Чтение онлайн

Любопытно, что и другой военачальник, М.Б. Барклай-де-Толли тоже как-то странно ему подыгрывает. Исследователи хвалят его разумное предложение 25 (6) перевести корпус Багговута с Правого Крыла в состав 2-й Армии, но хвалят по итогам «состоявшегося сражения» (!) – между тем 25 (6) оно еще не определилось, Наполеон, находившийся с основным составом армии на Левом берегу Колочи, сохранял возможность нанести удар как по 2-й Армии (от Шевардино), так и в охват 1-й (на Маслово), или оба вместе: и М.Б. Барклай-де-Толли, оставшийся – по документам! – с одним, да еще ослабленным смоленскими неудачами, корпусом Остермана, выглядел крайне незавидно – корпус Дохтурова, державший Центр, был принципиально «нетранспортабелен». М.Б. тоже как бы числит за собой какие-то силы!

Сразу скажу – от Кутузова можно ждать всё!

Но от М.Б.?!

В процессе боя 26(7) Михаил Илларионович еще раз демонстрирует – отчасти, правда, непонятно что – какую-то «резервную игру», разделяя без особого смысла корпус Лаврова и бросив его часть к Семеновскому оврагу. Почему?

Ведь он:

– демонстрирует полную «резервную исчерпанность» неприятелю – или реально это оглашает – или подбрасывает наживку такого рода?!?!?! Понимай, как хочешь!

– ставит отделенные войска под вообще-то бесцельный удар – пока не пала Семёновская и не разбит Утицкий Отряд, французам идти вперед бессмысленно, кроме как на пользу русским, и того же результата можно достигнуть без особых потерь, построив линию войск далее, у Псарёва, за пределами зоны сплошного поражения французской артиллерией; тогда бессмысленность французских кавалерийских атак помножится их беспомощностью перед подавляющей мощью русской артиллерии, укрытой волноломами пехотных каре.

Я не буду пытаться проникнуть в замыслы русского военачальника – их в этот момент перестал понимать сам Наполеон!

Вопреки всему он не вводит в дело Гвардию! Он тоже чувствует наличие какого-то резерва у русского полководца и в его «метаниях» проглядывает подвох. И даже подозревает [17] , что к Кутузову подошли, или на подходе, 6 корпусов Дунайской Армии (разговор с ген. Лихачевым).

Если исходить из того, что повествуют нам рапорты и официальные бумаги, то на Бородино Кутузов непрерывно и беззастенчиво блефует, причем не холодно, а азартно, предельно опасно, не на грани – через нее… И это военачальник, исповедовавший «если у меня до 18 часов сохранится Резерв, то я, не одержав победы – по крайней мере не буду и разбит» – в Самой Главной Битве и своей жизни и Отечественной Истории 19 века?!

Да, по каким-то причинам Кутузов «являет» резервную оголенность, и не только Наполеону, может быть даже и не столько и убеждает в этом последующих историков (Бутурлин, Богданович, Бантыш-Каменский и др.) – но реально он так поступать не мог, это не могло быть более чем игрой, в противном случае это становится «русской рулеткой», а Наполеон – револьвер такого качества, что непременно выстрелит.

Я не думаю, что Кутузов принимал в расчет те фрагменты войск, которые приписывали ему в резерв советские историки 1940—80 гг. [18] Они – даже при равной численности – были организационно рыхлы перед монолитом Старой Гвардии. Должны были быть какие-то образования, которые обеспечивали равенство сил, хотя бы в оборонительном смысле, если Наполеон все же спустит Гвардию.

И тут меня привлекло одно обстоятельство, все время бывшее в некотором диссонансе с общим материалом. 17 августа, одновременно с Кутузовым, к Цареву-Займищу подходит «новоизбранный» корпус Милорадовича (15,5 тыс.); осмотрев соединение и похвально отозвавшись об его удовлетворительном состоянии – Кутузов рапортует е.и.в., что в согласии с мнением г-д Командующих положил он корпус расформировать, передав личный состав на комплектование пострадавших частей 1-й и 2-й Армий (таковыми представляются корпуса Раевского и Остермана). Любопытно, что это было единственное (!) исключение такого рода в его практике 1812—13 гг.

