Чтение онлайн

 Семен Людвигович Франк

Поскольку отец умер рано, мать вышла замуж, и его отчимом стал человек народнических настроений. Это был еще один элемент его воспитания. Он окончил юридический факультет. Тогда юридический факультет готовил не только правоведов, это был широко гуманитарный факультет, на котором училась половина знаменитых людей конца XIX — начала XX в.

В юности, как и Бердяев, Булгаков, братья Трубецкие, он увлекся идеями социал–демократии. Будучи еще гимназистом и позднее студентом, он интересовался марксизмом, потому что его уверяли, что марксизм дает, наконец-то, научное объяснение общественным процессам. Эти посулы марксизма соблазнили не одного Франка, а очень многих, и поэтому мы не должны удивляться, что большинство представителей русской религиозной философии в молодости прошли через марксизм. Франк с удовольствием штудировал «Капитал» (тогда вышел только первый том); его, как и любого юношу с развитым интеллектом, привлекало, что это огромная книга, что написана она тяжелым гегельянским языком и что в ней надо разбираться, и кто ее изгрыз, тот достиг каких-то вершин. Я должен подчеркнуть, что впоследствии, став довольно крупным социологом, Франк полностью разделался с этой философией и с этой социологией, показав их беспомощность, вненаучность — что все эти слова, которые вокруг писались, все эти толстые тома на самом деле «рождали мышь».

Социальная проблема и социальная тема остались надолго в мыслях и творчестве Франка, можно сказать, до конца его дней (он умер в 1950 г. в Лондоне).

В юности он начинает заниматься в марксистских кружках, изучает проблемы социал–демократии, его даже арестовывают, некоторое время он проводит в тюрьме, потом оказывается высланным. Но, в конце концов, в 1890–х годах он порывает со средой революционеров (в основном это были эсеры и народники), потому что его основательное научное мышление уже тогда давало о себе знать. И вдруг он увидел, что в марксизме нет того основательного подхода к действительности, который его мог привлечь.

В это время Франк (он блестяще знал немецкий язык) начинает изучать многотомную работу Куно Фишера «История новой философии» (кстати, эта работа почти вся переведена на русский язык). Каждый том огромной величины посвящен одному философу. Это самая крупная монография, которую мы имеем сейчас на русском языке; выходила она в начале нашего столетия.

Порывая с марксизмом, Франк ищет чего-то другого в качестве основы для своего миросозерцания. И вот странная вещь. Прорыв в какое-то иное видение произошел под влиянием Ницше — человека, исповедовавшего материализм, который уже тогда казался Франку подозрительным. Но тревога Фридриха Ницше, его восстание против мертвенности, обывательщины, против ничтожности мира каким-то таинственным образом подействовали на молодого студента, и с ним произошло нечто вроде обращения, обращения к царству духа.

В одно мгновение он вдруг почувствовал, что есть иная реальность, которую не может полностью исчерпать интеллект, который все разлагает и расчленяет. И вот в этой первичной интуиции — вся философия Франка. Недаром одна из его книг, написанная прямо перед войной, называлась «Непостижимое». Это очень характерное название. Подлинная реальность, — говорит он, — это нечто непостижимое, в том смысле, что человек может это чувствовать и всегда постигать, но никогда не постигнуть до конца. Никогда человек не сможет охватить непостижимое до конца.

В 1900 г., то есть когда ему немногим больше 20 лет, он уже автор некоторых работ, пишет критическую работу о марксизме «Теория ценности Маркса» и в скором времени полностью отходит от своих первоначальных увлечений и ищет иных путей.

В 1908 г. он женится, работает над диссертацией, в которой поднимает важнейшие вопросы теории познания. Когда будет издан Франк, и вам доведется его читать, запомните, пожалуйста, одну вещь. Если у Бердяева можно прочесть одну страницу и каждая фраза его будет организмом в самом себе, целый законченный мир, если у Булгакова можно читать отдельные темы, отдельные абзацы и их можно переставлять, то у Франка все построено иначе. Он верный ученик Владимира Соловьева, и, пожалуй, никто не был так близок (с философской точки зрения) к Соловьеву, как его прямой продолжатель в XX в. — Франк. Если вы начинаете следить за ходом его мысли, вы не должны бросать ее на середине — у него все строго и стройно, логически связано, одно вытекает из другого. Это неторопливые, внимательные наблюдения, и наблюдения в том числе над самой тайной процесса мышления.

