Чтение онлайн

Милиционеры нашли мертвых мальчиков в пустой ванне (воду она спустила), в квартире - пластиковые бутылки из-под пива «Белый медведь» и несколько записок на тетрадных листах, написанных сразу после убийства.

«Саша прости меня я убила своих детей ты прекрасно знаешь что я любила и всегда буду любить тебя».

«Саша я убила своих детей ради тебя потому что я всегда любила и всегда буду любить».

«Александр я тебя любила и буду любить ради этого я убила своих детей Зинягина».

«Саша я убила».

И последняя - самая непостижимая:

«не смотря не на что».

Никто не знает, почему молодая красавица Люба, уроженка деревни Куюки Пестречинского района Казанской области, выйдя замуж за односельчанина и родив первого ребенка, пошла в тяжелый алкогольно-половой беспредел. Татьяна Дмитриевна Зинягина, сестра Елениного отца, говорит мне, что брат Михаил думал развестись, но родились трое детей один за другим, и стало уже поздно, и брат тоже запил. Люба гудела отчаянно, надолго пропадала, а когда Лена пошла в пятый класс, ушла от детей окончательно. Родственники искали ее в городе - по притонам, вокзалам, подвалам, нашли, забрали маленькую Оксану, младшую сестру Елены, долго лечили от запущенной чесотки («теперь девка - загляденье»). Дети росли в интернате («в хорошем», уточняют все), в райцентре. Наверно, они и так росли бы в интернате - в деревне была только начальная школа. К детям приезжали, брали на выходные, покупали подарки, заботились, но семья Татьяны Дмитриевны выживала уже в городе, растили своих детей, забрать племянников не могли. Была еще бабушка, огород, сад. Потом полусиротство стало полным: пьяную Любу сбил КАМАЗ, а несколько лет назад Михаил утонул, отправившись рыбачить; по словам его сестры, он был отменный рыбак.

Лена, однако же, нормально училась (в интернате о ней вспоминают как о спокойной, хорошей и старательной девочке), писала стихи, правда, с книжкой тетка никогда ее не видела. Когда поступила в Казани в швейное училище (профтехлицей), жила уже у одной из теток. В училище к ней отнеслись очень хорошо, обнаружили явную склонность к профессии, пообещали даже комнату, - но куда там, 16-летняя Лена встретила Дениса. Практически сразу они стали жить вместе - Лена словно выполняла какую-то биологическую программу, сойдясь с первым встречным, хотя надо заметить, что и среди первых встречных Денис был самым незавидным вариантом. Эти отношения не были браком - и не только потому, что юный отец сумел дать своим детям разве что отчество, даже не фамилию. Тетки, посмотрев на Дениса, сразу все поняли - и собрали Лене денег на аборт. Деньги она взяла, покивав головой, но через несколько месяцев появилась с животом - «обманула нас, зараза». Родился Рома, еще через год - Даня. Несмотря на все мрачные обстоятельства, здоровые, умные, подвижные мальчики - чего-чего, а здоровья у Лены было в избытке, хоть пиши с нее фреску «Торжество плодородия».

Дениса все, не сговариваясь, характеризуют словом «никакой». Определенно говорят одно - пьющий, сильно пьющий, почти спившийся в свои 22 года. Без характера, без внешности… очень хотелось посмотреть на этого человека без свойств, но телефоны его безмолвствуют, дома никого нет, и даже соседи по семейному общежитию, куда я приехала, не смогли вспомнить, какой он - Денис: «Ну, какой-то такой… на улице пройдете - не заметите…»). Так или иначе, а к 2005 году сложилось такое распределение ролей: Лена работала на автомойке и на свою зарплату в 8-9 тысяч рублей (не самая низкая зарплата по казанским меркам!) содержала мальчиков, Дениса, его мать, тоже сильно пьющую даму, и бабушку. 29-летний Денис сидел с детьми - это давало ему моральный повод не работать. Он был, в сущности, безобидным и с детьми худо-бедно справлялся. (Спрашиваю, чем же питалось святое семейство до Лены-кормилицы?
– да как обычно у деградантов: разменяли трехкомнатную квартиру, потом двухкомнатную, теперь комната в общаге, но и она, наверное, скоро уйдет). Лена работала много и тяжело, полтора часа добиралась домой, иногда пешком, поздно вечером. О детях заботилась изо всех сил, готовила, стирала, одевала, и следователь, и все родственники отмечают, что мальчики были неплохо одеты и в общем-то ухожены, у них были игрушки - тот материальный минимум, который появляется, когда есть хоть какая-то забота о ребенке. Детям помогали и родственники.

В этом состоянии ей и встретился Александр Макаров - мужчина, преобразивший ее жизнь самым волшебным образом.

Новый мир засиял и распахнулся перед ней в ноябре 2006 года, когда подошел шиномонтажник Саша и, взяв шланг из ее рук, сказал: «Давай помогу».