– Кутузов даже истреблённые соединения предпочитал восстанавливать, а не сливать с сохранившимися. Сомнения в стойкости Новонабранного корпуса? – Но ведь такая же Новонабранная дивизия Неверовского уже гремела по всей России, а через отзыв о ней Наполеона – и в Европе, став лучшей в армии Багратиона (!); или Калужские русаки показались хуже Тарнопольских хохлов? Или малознаемому Неверовскому доверились больше чем «геройственному Суворовцу» Милорадовичу? В данном случае это было и не просто сделать, т. к. кроме рядового состава, который можно было относительно легко перевести маршевым пополнением в существующие соединения налицо был многочисленный комсостав, подобную операцию в отношении которого провести затруднительно (графы, бароны, старшинство по производству в чине… следы в склоках, бумагах, послужных формулярах).

… Но даже и в отношении рядовых должна была возникнуть какая-то переписка, – сколько? куда? – да еще помноженная на особые пристрастия Главнокомандующего: Михаил Илларионович испытывал прямо-таки физическое удовольствие от занятий с новосоздаваемыми войсками или в них преобразованиям; кажется, ему нравилось перебирать их как камушки в процессе огранки, переворачивать, смотреть на свет каждую дивизию, полчек, батальончик, всякую в них мелочь, вникать в детальки; и каким обилием бумажек, отношений, предписаний это сопровождалось! – громадной инструкцией он с восторгом просвещает г-д полковых командиров в Турецкую кампанию 1810—11 гг. о своем изобретении особых набрюшников для войск! – здесь НИЧЕГО!

Ладно – решили так решили…

Но докладывая о бое 26(7) Кутузов опять почему-то возвращается к этой теме и особым абзацем своего рапорта изъясняет, как за неделю до боя Корпус Милорадовича – «в 17 тысячах»! – был разведен по соединениям Багратиона и Барклая. Он что – не надеялся на память Александра I? Вроде бы тот оснований к таким предположениям не давал… Сам запамятовал – вот даже и цыфирку неверно прописал, это при его-то фантастической памятливости на цифры и ландкарты? О бродах у Сырокоренья, Зембинском дефиле помнил всю войну – о совете 3-х Командующих недельной давности (да еще, вероятно, со скандалом от Милорадовича, которого оставляли без командования!) – забыл? Как-то уж очень он оберегается, чтобы кто-то – упаси бог! – полагал в составе армии корпус Милорадовича…

… Но в этом случае, в 15 часов 26(7), когда Бонапарт мог реально «спустить» Гвардию, у Кутузова была не одна Петровская Бригада и клочья других соединений, но и спрятанные в их тени Остерманов и Новонабранный корпуса т. е. в совокупности 34–36 тысяч только организованного войска, не вполне равноценного во всех своих частях, но которое несомненно остановит 18 тысяч реальной французской боевой массы Гвардии, нанеся ей смертельные раны.

И сразу возникает некоторая новая картина события – даже их совокупность:

1. О первоначально замышляемом боевом порядке русской армии до 25(6); он вероятно подразделялся на:

Крыло Багратиона (2 корпуса)

Центр Дохтурова (2 корпуса) – ключ позиции!

Крыло Милорадовича (2 корпуса)

Резерв (2 корпуса) а не та неравновесная конструкция, что всплыла утром 26(7):

Крыло Багратиона (2 корпуса)

Центр Дохтурова (1 корпус) —??? ключ ли…

Крыло Милорадовича (2(!?) корпуса).

2. 25(6) убедившись, что Наполеон нацеливается на Левое крыло, Кутузов начинает свою игру с резервами – Переводом Тучкова к Утице, а Остермана к Милорадовичу, он возымел своим резервом уже не 2, а 4(!) корпуса т. к. уверился в отсутствии угрозы Правому крылу и сместил туда войска, при том, что на поверхности и для рапортов остался только один 5-й (Лаврова); одновременно Багратион получает столь нужное ему для «оборонительной методы» против французских громад подкрепление Тучковым 1-м;

3. В ходе боя использует корпус Багговута и 1/2 корпуса Лаврова и завершает сражение поворотом 2,5 резервных корпусов. ВСЁ!

Я не ввожу в основной текст этот приятно возбуждающий фрагмент, потому что он до края гипотетичен. Слишком много вопросов требующих не умозрительного, а документально-источниковедческого ответа.

Как Кутузов сумел реально провести мимо внимания Армии, России, целого сонма первоклассных исследователей полнокровный корпус через поле боя? Как растворил его в невидимость после сражения? Как добился, что ни Барклай, ни Милорадович не разгласили (а была ли она?) тайны числа своих корпусов?