В 1915 г. вышел «Предмет знания». Франк получил за эту работу степень магистра.

Для западной философии огромную роль в то время играла проблема субъективного идеализма. Вы знаете, что против него ополчился Ленин в «Материализме и эмпириокритицизме». Собственно, ради этого и была очень поспешно написана эта книжка. Субъективный идеализм развивался в то время по разным направлениям, но преимущественно по кантианскому. Ленин писал, что эта точка зрения не может быть опровергнута, но поскольку она совершенно глупа, ее надо отбросить. Франк смотрел на это иначе. Он считал, что есть серьезные философские и логические аргументы против субъективного идеализма. Субъективный идеализм исходит из «я», которое стоит в центре мироздания. При диалоге с миром человек открывает в себе нечто — то, что можно назвать «ты». Но есть и иное — то, что мы называем «мы».

Подобно своим предшественникам, Сергею Трубецкому и Соловьеву, Франк подчеркивал, что человеческие сознания, человеческие «я» не отрезаны друг от друга. Реальное познание, реальное бытие возможны лишь тогда, когда между людьми возникает контакт, возникает единство. Мы живем не на изолированных островах, а на едином материке. И вот этот-то материк, который объединяет всех нас, и есть последний и подлинный предмет познания. Человек познает не только отражение своих собственных чувств, а познает некий субстрат, глубину. Позднее немецкий философ Пауль Тиллих, наш современник, писал, что Бог — это не небо над нами, а глубина бытия. Так вот, первым это сказал Франк.

В 1917 г. он выпускает замечательную книгу «Душа человека», которая потом не раз выходила на иностранных языках. Франка переводили на многие языки, включая японский, чешский, польский; немецкий, английский — естественно, потому что он и сам писал книги на этих языках. В этой книге он блестяще анализирует вопрос о единстве духовной жизни, которую нельзя разрезать, нельзя разделить. Это единство касается не только нашего «я», но и того поля, в котором находятся те «я», к которым мы обращены. То есть «я», потом «мы» и, наконец, некий таинственный субстрат, который и есть непостижимое.

Наступает революционное время. У Франка уже есть семья, он становится профессором Московского университета, но тут — голод, разруха. Я знал людей, которые были его слушателями. Студенты–философы и филологи завороженно слушали его медлительную речь, когда, как они описывали, один момент ясно вытекал из другого, другой — из третьего. Но времена были суровые; быстро сдали все экзамены, заранее, досрочно, и все разъехались. Франку предложено было стать деканом философского факультета в Саратовском университете.

Это был последний очаг интеллектуальной свободы. Туда был приглашен и Федотов, и некоторые другие выдающиеся деятели. Но потом Семен Людвигович возвращается в Москву. В 1922 г. он с семьей — женой и тремя детьми — жил на даче в Пушкино. (Его сын Виктор Франк стал известным историком, писателем зарубежья.) На один день он приехал в Москву, тут его арестовали и вместе с семьей выслали из России. Он плыл на том же самом пароходе, на котором плыли Бердяев, Степун и еще двести человек, которые составляли красу и гордость русской культуры и мысли.

Европейский мир был для Франка достаточно своим, поскольку он свободно говорил на нескольких языках. Он читал лекции в Берлине, в Париже, много работал. Написал замечательную книгу «Смысл жизни», обращенную к молодежи; книгу «Крушение кумиров», в которой он развенчал марксизм и ложные старые концепции. Написал книгу «Свет во тьме». Особенно важной была книга «Духовные основы общества», тема ее и сейчас весьма актуальна для нас. Франк показывал, что здоровым общество может быть только тогда, когда оно имеет духовный субстрат. Общество людей — это не просто явление материального мира, но одновременно и явление мира духовного.