Чтение онлайн

Эта стратегия считалась чужеродной для игроков, воспитанных в Канаде и Соединенных Штатах, где им прививали хоккей по схеме север-юг (вертикальная игра от ворот до ворот). А крайних нападающих натаскивали оставаться на своих флангах и старательно играть в тело.

– Мы выросли в Северной Америке, где нас учили всегда двигаться вперед, – объясняет Айзерман. – Входишь в зоны. Катишь от линии до линии. Вошел в зону с шайбой – отлично. Если нет, кати за ней. У них же был совершенно другой подход.

В итоге Ларионов создавал свободное пространство или же видел кого-то из своих партнеров, летящего через среднюю зону, – и ловко отправлял шайбу прямо ему на крюк.

– Они играли в хоккей с совершенно другим подходом и абсолютно другой логикой, – говорит Айзерман, и в его словах чувствуется восторг.

То же самое происходило и в раздевалке «Ред Уингз». Несмотря на то что Игорь нечасто брал слово, все в команде его уважали, включая тренеров. И поражались, с каким глубинным пониманием он может рассуждать не только о хоккее, но и о мировой политике, театре, зарубежном кинематографе, изысканном вине, футболе, шахматах и многом другом.

– Его же не просто так прозвали Профессором, – объясняет защитник Никлас Лидстрем, один из альтернативных капитанов команды. – Он был очень умным, а его мастерство на льду ни для кого не было секретом. Он был примером не только для молодых русских ребят, но и для всех в команде. Все уважали его, потому что понимали, через что ему пришлось пройти, чтобы сюда приехать.

Сам Ларионов описывает свою игру так, что его роль на площадке кажется невероятно сложной, но в то же время предельно простой и невозможной.

«Моя задача состояла в том, чтобы все были довольны, потому что все хотят быть на первом плане. Всем хочется, чтобы про них на следующий день написали в газете, – делится Ларионов. – Кто забивал голы? Кто попал в хайлайты? Так что моя задача состояла в том, чтобы помочь в обороне, отобрать шайбу, а затем в атаке отдать ее крайним нападающим. У меня так было и в России с тройкой КЛМ, и в Детройте.

Я знал способности каждого игрока, так что мне надо было выбирать, кто сейчас в лучшей позиции. Вот я вижу, что Коззи покатил по флангу. Может быть, он уведет за собой пару человек. Потом я вижу, что Сергей катит сзади на полной скорости. Слава Фетисов видит меня в центре и делает передачу. И теперь мне надо быстро выбрать, куда дальше пойдет шайба. Владди тоже подключается к атаке. Так что, как видите, у меня есть варианты. Но принимать решение надо быстро, потому что игра идет на очень высоких скоростях, и при этом еще нельзя опускать голову.

Моя задача – руководить атакой: пойдет она через правый край, через левый или через центр. Мне было приятно играть с ними. Они голодны и всегда в нужном месте. Мне предстояло выбрать правильного адресата для передачи. Я так и играл, чтобы все были довольны. Но это большая ответственность».

За пределами площадки Ларионов был не менее захватывающим и интересным человеком. Он привносил с собой в раздевалку утонченность, которую редко встретишь в профессиональных спортсменах.

– Очень тонкий и прекрасно воспитанный человек. Он играл в шахматы в самолете и знакомил партнеров по команде с изысканными винами, – рассказывает Дэйв Льюис, помощник Боумена. – Так он и получил свое прозвище. Потому что выглядел как профессор. Думал как профессор. Разговаривал о политике. Каждый день привносил на площадку широкий взгляд на разные вещи. Он рассказывал о том, что происходит в мире, чем не могли похвастаться другие игроки.

Стюардесса Дэниз Хэррис, работавшая на клубном самолете, заметила серьезные культурные перемены на борту после того, как Ларионов перешел в «Детройт» и стал приносить с собой шахматы, когда команда отправлялась на выезд.

– Он всегда был спокоен. Постоянно о чем-то думал, строил стратегии, – рассказывает она. – Шахматы – это стратегическая игра, где все основано на ходе и противоходе. Думаю, некоторых игроков это удивило. Они привыкли играть в карты, сплевывать табак в стаканчики, попивать пивко. И тут вдруг у нас начинает звучать классическая музыка – в другом конце самолета, где пьют изысканное вино, играют в шахматы и читают книги. Но Игорь никогда никого ни в чем не упрекал. Он никогда ни перед кем не выпячивался. Он просто показывал, что жить можно и так. Он был тихим лидером.

