Чтение онлайн

Как и в первый год войны, особенностью партизанских отрядов, оперирующих на севере, состояла в том, что постоянным местом их базирования были не леса в глубоком тылу врага, а базы на своей территории. Фактически они представляли собой не партизанские отряды в классическом понимании, а разведывательно-диверсионные подразделения, обычно численностью до двух рот.

Просачивание большого подразделения через линию фронта по пересеченной местности представляло трудную задачу, но, например, отряд «Полярник» практически всегда успешно справлялся с этим. Для достижения зоны боевых действий отряд преодолевал пешим маршем от 200 до 400 км. Рейд рассчитывался на 40–50 суток, так что все продовольствие, вооружение, взрывчатку и средства подрыва бойцы несли на себе, а это составляло 50–55 кг на каждого в начальном этапе пути. В вещмешке каждого партизана-диверсанта было по 300–500 штук автоматных патронов, 4 гранаты, 3 бутылки с горючей смесью, термитные шары, тол, веревка, топор, плащ-палатка, котелок. Пополнение по воздуху и эвакуация не предусматривались.

Важно отметить следующий момент: во время войны обе стороны, и СССР и Финляндия, по многим вопросам соблюдали или, по крайней мере, старались соблюдать правовые положения Женевской конвенции 1929 года. Из имеющихся данных следует, что массовых нарушений прав военнопленных в ходе боевых действий не было, хотя, разумеется, военнослужащие обеих армий нарушали иногда «кодекс гуманизма». Наибольшее число нарушений было связано с действиями партизанских отрядов, проводившими операции за линией фронта. Впрочем, было бы неверным утверждать, что только советские партизаны совершали противоправные деяния в отношении военнопленных. Имеющаяся в распоряжении исследователей информация и архивные документы позволяют утверждать, что подобным образом поступали и военнослужащие финской армии [150] . Это в равной степени касается и советских, и финских партизанских отрядов и диверсионных групп.

Так, довольно распространенными были расстрелы пленных, если они не представляли особой ценности в плане получения разведывательной информации, если рейд партизанского отряда или диверсионной группы не посвящен был добыче «языка». Имеются как прямые, так и косвенные доказательства этих фактов, например, данные Военного архива Финляндии (Sota-arkisto) — учетных карточек пропавших без вести солдат и офицеров финской армии.

Есть и другие источники по данному вопросу. Например, протокол допроса, а точнее, рапорт, составленный по дневнику помощника командира по оперативной части партизанского отряда «Красный Партизан» лейтенанта государственной безопасности Новикова (командир отряда — Журих, комиссар — Королев), о расстреле военнопленного Хилтунена Онни [151] :

Остались также протоколы допросов финских военнопленных, в которых нет точных сведений, были ли эти пленные затем расстреляны или нет, но в картотеке учета пропавших без вести в Военном архиве Финляндии указаны приблизительные даты смерти этих военнослужащих. Так, например, в результате атаки партизанского отряда «Красный онежец» на гарнизон в деревне Кимасозеро были захвачены в плен 7 военнослужащих финской армии. В распоряжении исследователей имеются краткие протоколы их допросов. Однако в них допущены ошибки при транскрибировании финских имен, причем эти ошибки не были исправлены. В протоколе допроса, подписанного комиссаром отряда Бесперстовым отмечено, что «при разгроме Кимасозерского гарнизона отрядом „Красный онежец“ были взяты… пленными… ХЕЛЕНГУС СУЛО-ЮХАНУС, КАРЬЯЛАЙHEH УНО-ЭРККИ, ПЕЛТОНЕН ЭМИЛЬ-ИОГАННЕС, СЕНТЕРИЭЙНО-КАЛЛА, ХИИТИ АЛЬБЕРТ, САЛМЕЛА ВИЛЬЕ-ЭРНСТ, МЯКЕЛЯ» [153] . Затем в документах отмечено, что пленные отказались назвать номера, имена командиров и вооружение частей финской армии на этом направлении, мотивируя это своим незнанием. Соответственно, вероятнее всего, с данных пленных не снимали повторных показаний в тылу, когда ситуация позволяла в более спокойной обстановке получить необходимые сведения, сопоставляя их с информацией, полученной из других источников. Кроме того, очевидно, что такую большую группу военнопленных было трудно провести через линию фронта. Но до определенного времени их дальнейшая судьба не была ясна. По финским данным они числились погибшими в бою. Однако новые документы подтвердили предположение, что этим финским солдатам удалось вырваться из окружения и переправиться на другую сторону озера, где они были взяты в плен группой прикрытия партизанского отряда. После допроса финских военнопленных расстреляли «за отказ на допросе давать показания» [154] .

