Чтение онлайн

– Это все из-за тебя! Это ты виноват! – кричал Боумен.

– Я? – переспросил Льюис, удивившийся такой сильной реакции своего начальника. Он отвечал за смену защитников, а потому виноват был именно он. По крайней мере, так это видел Боумен.

– Я больше не хочу видеть Фетисова на льду! – кричал тренер. – С меня достаточно!

После этого Слава практически не выходил на площадку. На четырнадцатой минуте третьего периода он заработал удаление, когда его команда вела с разницей в три шайбы. Боумен снова вскипел и гневно посмотрел на Льюиса. Тот понял намек.

– Чтобы больше он на льду на появлялся, – резюмировал Льюис.

Последние пять с небольшим минут своей блестящей карьеры Фетисов досматривал со скамейки.

– Так что получается, я посадил Славу Фетисова на лавку в последнем матче его карьеры. Думаю, он до сих пор это помнит. Но считаю, тут виноват Скотти. Слава, это был не я! Это был Скотти! – восклицает Льюис.

Спустя два десятка лет Шэнахен по-прежнему благодарит судьбу за то, что она подарила ему друга и партнера по команде в лице Славы Фетисова.

– Для меня было честью познакомиться и играть с ним в одной команде – в начале моей карьеры, когда мы снова встретились в Детройте, – утверждает Шэнахен. – Даже теперь, когда я вспоминаю Славу Фетисова, он видится мне королем – на льду и за его пределами.

Коммунисты управляли Советским Союзом беспощадной силой и мощью, что слышно и из слов их национального гимна (вариант, который был при Сталине):

Когда знаменитый красноармейский хор исполняет песню – она катится несокрушимым потоком. Облаченные в парадную форму солдаты во весь голос пели эпическую оду родине на торжественном открытии перед двумя памятными матчами между советской сборной и звездами НХЛ, проводившимися в рамках Рандеву-87 в Квебеке – предстоял пятидневный международный праздник хоккея. Мероприятие было решено провести вместо ежегодного «Матча всех звезд» в тот момент в истории спорта, когда политические интриги вышли на первый план. Ключевой игрок главного звена советской сборной Игорь Ларионов чувствовал себя неловко, оказавшись в эпицентре событий.

Недельный фестиваль в канадском Квебеке стартовал в понедельник 9 февраля банкетом на полторы тысячи человек, во время которого подавали десять блюд, а затраты на каждого гостя составляли 350 долларов. На банкет были приглашены игроки обеих команд, а также пресса. Их обслуживали известнейшие повара из Канады, Советского Союза и США. Еще до того, как начали подавать десерт, среди журналистов поползли слухи о тайной встрече двух звездных центрфорвардов обеих команд – лучшего бомбардира НХЛ Уэйна Гретцки и Игоря Ларионова, который тогда был вторым по очкам в советской лиге. Ларионов уже был известен и почитаем в энхаэловских кругах. Права на него принадлежали «Ванкуверу».

Ходили даже разговоры о том, что Ларионов может под влиянием Гретцки воспользоваться этой возможностью и сбежать в НХЛ. Это, безусловно, стало бы позором для СССР. Вообще-то это было бы плохо для хоккея в целом – ведь Россия и Канада поддерживали тогда перемирие после Холодной войны на льду, длившейся десятилетиями. Более того, все, кто знал Ларионова – а таких было немного, поскольку он был закрытым и сложным молодым человеком, – понимали, что если он и уедет когда-нибудь из Советского Союза, то только легально, настаивая пусть и на неохотном, но все же благословении от властей.

Поскольку Ларионов находился под постоянным подозрением со стороны коммунистической верхушки, он прекрасно понимал, что ничего хорошего от слухов о его очередной встрече с Гретцки ждать не стоит. Игорь уже однажды попал в неприятную историю, когда в монреальской прессе прошла информация о том, что в сентябре 1984 года он зажигал на вечеринке с Гретцки и другой звездой «Эдмонтона» Полом Коффи во время розыгрыша Кубка Канады. Ларионова из-за этого посадили под домашний арест, а также отстранили от участия в заграничных международных турнирах почти на полтора года. В одном своем интервью на Рандеву-87 он назвал ту информацию ложью и заметил, что хоть и встречался с Гретцки, с которым подружился во время Кубка Канады-1981, но после матча сразу же вернулся в гостиницу.

– Ни на какую вечеринку с Уэйном я не ходил, – утверждал Ларионов. – Гретцки пошел туда без меня, а я лег спать. Ни на какой вечеринке я не был.

А вот в Квебеке на той неделе было настоящее пиршество хоккея, которое к тому же совпало с Carnaval de Quebec – ежегодным зимним фестивалем этого региона. События беспрецедентного праздника хоккея включали в себя выступления не только местных артистов, но и красноармейского хора и балетной труппы знаменитого Большого театра; а кроме того, бизнес-ланч с президентом «Крайслера» Ли Якоккой, чья компания была тогда одним из главных спонсоров НХЛ, бранч в музее, зал которого был украшен самим Пьером Карденом так, чтобы напоминать об убранстве парижского ресторана «Максим», показ моды, и самое главное – грядущее глобальное событие, которое навсегда изменит хоккей: видеообращения с посланиями мира от президента США Рональда Рейгана и председателя Верховного Совета СССР Андрея Громыко.

Перенесемся на четырнадцать лет вперед. Отпраздновав шестью днями ранее свое сорокалетие, Игорь Ларионов стал самым возрастным игроком Национальной хоккейной лиги (и это не было поводом для гордости, он ненавидел обсуждать свой возраст).

Профессор выступал за «Флориду», которая принимала дома «Колорадо». Он слушал американский гимн и светился от гордости. Впрочем, тем субботним вечером в декабре 2000 года это не было связано с тем, что он выступал в лучшей профессиональной хоккейной лиге мира. Скорее дело было в том, кто этот гимн исполнял.

Когда-то Ларионов противостоял тирании коммунистической системы, зачастую сталкиваясь с жесткой критикой со стороны общества, и рисковал навсегда лишиться любимой игры, которая значила для него больше, чем жизнь. А теперь он слушал, как его дочери Аленка и Диана исполняют государственный гимн Америки в местечке под названием Санрайз – это пригород Майами, где проводит домашние матчи «Флорида». Его переполняли эмоции.

– Вы только представьте себе – я мечтал об этом пятнадцать лет назад. Мечтал, чтобы мои дочери росли в Америке и пели национальный гимн США, – сказал мне Ларионов после игры.

Петь его дочери начали еще несколько лет назад, и вот теперь задолго до завершения карьеры Ларионов понимал, что наступил счастливый конец его мучений.

– Я представитель старой школы, коммунистической системы. Я никогда не был врагом, но народ считал по-другому. Две разные страны. Две разные системы.

В итоге он добился права эмигрировать в Северную Америку и прибыл в Ванкувер, чтобы начать карьеру в НХЛ – менее чем через три года после ничьей в двухматчевой серии против сборной звезд лиги в Квебеке. Аленке совсем недавно исполнилось три года. Диана родилась в Ванкувере. Сын Ларионова, Игорь Игоревич, появился на свет в Детройте.