Чтение онлайн

муллы, который держал в руке большой старинный Коран. Так как лицо невесты было

закрыто, мулла не мог и помыслить, что перед ним сидит христианка. Когда же девушка

назвала свое имя, мулла крайне удивился и еще раз переспросил, не поверив своим ушам.

Но эмир тихо пояснил: «Не удивляйтесь, святой отец, она - русская. Спокойно

продолжайте свое дело».

– Но, мой повелитель, может, в таком случае невеста желает сменить веру и стать

мусульманкой, как ее мужу? Позвольте мне спросить у нее об этом?

Эмир кивнул головой в знак согласия. Однако на такой вопрос невеста ответила: «Нет».

Это не удивило Алим-хан: накануне свадьбы они уже говорили об этом, но эмир

надеялся, что в мечети невеста может изменить свое мнение.

С того дня прошло около двух лет. Наталья жила в одиночестве в своем доме. Жила

замкнуто и кроме мужа да полковника Николаева и случайных гостей из России и Англии

никто там не появлялся.

После этого танца, эмир выразил желание повторить ту же музыку, и Виктор опустил

«головку» к началу пластинки. И он с женой продолжал неуклюже вальсировать. С

бокалом вина Виктор наблюдал за ними.

В это время дверь залы тихо отворилась, и на пороге застыл секретарь в шелковом

халате. Он ждал, пока сам эмир соизволит заметит его. Было очевидно, что секретарь

явился с очень важной вестью, иначе не смел бы… Саид Алим-хан был в самом

27

благодушном настроении и обратил на него внимание лишь после танца, когда

именинница вернулась к столу.

– Что еще случилось? – недовольно спросил эмир.

– Ваше высочество, в приемной комнате сидит Даврон.

– О, наконец-то прибыл, - легко вздохнул эмир и обратился к советнику:

– Виктор, побудь с именинницей и не давай ей скучать. Я скоро приду.

Николаев вернулся к столу. Наташа поинтересовалась у него, что за важная птица

прибыла, если эмир так спешно удалился.

– Ничего особенного, просто гонец доставил важное письмо. Лучше не знать о таких

делах, а то Алим-хан может подумать, что ты стала шпионкой большевиков. Именно по

этой причине он выгнал из своей страны некоторых русских советников.

– Последнее время он стал злым, нервным, раньше не был таким, - вздохнула Наталья.
–

Давай не будем говорить о политике, все-таки сегодня мой день. Лучше налей мне

немного вина и скажи тост, что ты не мог сказать при Алим-хане.

Виктор поднялся с бокалом красного вина:

– Дорогая, это я сделаю с великим удовольствием. Я хочу, чтоб в твоей душе никогда не

угасла любовь ко мне. Рядом с тобой я обрел счастье. Ты знаешь, после двух лет войны с

«красными», потеряв родину, волею судьбы оказался здесь. Казалось, в жизни уже не

осталось место для радости – и вдруг чудесная встреча с родственной душой. И чем

больше мы виделись, тем сильнее разгорался огонь любви в моем сердце. И тогда мне

стало ясно: ты моя жизнь. Значит, моя жизнь еще прошла. Правда, случилось это не так

романтично, как хотелось…

– Я помню тот день, - прервала она. – Это было год назад именно в этом зале. В тот

вечер вы с эмиром хорошенько напились. Алим-хан заснул прямо здесь, на диване.

Помню, мы с тобой стояли у того окна и беседовали, как внезапно ты опустился на

колени и начал признаваться в любви. Говорил, как-то нескладно, но от всей души.

Вначале я испугалась, ведь мог проснуться эмир, и тогда оставшиеся дни ты провел бы в

зиндане. Затем ты обнял со всей страстью. Что мне оставалось делать, ведь я сама была

влюблена. Мои чувства оказались сильнее страха, я словно лишилась ума. Мы долго

целовались, к счастью, эмир так и не проснулся... Извини, что прервала твой тост.

И Виктор продолжил:

– Я благодарю тебя за нашу любовь. Ты спасла меня от пьянства и дала надежду на

новую жизнь, особенно здесь, в чужом краю.

– Те же слова могу сказать и я. Здесь ты единственная близкая мне душа, и не

представляешь, как бывает приятно слышать из твоих уст родную речь – это словно

весточка с родины. Мы нужны друг другу.

– За нашу любовь!
– торжественно произнес Виктор, и два бокала со звоном коснулись.

Затем Виктор поцеловал ее нежные губы. От счастья Наталья все-таки позволила себе

выпить до дна, хотя знала о пагубности вина для беременных женщин. Но этот день был

столь прекрасным, что не хотелось ни в чем отказывать себе. Опустив бокал на стол, она

вспомнила:

– В этой супнице настоящий борщ, давай положу тебе, а то остынет. Повара готовили

по моему рецепту. Думаю, тебе понравится.

– Хотя уже сыт – не откажусь, все-таки родное. Знаешь, на Украине сюда добавляют

сахар, и поверь, становиться вкуснее.

Когда их тарелки опустели, Наталья еще о чем-то вспомнила:

28

– У меня есть пластинка с романсами Шаляпина, ее принес мой торговый агент, один

хитрый еврей. Он доставил их из Европы через Турцию и, конечно, стоят больших денег,

но эмир не скупится, и я благодарна ему за это. Он чувствует, что я тоскую по родине.

– Есть вести от твоих родителей?

Наталья рассказала, как ее родителям удалось бежать из России. Нынче они осели на

окраине Парижа - там земля дешевле - и развели большой огород. Правда, найти работу,

говорят, очень трудно.

– Но твой отец коммерсант - не пропадет.

– Самое главное – моей семье уже не грозит опасность, а деньги я найду. Сейчас я

поставлю тебе пластинку.

– Позволь сделать самому. В твоем положении нельзя много ходить.

– Это ошибочное суждение. Напротив, когда я двигаюсь, чувствую себя лучше. Сейчас

мы будем опять танцевать, и прошу тебя, не пей много вина, - уже серьезным тоном

сказала именинница.

– Слушаюсь и повинуюсь, моя Шахерезада, - и Виктор направился к патефону.