Кроме того, в Государственном архиве общественно-политических движений Карелии (ГАОПДФК) имеются сведения о захвате военнопленных и гражданских лиц, судьбу которых было очень сложно установить. Анализируя обстоятельства, место и время пленения, а также протоколы их допросов, точнее, характер интересующих партизан сведений, можно с большой долей уверенности предположить, что эти военнопленные были также уничтожены партизанами. Так, по всей вероятности, в июле 1943 года вместе со своими семьями были расстреляны житель деревни Хауталамби (губерния Оулу) Хаутаярви [155] Херман и житель хутора Сивола Мяття [156] Вилье Юхо (протоколы их допросов имеются в архиве) [157] . Продолжая поиск документов, касающихся этих случаев, весной 2002 года в Российском государственном архиве социально-политической истории (г. Москва) были обнаружены материалы, подтверждающие наше предположение [158] .

В российских архивах есть и прямые подтверждения, документально зафиксированные отчеты, направлявшиеся из Карельского штаба партизанского движения в Москву, о расстрелах партизанами гражданского населения Финляндии. В «Докладной записке об итогах партизанского движения в Карело-Финской ССР и Мурманской области с 1 июля 1941 г. по 1 июля 1943 г.» записано, что 24 сентября 1942 года взвод партизанского отряда «Вперед» вышел к деревне Вииксимо губернии Оулу, с целью пополнить запасы продовольствия. Население отказалось дать продукты партизанам, после чего женщин заперли в сарае, а 12 мужчин призывного возраста командир отряда приказал расстрелять. «При расстреле мужчин женщины выскочили из сарая и хотели убежать из хутора, чтобы предупредить полицию. Партизаны оцепили хутор и открыли огонь по убегающим, в результате чего все население хутора, 28 человек, было уничтожено». В дальнейшем в отчете о потерях противника они фигурируют как «щюцкоровское население» [159] . Об этом эпизоде в докладной записке на имя начальника ЦШПД П.К. Пономаренко сообщается следующее:

По финским данным, в деревне было убито 8 человек, из которых 6 — взрослые, шестилетний мальчик Тауно Хейккинен и его сестра Анна Хейккинен, которой только что исполнилось 18 лет. Подобная, ничем не оправданная жестокость к гражданскому населению, оставляет много открытых морально-этических вопросов партизанского движения во время войны.

В информации, направлявшейся из Республиканского штаба партизанского движения в Разведотдел Карельского фронта, также встречается много косвенных доказательств расстрелов финских военнопленных. В оперативной сводке № 2 штаба партизанского движения за июнь месяц 1944 года указано:

В свою очередь Разведывательный отдел отмечает:

О том, как обращались тогда с военнопленными, можно судить по резолюциям штаба партизанского движения и командиров партизанских отрядов, встречающиеся на полях протоколов допросов финских военнопленных. К примеру, 9 сентября 1943 года в результате нападения партизанских отрядов «Комсомолец Карелии» и «Красный партизан» на деревню Пахомоваара был захвачен в плен старший сержант финской армии Импонен Эйно (возвращен из СССР 25.12.44 года). В материалах его допроса имеется следующая резолюция:

Впрочем, сам Импонен на допросах после возвращения в Финляндию говорил, что в плену обращались с ним вполне гуманно и пыток не применяли.

Проявлявшуюся жестокость к военнопленным и к гражданскому населению советская сторона оправдывала спецификой боевых действий: удаленностью партизанского отряда от места дислокации, при которой ему нельзя было отдать верный приказ; необходимостью далее выполнять основную задачу, поставленную перед отрядом, при которой военнопленные были обузой; предотвращением оповещения военных властей о местонахождении отряда попавшими в плен, а значит, защитой жизни партизан. Анализ приказов и распоряжений штаба партизанского движения Карельского фронта позволяет сделать вывод о том, что во время войны партизанские отряды иногда получали указания об уничтожении военнопленных после получения от них необходимой информации.