Саша - человек мужественной судьбы: в анамнезе - четыре судимости, из них три условных. Он взрослый, 1971 года рождения, сильный, с большим житейским опытом (который часто прокатывает за мудрость), он живет один в трехкомнатной квартире, он хорошо зарабатывает. Пьет, разумеется, но работает, профессионал, руки на месте. Наконец, Саша - мужчина с содержанием и с амбициями, он сказал ей: «Мне нужна жена с высшим образованием» и предложил готовиться в текстильный вуз («У нее была тяга к легкой промышленности»). Ну а самое главное - он сказал ей: «Двое детей? Ну и что. Поднимем». По-пацански так сказал.

Весомо, убедительно.

Лена перевезла детей, стали жить-поживать, добра наживать. Так длилось до ноября 2007 года.

С роковым мужчиной Александром Макаровым мы встречаемся около ресторана. Несмотря на мои уговоры, он наотрез отказывается зайти в заведение, и я понимаю, что дело не только в спортивном костюме, в котором он возвращается с работы: вероятно, заведение кажется ему дорогим или просто надменным; ищем скамейку. Саша показывает фотографию Лены - он носит ее в барсетке, на фото у Лены счастливое, почти детское лицо - и сообщает, что в самое ближайшее время намерен жениться на ней.

Из показаний Дениса И.: «Два раза она приезжала ко мне оставить детей, и под глазами у нее были синяки, видимо, Саша ее бил. Несколько раз были случаи, когда Елена приезжала ночью с детьми, объясняя, что Саша находится в состоянии алкогольного опьянения.

В сентябре 2007 года Елена пришла домой с детьми и сказала, что ошиблась, просила простить ее и принять обратно. Я согласился, и мы снова стали проживать вместе. Она сильно изменилась, стала очень нервной, озлобленной, в поведении детей я сильных изменений не заметил. Саша часто начал звонить на сотовый телефон Елене, после его звонков она собиралась и уезжала к нему, детей она не забирала, кажется, она его боялась. Бил ли он детей, я не знаю«.

Из показаний Т. Д. Зинягиной: «Отношения между Еленой и Александром, можно сказать, были хорошие, но однажды был случай, когда Елена приехала в дер. Куюки с синяками на лице. К детям Александр относился, можно сказать, жестоко, были случаи, когда он избивал детей, из-за этого бабушка Елены сказала ему, чтобы он больше в деревне не появлялся».

Из показаний Александра Макарова: «В октябре 2007 года у меня с моей родной сестрой и матерью произошел конфликт, и решили меня выписать из квартиры. Сестра написала заявление в милицию. Я сказал Елене: так как у меня два условных срока, меня могут арестовать, и Елене с детьми негде будет жить. О своих мыслях я сказал ей и предложил вернуться с детьми к Денису, так как он постоянно просил ее об этом. Елена подумала и вернулась. В декабре 2007-го она переехала обратно к Денису, но приезжала ко мне помыть детей. В этот период она продолжала работать, только перешла на автомойку на ул. Мусина, эту работу нашел я».

Следователь Айдар Хадиуллин объяснял: мать и сестра писали заявление об избиении - Макаров склонен к рукоприкладству. Но даже и в этих обстоятельствах предложение вернуться обратно в ад, намерение отдать женщину ее бывшему мужу говорит о чем угодно, но не о любви. Были стационарные отношения, стали амбулаторными: семья как-то просто перешла в режим свиданий, да и для них требовался странный, унизительный предлог - «помыть детей».

–  Саша, - спрашиваю, - что же все-таки произошло осенью 2007-го? Вы разошлись?

Александр отвечает изысканно:

–  Вы, конечно же, знаете о моем небелом и непушистом прошлом…

–  Знаю.

–  Я говорил ей: дай срок, дотянем до лета, когда снимут судимость последнюю! Чтобы меня не посадили снова, чтобы с матерью не обострять, давай поживем отдельно, подожди, все будет, так я ей говорил. Она согласилась.

(Судимость, о которой говорил Александр, с него сняли, но в январе он получил новую, четвертую. «Начистил рыло тут одному», - объяснил он, не вдаваясь в подробности).

Нет, неубедительно! Но Саша твердо стоит на своем: он любит ее, она любит его. Они скоро поженятся. Она вообще никого не убивала. Ее подставили, твердо говорит Саша и смотрит мне в глаза.

Он был единственным, кто не отказался от нее. Вся родня отвернулась (только тетка Татьяна по первости привезла какие-то вещи в изолятор), он один добился свидания. А кто про него говорит? Эти люди!? Эти люди, так называемая родня, которые бросили ее, предали, теперь клевещут на него, что он якобы бил детей! Да он, да никогда, да кто они вообще такие, - Сашин голос кривится от благородного негодования.