Чтение онлайн

– Мы все выходили на лед в красно-белой форме с крылатым колесом на груди, – напоминает Ларионов. – Мы играли за «Детройт Ред Уингз». Это не Россия и не ЦСКА. Мы стали «Ред Уингз». У нас были российские паспорта, но мы играли за «Детройт». Мы думали только об успехе. Так что мы должны были доказать всем, что наша главная цель – победа в Кубке Стэнли. И неважно, что там считает пресса. У нас был еще один шанс. Надо было воспользоваться им. У нас все должно было получиться.

Последние рюмки наполнены, последние тосты произнесены. Игроки, пошатываясь, расселись по такси и отправились назад в гостиницу. На часах было почти четыре утра. Они искренне насладились редким свободным вечером. Ничего страшного не произошло. Никакие командные запреты нарушены не были. Большинство клубов в дни перед матчами устанавливали комендантский час на 23 часа, но поскольку на следующий день игры не было, хоккеисты могли делать что хотели. Они наслаждались всеми прелестями взрослой жизни. Самой большой проблемой было выбраться из кровати через несколько часов, чтобы успеть на рейс в другой город.

А также встретиться лицом к лицу с тренером.

Ходили легенды о том, как пристально Боумен следил за тем, чем игроки занимаются в свободное время. Например, попросит у кого-нибудь прикурить, и игрок даст ему коробок спичек. А через пару дней Боумен что-то объясняет своим подопечным и в конце скажет что-нибудь вроде: «Да, и вот еще. Вы слишком много времени проводите в…» И назовет клуб. А игроки теряются в догадках, откуда тренер узнал о том, что они там были. Тут-то и выяснится, что название клуба было на коробке спичек. И ведь он даже не курил…

Или же Скотти прибегал в лобби отеля с клюшкой и маркером и за хорошие чаевые уговаривал носильщика сделать ему большое одолжение. «Когда игроки вернутся, попросите расписаться на клюшке. Это для одного больного мальчика. Не говорите им только, что это я вам сказал». Поскольку Боумен разговаривал с носильщиком незадолго до 23 часов, следующим утром он точно знал, кто из его подопечных нарушил комендантский час – по их же собственным автографам.

Тем мартовским утром игрокам надо было отправляться из Лос-Анджелеса в Сан-Хосе. По прилете они сели в автобус и сразу поехали на каток. «Это и выходным-то не назовешь», – наверное, подумали они. Когда же Боумен заговорил про ужин накануне, некоторые из них догадались, откуда вдруг нарисовалась эта неожиданная тренировка. Особенно после того, как он добавил:

– И меня ведь не позвали! Так что сегодня будете кататься!

Затем он снова дунул в свисток, игроки начали наматывать круг за кругом. И это была лишь разминка. Затем он выстроил их в ряд, и началась серия спринтов от одной синей линии до другой. Небольшая пауза, а затем очередная трель свистка, и упражнение возобновлялось. Игроки называют это «челночным бегом» – он длится сорок пять минут и за это время никто не касается шайбы. Хоккеисты катаются до тех пор, пока ноги не превратятся в резину, ноющие от боли легкие не начнут жадно глотать воздух, а содержимое желудка не встанет комом в горле.

– Хорошо покатались, в высоком темпе, – вспоминает Ларионов. – Это было небольшим наказанием за прекрасный вечер в Лос-Анджелесе. Пришлось потерпеть… Со стороны Скотти было очень мило заставить нас тренироваться.

Тем не менее Боумен не сердился по-настоящему. Он всего лишь играл роль наставника, который хорошо чувствует свою команду.

– Я видел, что Скотти разобрался в ситуации, – вспоминает Лидстрем. – Он понимал, почему это произошло и зачем они так поступили. Мне кажется, Скотти это даже понравилось – что именно русские сделали что-то для остальных игроков.

На следующий день «Ред Уингз» просто уничтожили «Сан-Хосе» со счетом 7:4. В каком-то смысле они были уже другой командой, если сравнить с несколькими днями ранее. Вот только вопрос с «Колорадо» был все еще не закрыт, а время подходило к концу.

После трех очных встреч в том сезоне практически все в команде были настроены пессимистично. Трижды «Крылья» выходили на лед против «Лавин» – и трижды уступили. Первый матч состоялся 13 ноября на «Джо Луис Арена» – пресса в обоих городах и по всей НХЛ широко писала о том, что для «Детройта» это будет шансом поквитаться.

Но чуда не произошло, и «Крылья» безропотно уступили со счетом 1:4. Следующие две встречи прошли в Колорадо. 17 декабря «Лавины» победили 4:3, забросив три последние шайбы, а затем одержали еще одну победу – 16 марта со счетом 4:2, положив шайбу в пустые ворота.

У «Ред Уингз» оставался последний шанс доказать, что они являются серьезным претендентом на Кубок Стэнли, когда их заклятые враги вновь приехали на «Джо», уже в марте, – и команда им воспользовалась. Человек, сыгравший определяющую роль в этой истории, хорошо помнит тот день.

Как и перед каждым домашним матчем, который начинался в 19.30, Крис Дрэйпер приехал на «Джо Луис Арену» в 17.00. Но когда он переступил порог, ни о какой рутине не было и речи.

– На меня тут же направили четыре или пять камер, – рассказывает он. – Я сразу понял: что-то будет. От этой игры ожидали многого. В воздухе витало какое-то тревожное чувство. Я уже в раздевалке начал подозревать: сейчас что-то произойдет. На раскатке было тысяч двадцать болельщиков. Наверное, они тоже что-то подозревали.

Дрэйпер оказался прав. Трибуны «Джо Луис Арены» оказались забиты до отказа уже за час до стартового вбрасывания. Все чувствовали нервное возбуждение. Ощущала это и вся Национальная хоккейная лига. Именно поэтому все камеры и были направлены на Криса.

– Этого слона было трудно не приметить, – соглашается Брендан Шэнахен. – Мы с ними сыграли уже три матча. Это была наша последняя встреча с «Колорадо» в регулярном чемпионате, а мы так ничего пока не сделали.

Прошло три матча и триста один день, если быть точным.

У хоккеистов хорошая память. Они серьезно относятся к своей работе. Подход у них один: глаз за глаз, око за око. Это был час Х для «Детройта» – сейчас или никогда. Потребуют ли они сатисфакции за тот грязный и отвратительный игровой эпизод в последнем матче прошлого сезона, который окончился для них 29 мая?

Одно «Ред Уингз» знали точно: матчевая дисквалификация, которую выписали Клоду Лемье, была слишком мягким наказанием и уж никак не отвечала их взглядам на правосудие. Это понимал даже Игорь Ларионов, хотя был пацифистом среди громил. Именно поэтому все в хоккейном мире ждали финального противостояния.

– Мы тогда уже трижды проиграли им по ходу сезона и понимали, что это наша последняя встреча в регулярном чемпионате. После чего начнется плей-офф, где мы снова с ними встретимся, – объясняет Ларионов. – Когда-нибудь мы должны были их проучить и дать им понять, что наша команда так просто не сдастся. Нам нужно было поставить точку в вопросе. И сделать это именно в том матче.

Каждый уважающий себя болельщик «Детройта» – да и большинство поклонников «Колорадо» – прекрасно знает, что произошло тем вечером 26 марта 1997 года. Вне всяких сомнений, это был самый запоминающийся матч в девяностолетней истории выступлений «Детройта» в НХЛ. Но не многие с ходу назовут, с чего конкретно началась эта драма. Даже те, кто принимал непосредственное участие в тех событиях, видят в них иронию и не могут сдержать улыбку, вспоминая ту игру.