Вскоре в шахматы в самолете начали играть не реже, чем в карты, а Хэррис приходилось брать на борт запас не только пива, но и для вина.

– Хоккеисты ведь не тупые, – говорит Айзерман. – Некоторые из них очень даже умные ребята. Просто наши интересы просты и не очень разнообразны. У Игоря же все было иначе. Он очень умный, очень начитанный, всегда в курсе мировых событий. Он очень интересный человек, с ним приятно сходить на ужин, поговорить и послушать о жизни, о его достижениях, узнать взгляд на многие вещи. Он был уникальным спортсменом с интересной манерой. Он играл с головой. Был блестящим спортсменом, всегда держал себя в потрясающей форме и следил за собой. Инстинктивно продумывал каждый свой шаг на льду.

Айзерман и его партнеры были восхищены рассказами Ларионова и Фетисова о том, как они жили до НХЛ.

– Нам нравилось слушать их истории о том, как они росли и играли в России, как им удалось вырваться в Северную Америку, – делится Айзерман. – Мы поражались тому, через что им пришлось пройти, что для этого надо было сделать. Мы ценили, по-настоящему ценили их жизненный опыт. Они любили побеждать. В России только и делали, что выигрывали. Они и сюда приехали, чтобы всем доказать: «Смотрите, мы и в этой лиге можем играть. Мы и тут можем быть хорошими игроками. Мы и тут можем побеждать». Я очень ценю все то, через что они прошли, как они хотели измениться. И в итоге сыграли огромную роль в команде, которая завоевала Кубок Стэнли.

27 октября 1995 года на арене «Сэддлдоум» в Калгари комментатор матчей «Детройта» Дэйв Стрэдер понял, что стал свидетелем исторического события в Национальной хоккейной лиге. Он не растерялся и воспользовался случаем. «Ред Уингз» в одну калитку выиграли со счетом 3:0, а Стрэдер захватил с собой при выходе с арены две копии протокола, чтобы сохранить их для истории.

Четыре месяца назад «Детройт» вышел в финал Кубка Стэнли, где унизительно уступил «Нью-Джерси» всухую. Тем не менее ожидания болельщиков и прессы вновь были невероятно высокими. Однако новый сезон начался с похмелья. Из первых девяти матчей «Детройт» выиграл всего четыре, проиграл три и еще два свел вничью. То взлет, то посадка, и это было не совсем то, на что рассчитывали болельщики с руководством клуба.

Но все круто изменилось тем вечером в Калгари. И та и другая скамейки, равно как и 19 001 болельщик на забитой почти под завязку арене почувствовали сейсмический толчок в НХЛ. Это произошло уже на первых минутах встречи, когда наставник «Детройта» Скотти Боумен выпустил на лед первую в истории лиги Русскую пятерку.

Недавно перешедший в команду Игорь Ларионов играл в центре, по краям от него располагались Сергей Федоров и Слава Козлов. На синей линии расположились два бывших капитана советской сборной – Слава Фетисов и Владимир Константинов. Международный хоккей без стука ворвался в НХЛ, и это вскоре взорвет давнее мнение, особенно широко распространенное в Канаде, что чем больше в команде играет европейцев, тем меньше шансы на успех. Менеджер «Крыльев» Джим Дэвеллано своими ушами слышал в раздевалке команды от одного из опытных ветеранов, который не скрывал своего отношения к легионерам: «Джимми, вот ты все драфтуешь и драфтуешь этих европейцев, а они мягкотелые. Мы с ними никогда не возьмем Кубок Стэнли».

Ларионов как никто другой в истории хоккея умел анализировать ситуацию. Он понимал значимость той игры в Калгари, а также каким предметом гордости она была для советских игроков и болельщиков. Противостояние «Мы vs Они» между Советским Союзом и Канадой обожали в обеих странах за его неистовость, которая всегда была страстной, а подчас и жестокой. Например, один канадский игрок словно топором рубанул клюшкой по голеностопу российскому хоккеисту и сломал ему несколько костей.

Да, на протяжении всей истории это было противостояние стран. И вот теперь «Ред Уингз» решили объединить русских в одну пятерку и выставить ее на матч НХЛ, смешав две абсолютно разные системы. Ларионов признался в разговоре с журналистами после матча в Калгари, что на пятерых советских игроков легла немалая доля ответственности в этот исторический момент.