Русская война: дилемма Кутузова-Сталина
Шрифт:
Наши же отечественные пытатели логизированных европейских схем, равно «величатели» и «ниспровергатели» исчисляя непостижимое для них пространство Души-Мира европейскими мерками, превращаются уже из европеоидов в европитеков, в гносеологическом плане обосновывая погром НАД-умного государства до 60-и европейски-обозримых курятников, размеренных по принципу «наше – что вижу, что не вижу – чужое», т. е. утверждая линию горизонта по пределу европейски-собственной близорукости обращающуюся в прямую Москва-патологию грядочно-соточного кругозора у Шацилло.
Из старательных мозаик Сироткина, Троицкого, Бескровного, Тарле, Жилина, вне их желания, складывается харя Солженицына, в завистливой ненависти ополоумевшего хорька верещащего в великое озеро «Русские, сбросьте вериги великодержавности», т. е. перестаньте быть к великороссами, рассыптесь горохом туляков, тверяков, пермяков, казанцев, астраханцев, окаянцев, околеванцев…
– Где твоя родина-Русь?
– У высоких гор Карпатских, у глубоких омутов Днепровских…
– Почто плачешь ты, Русь?
– Нет мне дороги домой, залегли там гадюничи-украиничи…
– Украинцы – при ком?
Тщивой польской спеси?
Тюркском балбесе?
Великорусском намесе?
Нет украинцев – есть обнесёные судьбой россы-русины!
Пока ты украинец – ты раб, хам, искатель к польскому кунтушу или великорусскому сапогу, насельник у руин Кия, Щека и Хорива!
Ты украинец – Святая София не твоя, она предстательница храмов русских!
Ты украинец – Нестор не твой, он летописец земли русской!
Ты украинец – Хмель не твой, твое отцовище гнилородная кровь шляхетского ополоска Яна Мазепы!
Ты русин – и становишься наследником-ревнителем Русской земли и Доли, которая простерлась от Роси до Океанов. Сел ли ты широко и вольно за столом 14 морей, скукожился ли в особицу у одного моря, Русского, Чёрмного – присядешь ты к нему только как русин, нет народа, пока он окраинец – только забежавший и захлопнувшийся щелястый таракан!
Но как же вы подходите друг к другу, в двоедушии – украинцы, в двоемыслии – Солженицын, он ведь даже не Ложь, при Лжи, Со-лжецой…
Постойте, постойте – где это уже было… та же межеумочность, но выше, что– то такое, континентальное… Европа-Азия… меж двух враждебных рас… Монголы и Европа… Господи! Окаянцы-украинцы – да все мы, все уже спроворены хамски-искательным, приказно-ученым, катошихински-печеринским, смердяковским интеллеблеющим сбродом в окраинцы Европы, Азии, Китая, к которым приноравливают то головой, то брюхом, то задницей – Что это как не обращение уже всей России в их «украины» – в мечтаниях «Независимой» б… Игоря Раппопорта, до Урала евроНАТОвской – а за ним, куда всплывете…
Когда поднимались мы в силе и здравии, завораживая мир, сминая эллинские и выпрямляя монгольские рожи, обращая монархов, заброшенных династической пургой в нашу пучину или сворачивая их цыплячьи шеи медвежьей лапой? – Когда были ничьими, собственными, Евразийской Волей, Мечем и Степью, Великой Плавильней Народов! Когда горы свои величали Святыми, долы – Изварами, местами встречи богов, а не внимавших нам – немцами!.. Когда мы стали ветшать и рассыпаться? – Когда умерились в жажде, упокоились телом, и вместо испытания вер стали прятаться под их ветошкой!
Нет, Солженицын – это великолепно, это шельмовская печать всей присноползающей, русско-холопской скотине. Это даже бесподобно, выше излитературного Смердякова, это не зловоние – Ор! Грай! Солженицын! Солженицын!
А борисниколаичи – прямо таки символические порождения, «кровавые мальчики», от Борьки Каина и Ники Кровавого. Ах, богиня-История, как же ты любишь обмолвиться глухим и проявиться незрячим…
Когда же проснется это гордое чувство одиночества – упования на себя и несравненную неповторимость собственного!?
Честный французский маршал-контрабандист Андре Массена как-то сказал, что отдал бы все свои 80 выигранных сражений за один Швейцарский поход Суворова – не должен ли был Наполеон, если бы являлся честным корсиканским браконьером при французском императорском леске, признать, что все его 144 битвы поглотила одна– единственная летне-осенняя кампания 1812 года Михаила Кутузова, как уже случившиеся, так и будущие, в которых он только отталкивался от ее последствий…
В скольких войнах «поставил точку» Александр Суворов?
– В одной (!), Польской 1794 г.
Сколько войн закрыл Михаил Кутузов? – Три!
– Русско-турецкую 1787-91 гг. в рамках совокупной воли Н. Репнина, противопоставившей его Потемкину (и Суворову);
– Русско-турецкую 1806–1811 гг.;
– Нынешнюю, 1812 —…, заложенного ей конца он уже не увидит.
А было бы 4! Ах, Аустерлиц, Аустерлиц, не дали собрать 3 армии на 1, а простенькое было бы решеньице – навалиться 260-ю тысячами на 80…
Вот любопытно, поставила бы немедленную точку в войне «чистая» Березина с гибелью Наполеона?
В 1870 году Седанская катастрофа – которой Н.Троицкий поучает Березину – и пленение всей армии вместе с императором Наполеоном 3 привела только к «национальному этапу» в боевых действиях с французской стороны, включила в борьбу неучитываемые силы национального порыва, породила революционные деформации, искрившие грозной энергией, вызвала падение режима, бурю низов, Коммуну и т.т.т.; вовлекла в период военно-политической непредсказуемости обеих противников – и чем бы кончилась война, если бы французская буржуазия, кокотка и шлюха 19 века, пробудилась в старом закале 18-го – неведомо!
Такая же Березина породила бы революционные деформации по всей Европе, освобождённой от фетиша-кандалов Императора Божьей Милостью Революцией, и несомненный и небывалый взрыв национального чувства во Франции, когда вместо небогатого выбора между Бурбонами и Бонапартами встанет новый: Франция и Всё Остальное; когда ещё живы Лафайет, Карно, Риго, Журдан, Массена, Сульт, Брюн, Моле, Келлерман, Лекурб, Вадье и 300 тысяч закалённых солдат Испанской Армии, которые разом бы устремились из завоёванных провинций в угрожаемое отечество, и не стало бы Наполеона их в том удержать! И что опасней – гениальный прыщ-капрал, или восставшая Львица-Франция? Война с Армией или война с Нацией?