Чтение онлайн

Инвентарь фатьяновской культуры

Фатьяновцы – лесные земледельцы и скотоводы – пришли на эту территорию в начале II тыс. до н. э. (в период кратковременного потепления) предположительно с запада, из Белоруссии. Их элементы культуры, а также антропологический облик классических северных европеоидов балтийского варианта позволили предположить в них предков балтов. Тем более что занимаемая ими территория – это как раз область классической балтской гидронимии.

Но вот что не менее любопытно – как следует из словаря Фасмера, у самих балтов общая и.-е. основа mare по большей части (кроме жемайтов) означала не море, а просто залив, или, например, как у литовцев – Куршский залив. Скорее всего, это означает, что и выход к морю в древности у балтов был сравнительно невелик. И море это все-таки было Балтийским.

Что же касается языков-соседей, активно повлиявших на «развод» балтов и славян, то «италийскую» версию мы уже упоминали. Нельзя не отметить влияние, или точнее сходство балтийских языков с финскими (общность некоторых глагольных форм, а также построение сложных гидронимов – см. Трубачев. Этногенез…, с. 20). Однако главным из этих языков-«разводчиков», по мнению академика A.A. Шахматова, был венетский, распространенный в разное время и по разным данным, от Адриатики до Балтики. О нем мало что известно. Шахматов, впрочем, полагал, что это язык кельтский и именно его носители отделяли в древности праславян от других и.-е. народов, оказав огромное влияние на формирование славянского этноса. С ученым-филологом были солидарны многие историки. Как считал В.В. Мавродин, само название венетов перешло на славян, после того как последние в начале – середине I тысячелетия н. э. заняли Центральную Европу и ассимилировали ее древнее население.

Сейчас версий об этногенезе венетов и их взаимоотношениях с праславянами больше. Что касается археологии, то достоверно точных соответствий между культурой венетов и последующими много столетий спустя славянскими нет. В прилегающих к Северной Адриатике, то есть заселенных некогда венетами, районах найдены несколько сот фрагментов местной древней письменности. До сих пор находятся отдельные энтузиасты, пытающиеся прочитать их с помощью славянских языков, однако такие прочтения заставляют вспомнить легендарное «этруски – это русские» А.Д. Черткова. Например, словенец Матей Бор читает одну из надписей, как «видящий, кто таблицу бога тут ширит», другую (на охотничьем рожке) – «Иллирию ты зови».

Однако большинство филологов сходится в том, что «венетский» язык этих надписей не славянский, а близок если не к кельтским, то к североиталийским наречиям, а иногда к иллирийским, включая древнее название Триеста – Tergeste (где Terg, почти как и у славян – «торг», a este – «город»).

Да и античная топонимика Иллирии, Паннонии и Норика, за исключениями вышеупомянутых единичных примеров, мало напоминает речь, для которой создавали азбуку Кирилл и Мефодий. Подавляющее большинство оставленных ими топонимов говорит об их близости иллирийцам.

Само слово венеты, как мы уже упоминали, не славянское. Племя Veneti известно со времен Цезаря на западе Галлии, где ныне провинция Вандея. Плиний упоминал этноним Venetulani в Центральной Италии, а поздние римские авторы с ужасом писали о племени Vandales. Топонимы с корнями Vent, Vend и т. д. разбросаны по всей Европе – от реки Вента в Латвии до поселения Venedotia в древней Британии, пролива Vendesund в Норвегии, местностей Vendome и Vendeuvre во Франции, озера Venetus (нынешнее Боденское) в Швейцарии.

Филологи неоднократно обращали внимание, что практически во всех перечисленных случаях речь идет либо о названиях рек и озер, либо об этно– и топонимах, связанных с водой [62] . Так, галльские венеты жили на атлантическом побережье, балтийские – близ Балтики, где римские авторы помещали Венетский залив, адриатические, соответственно, на северном берегу Адриатики. Среди многих предположений относительно причин этого, одно кажется наиболее верным: в индоевропейских языках Vent, Vand было одним из обозначений воды, а в некоторых это и до сих пор так: в литовском – vanduo, датском – vand (славянское «вода» также, по всей видимости, некогда произносилось с носовым «н»). Соответственно, «венеты» – это «живущие близ воды» или во «влажной местности». Наименование финнами и эстноцами России Veneja, по одной из гипотез, связано с тем, что первые русские, с которыми познакомились финны – это новгородцы, занимавшие топкое Приильменье.

