Чтение онлайн

солдат, караван будут сопровождать погонщики лошадей. Это из верных людей Даврона,

но и им не нужно знать о золоте. Хоть дервиши презирают деньги, кто знает, что

случиться с их разумом, когда увидят столько драгоценностей.

– Ваше высочество, Но солдаты и погонщики все равно догадаются, что это очень

ценный груз, коль караван сопровождает личная охрана эмира, да еще груз прячут в

пещере, - возразил полковник.

– Пусть догадываются – это не опасно, ведь о пещере будут знать единицы. Да и после

часть свидетелей отдадут свои жизни во имя тайны Бухары. Теперь о том, какие роли я

дал вам. Таксынбай, солдаты - в твоем ведении, а дервиши будут слушаться только

Даврона. Над вами будет стоять мой советник Николаев – слушайтесь его во всем. В пути

именуйте его купцом Одылбеком. За сохранность каравана отвечает полковник, потому

его приказы должны исполняться без всякого рассуждения. Таксынбай, ты понял меня?

– Да, Ваше величество, все в вашей воле.

– Вот и хорошо. Вот что еще: если кто-либо захочет сбежать из каравана или похитить

золото, то таких расстреливать прилюдно, дабы у других пропала такая охота. Никого не

щадить, ведь речь идет о казне эмирата, бухарского народа. Помните это и берегите казну,

даже ценой своей жизни. Ваши старания будут очень щедро вознаграждены. А сейчас

идите в караван-сарай Даврона. Там, надеюсь, уже закончились приготовления. Но перед

дорогой нужно прочитать благодарственную молитву, – и эмир, вознеся ладони перед

лицом, стал тихо читать молитву. Остальные сделали то же самое. Для Николаева этот

ритуал был лишь данью уважения к религии друга. В конце краткой молитвы Алим-хан

произнес «Амин» и облегченно вздохнул.

Затем эмир подошел к Николаеву, который уже вытянулся, как подобает офицеру, забыв

о своем азиатском одеянии. На это Алим-хан слегка улыбнулся, пожал ему руку и дал

совет:

– Виктор, запомни, мусульманин должен ходить с чуть склоненной головой, в знак

покорности пред Всевышним. Величие духа у нас не приветствуется. Желаю успешного

завершения дела. Я буду молиться за вас. А теперь скачите в караван-сарай Даврона:

золото уже там, его доставили на арбах. Караван, должно быть, уже готов.

39

После этих слов эмир шагнул к Таксынбаю и тоже крепко сжал ему руку:

– Не своди глаз с людей, никому не доверяй. А в твое отсутствие я позабочусь о твоей

семье, а когда вернешься, то станешь очень богатым человеком.

В ответ крупное лицо Таксынбая засияло. Он понял намек правителя: до возвращения

каравана в Бухару семья Таксынбая, в том числе его отец и мать, будут в руках эмира.

Вдруг если он надумает бежать с золотом, то вся семья будет казнена. Такое решение не

обидело Таксынбая, ибо сам поступил бы так же.

Алим-хан проводил гостей до приемной, чего ни когда не делал, и вернулся к себе.

Затем он застыл у окна, раздвинув шторы. От этих людей зависела его благополучье.

Внизу, дворцовую лестницу освещали керосиновые лампы на длинных ножках. Там же

стояли конники в ожидавшие Николаева и Таксынбая, и когда те появились, все вместе

ускакали и скрылись во мраке. Осталась лишь стража дворца. «Хорошо, что ночь

выдалась темной – значит, Аллах на нашей стороне», - подумалось эмиру.

Тогда Алим-хан погрузился в кресло и тяжело вздохнул: «О Всевышний, не оставь меня

в столь трудные дни, ибо вся надежда лишь на тебя».

Двигаясь верхом по дворцовой части, Николаев отметил про себя: все лампы потушены,

мертвая тишина и не видно ни одного стражника. Должно быть, это сделали намеренно,

чтобы никто не видел, как увозили казну. Проезжая мимо дома Натальи, в ее спальне

заметил огонек. «Если она не спит, то читает какую-нибудь книгу». В эту минуту

Виктору ужасно захотелось увидеться с нею, обнять и поцеловать любимую перед

дорогой. Кто знает, чем закончится это путешествие, если случайно охрана узнают об

истинной цене груза. И тогда не просто устоят перед соблазном завладеть, хоть горстью

золота. Даже разум перестает слушаться, и самые тихие люди совершают невероятные

злодейства.

Как только они покинули цитадель и оказались за его воротами, их встретил отряд

Таксынбая, которые ждали своего командира. Все вместе поскакали по улицам пустого

города. Кругом стояла тишина и лишь временами встречались им ночные сторожа,

которые ходили по кварталам и громко оповещали горожан: «Люди Бухары, спите

спокойно! Люди Бухары, в городе все спокойно». При этом стучали деревянной

трещоткой в такт своему голосу. И увидав солдат, как обычно, они прижимались к

стенам домов и кланялись.

Когда всадники подъехали к караван-сараю, ворота оказались запертыми. Но их сразу

отворили, и сам Даврон встретил их в поношенном халате.

Двор был полон лошадей, с двух боков груженые полными хурджунами.

– Сколько их? – спросил Николаев, спустившись с коня.

– Девяносто один, - ответил дервиш.

– А где твои люди?

– В келье, перед дорогой молятся. Но они уже готовы тронуться.

– Тогда в путь, выводите караван.

– Слушаюсь, господин Одылбек, - склонил голову глава дервишей и зашагал к келье.

Там, у дверцы он объявил своим людям об отправке. Пять дервишей в изношенных халах

и в круглых тюбетейках прервали молитву и встали с мест.

Погонщики лошадей вышли во двор. Каждый уже знал свое место в караване. Они

стали выводить животных на пустырь, строя их один за другим. Караван растянулся на

сто с лишним аршинов. Во главе встали Одылбек и Даврон с помощником, а остальные

дервиши должны были следить за строем каравана. Солдаты же растянулись вдоль

40