами.

Ну не подлец, а? Что, я не отличу профессионально поставленного взгляда от искренне восхищенного?

Мы уселись за стол, и перед нами тут же оказалось блюдо со свежайшими круассанами, несколько вазочек с джемами и слезящееся, вычурно нарезанное масло. Тут же подскочила ослепительная брюнетка в красной юбчонке и белом кружевном фартучке, стрельнула глазами в Макса и застыла с вытянутым на руках подносом.

– Чай? Кофе? – спросил мой спутник.

– Чуть позже, – элегантно махнула рукой я, – а то остынет. Сначала поедим.

– Что ты есть собралась? – удивился он. – Все перед тобой. Континентальный завтрак. Тут другого не подают. Кофе, пожалуйста, – обернулся он к бело-красной брюнетке.

– Как это? – возмущенно зашипела я, впрочем ослепительно при этом улыбаясь. – А сыр? Ветчина? Или каша какая-нибудь?

– Дашка, сыр и ветчина в лавке за углом. Давай быстренько схаваем эти круассаны, а потом где-нибудь поедим по-человечески.

Вот тебе и первое разочарование. Конечно, если им делать нечего, то можно хоть пять раз до обеда позавтракать. А тем, кто работает? Им что, в голодный обморок падать?

– Давай тут что-нибудь закажем, – предложила я, опять же вспомнив наши с Юлькой завтраки в Куршевеле.

– Не принято, Даш. Если ты сейчас начнешь лопать, как дочь прачки, кто поверит, что ты – принцесса?

Аргумент был убийственным. Вздохнув, я надломила круассан, впихнула в теплую глубину кусочек масла, бухнула туда же по ложке из всех трех вазочек с джемами. Не могу сказать, чтобы это было невкусно, не буду врать. Но такой десерт хорош к чаю, когда ты уже сытно поела. А вот если вместо, то… Судя по Максу, его-то французские булочки вполне устроили. Дай волю – сожрал бы все блюдо. А также все масло из масленки. Джем, правда, он не одолел. Видно, во рту уже слипалось.

– Пошли, – поднялась я.

Глядя на этого обжору, я еще больше захотела кусок простой вареной колбасы. «Докторской» или «Останкинской». Да и «Краковская» вполне бы сгодилась.

– Погоди, Даш, дай доесть, – прошамкал мой будущий зять набитым ртом.

Пришлось снова сесть и мелкими глоточками, будто смакуя, выпить треть стакана апельсинового сока, который, кстати, я терпеть не могла и потребляла только с кампари. У меня с детства была аллергия на цитрусовые. От одной апельсиновой дольки лицо могло обсыпать так, будто я краснухой болею. От сока, правда, такого не случалось, но вдруг…

– Ну, – встал наконец ненасытный опер, – пошли. Нам сегодня надо обойти и изучить все княжество, чтобы ты со знанием дела могла рассуждать о местных достопримечательностях.

– А лавка? – напомнила я.

– Какая лавка? – оторопел Макс.

– С колбасой и сыром, сам сказал, за углом!

– Ну…

– Чего – ну? Давай, дуй туда, купи того и другого, а я пока кофе в номер закажу.

– Ты серьезно? – не поверил Макс.

– Еще как. Мне питаться хорошо надо. Я – больная. Забыл, что ли? Как я голодная гулять пойду?

Честное слово, я нисколько не лукавила. Выйти из дома без завтрака, причем плотного, я категорически не могла. Потом уже, днем, мне легко было обойтись и без обеда, и без ужина, но завтрак – это святое! Что поделаешь, все мы родом из детства. А в детстве меня утром всегда как следует кормили. И перед школой. И перед университетом. Без солидного утреннего бутерброда жизнь моя становилась скучна и тосклива. Я злилась без всякого повода, раздражалась, короче, сама себе была противна. Поэтому лучше не экспериментировать. И плевать я хотела на все аристократические традиции! Свои введем, когда придет время! Митя, думаю, меня в этом поддержит.

Когда Макс вернулся из вожделенной лавки, в моем номере уже стоял горячий кофейник и запотевший от тепла фарфоровый сливочник.

– Как в тебя столько влезает? – покрутил головой Макс, наблюдая за тем, как стремительно тает хрустящая колбаса длинного французского батона, щедро сдобренная роскошной ветчиной и неведомым, порезанным на тончайшие полукружья, желтым сыром.

Впрочем, примерно половину принесенного этот лицемер охотно употребил сам.

– Чтобы не пропало, – логично пояснил он.

Наконец, опустошив кофейник и запив для верности типично российский завтрак персиковым соком из гостиничного бара, мы выбрались на улицу.

И сразу окунулись в атмосферу праздника.

Все сверкало, звенело и пело. Солнце плескалось в синей, будто специально подкрашенной воде. Белые мягкие облачка цеплялись пушистыми лапками за верхушки оранжевых гор, и если долго смотреть вдаль, в сторону моря, то бухта и небо сливались в единое целое, так, что было уже не понять, где вода, а где воздух. И яхты на голубом блюдце становились белыми облаками, спустившимися с неба, а облака, наоборот, приобретали очертания белоснежных морских аристократок.

По улицам прогуливались нарядные люди, не ходили, не шлялись, а именно прогуливались – степенно и вальяжно. Никто никуда не спешил! Верно потому, что в этом месте ни у кого из присутствующих просто не было никаких дел. И сама эта жизнь, праздная и праздничная, представлялась самым главным делом, которому стоило посвящать минуты, часы, дни, короче – все время.

Сказать, что сам город, поразил меня своей неземной красотой – вовсе нет. Ничего такого, супер-пупер, я не обнаружила. Ну дома, просто вырастающие из скал и налезающие один на другой. Так это не от хорошей жизни – места в княжестве маловато. Ну дворцы, от старинных, которым, наверное, столько же лет, сколько династии Гримальди, до так себе, вполне привычных, век, так, девятнадцатый-двадцатый. Полно кафешек, где ведутся, судя по лицам, бесконечные умные беседы ни о чем. Пальмы. Мандариновые деревья. Цветы.

Красиво, спору нет, чистенько, ухожено, но уж чтобы заходиться от восторга – увольте. Европа как Европа. Конечно, если бы опять же я нигде больше не была, то… А так…

Макс, кстати, со мной был совершенно согласен. Но тут же сказал:

– Родину не выбирают. Раз выпала тебе судьба быть принцессой Монако, значит, будешь. И нечего нос воротить.

Я, собственно, и не воротила. С чего? Если иметь все окружающее в виду, как место для жизни, то – вполне. Здоровый морской воздух, приличное общество, почти полное отсутствие преступности, как меня профессионально заверил мой компаньон. Интересно, для частных самолетов тут площадки есть? Или хотя бы для вертолетов? Ну чтобы в Ниццу без конца не мотаться. Работать-то я не брошу, значит, придется по миру колесить. Да и с официальными визитами ездить туда-сюда замучаешься.