Возможно, слово «венеты» изначально не было собственно этнонимом, распространяясь на галлов, иллирийцев, германцев – кого угодно, кто проживал близ водоемов. Со временем ситуация изменилась, к I–II вв. римские авторы, повествуя о восточноевропейских венетах, представляют себе племена более-менее единые по языку и образу жизни. В самом деле, первый автор, давший сравнительно развернутую характеристику венедов, Тацит, объединяет под этим именем племена «простирающие свои набеги от певкинов (племя в низовьях Дуная – A.B.) до феннов (по-видимому, тогда под ними подразумевались саамы, занимавшие почти всю территорию нынешней Финляндии)». Западную границу их владений римский историк не обозначил, хотя из описания германцев она получалась где-то в районе Вислы и северо-восточных Карпат. Германцы, близкие к ним речью и обычаями певкины, фенны, жившие на янтарном побережье эйстии (обычаями и обликом похожих на свебов-скандинавов) с их «близким к британскому» языком, – вот и все соседи венедов. Если под последними Тацит подразумевал славян, то непонятно, куда же у просвещенного и наблюдательного древнего географа делись балты. То есть племена, которые, как показывает гидронимия, к началу славянской экспансии занимали огромный регион от северо-восточной Польши до верхней Волги. Не заметить их, притом упоминая о гораздо более удаленных от Рима феннах, было невозможно.

Вывод может быть только один: Тацит еще не разделял балтов и славян, объединяя их под общим именем. Возможно, такое объединение уже не совсем соответствовало действительности, ибо языки двух этносов давно должны были разойтись. В частности, по М. Фасмеру, славяно-балтская общность распалась до 400 г. до н. э., а по другим авторам еще раньше. Более того, значительное число исследователей полагает, что таковой общности и не существовало: сходство же двух языков обусловлено их архаичной и.-е. основой (также как и их сходство с санскритом) и длительными взаимными контактами. Так, в концепции М. Гимбутас чистые «балты» жили на пространстве от Самбии почти до Урала (фатьяновская и родственные ей культуры), обособившись от прочего и.-е. массива уже во II тыс. до н. э., славяне же занимали куда меньшую территорию за Припятью.

Впрочем, существует и противоположная точка зрения: балто-славянская общеность не только существовала, но и распалась весьма поздно. Так, Д.И. Иловайский писал, что «семья Славяно-Литовская выделилась из огромного Скифского мира лишь во времена «сарматские» (именно сарматы, а не венеды, считал академик это и есть славяно-балты), т. е. незадолго до Тацита. Современные методы, особенно т. н. глоттохронология [63] , тоже скорее говорят в пользу сравнительно позднего разделения

Филолог В.В. Напольских считает, что относительно единый «макробалтский» балто-славянский языковый ареал, несмотря на постепенное выделение в нем «параславянских» групп, сохранялся, по крайней мере, в Восточной Европе вплоть до VI–VII вв., в пользу чего свидетельствуют сохранившиеся даже на его восточной периферии (именьковская культура) в языке соседних угро-финских народов, соответствующие этому времени «балтизмы» в хозяйственной лексике.

В любом случае, видимо, языковая и культурная близость «венедов» была еще очень сильна. Писавший через пятьсот лет после Тацита Иордан уже знает о различиях среди венедов, упоминая, что теперь «преимущественно они именуются склавенами и антами». Готский историк дал довольно точное географическое описание области склавен: от верхней части Вислы до среднего Дуная (Мурсианское озеро – вероятно, Балатон, близ которого протекала река Мурса) и до Днестра на востоке. Анты – от Днестра до низовий Днепра. Ни тот ни другой район не могут быть «балтийскими». Между тем непонятно, под чьим именем Иордан зашифровал собственно балтов. Вместо тацитовских аэстиев он знает «мирных эстов», населявших отдаленный берег «Германского океана», и жившее к югу от него «сильнейшее племя акациров, не знающее злаков, но питающееся от скота и охоты». Поскольку сразу за последними названы булгары (во времена Иордана жившие в Восточном Приазовье), акациры, возможно, были кочевниками-тюрками, обитавшими в районе Дона. Территории между Доном и Восточной Балтикой Иордан представлял плохо, хотя и расписал победы готов даже над отдаленными «меренс, морденс и тиуд», т. е. мерей, мордвой и чудью.

Однако обратимся к другому месту сочинения «Getika», где Иордан пишет, что венеты «ныне известны под тремя именами: венетов, антов и склавен». Поскольку два последних «колена» он локализовал и обозначил как отдельные родственные этносы, то нетрудно предположить, что существовал и третий этнос, точного названия которого готский летописец не знал и обозначил как собственно «венетов», еще не сменивших своего древнего имени. Таковые могли обитать в пределах неизвестных Иордану территорий между упомянутыми акацирами, антами, склавенами и эстами, а также меренс, морденс, тиудами и таинственными «васи-набронками». Т. е. территорий Белоруссии, внутренней Литвы, Смоленской области и т. д. – области классических балтов. Впрочем, название «венеды» дольше всего сохранялось на окраинах балто-славянского мира, которые как раз остались за славянами. Об этом говорят упомянутые эстонские и финские названия России Venemaa, Veneja, а также упорно державшееся у немцев, по свидетельству С. Герберштейна, именование прибалтийских и вообще всех славян Wenen, Windi. Видимо, из тоже серии этноним в-н-dp-, ванандар, который хазарские, арабские и армянские источники применяли в отношении племени, которое хазары некогда вытеснили из Поволжья [64] .