Чтение онлайн

Следует заметить что протоколы допросов финских военнопленных в большинстве случаев представляют собой итоговое резюме сведений, которое направлялось прежде всего в штаб партизанского движения и в разведывательный отдел Карельского фронта с 1942 по 1944 год. В этих документах есть некоторые неточности при изложении отдельных фактов, например, обстоятельств пленения, искажения указывавшихся имен и фамилий, географических названий. Это происходило потому, что из всех протоколов, имеющихся в нашем распоряжении, около 10 процентов было составлено в форме «вопрос — ответ», но нас сейчас интересует сам характер добывавшихся сведений.

Пристально рассматривая протоколы допросов и опросные листы финских военнопленных, можно выделить некоторые различия между ними, несмотря на то, что эти документы на первый взгляд очень похожи. Протоколы первичных допросов выдают стремление допрашивавших выявить какие-либо сведения о составе действующих воинских формирований, особенно о командном составе, о номерах почтово-полевых служб. В свою очередь, опросные листы и учетные дела были направлены на более обширное установление военных характеристик гарнизонов и вооружения военных частей, дислокации подразделений армии и военных учебных центров. При этом повышенный интерес проявлялся к транспортным коммуникациям и системе их охраны, материальному обеспечению армии (например, вещевое и денежное довольствие, нормы питания), к распорядку дня в гарнизонах и воинских подразделениях, а также к моральному состоянию армии, например, часты ли случаи дезертирства.

Особую группу составляли вопросы, касающиеся взаимоотношений между финскими и немецкими солдатами, отношение гражданского населения Финляндии к немецким войскам, отношение местного населения к советско-финляндской войне. Эту информацию собирали, прежде всего, для того, чтобы использовать в пропагандистских листовках и радиовыступлениях, рассчитанных на финских солдат, находящихся на фронте.

Помимо этого, немаловажное значение придавалось уточнению сведений о местонахождении лагерей для советских военнопленных на территории Финляндии и Карелии, выявлению различий между немецкими и финскими лагерями при содержании советских военнопленных, выявлению случаев издевательств над военнопленными, характера работ, на которых они используются. Постоянно пытались выявить предателей из бывших военнослужащих Красной Армии и лиц, сотрудничающих с оккупационными властями. Военные следователи интересовались также мнением пленных о действиях партизан и контрмероприятиях финской (немецкой) армии против партизанских отрядов.

Необходимо также отметить, что темой некоторых допросов явилось стремление выяснить возможность подготовки Финляндии к химической войне. Разведывательный отдел Карельского фронта интересовало, имеются ли на вооружении финской армии отравляющие вещества. Это было связано с имевшимися в распоряжении Генштаба РККА сведениями о подготовке Германии к проведению химических атак на восточном фронте в 1942-44 годах.

Вопрос о возможном применении боевых отравляющих веществ впервые был затронут послом СССР в Англии И. Майским [191] еще в марте 1942 года в беседе с премьер-министром Великобритании У. Черчиллем. Во время встречи представитель Советского Союза отмечал, что немецкие войска во время весеннего наступления 1942 года могут использовать ядовитые газы против частей Красной Армии. В дальнейшем этот вопрос неоднократно поднимался в переписке У. Черчилля с И. Сталиным в марте-апреле 1942 года. Премьер-министр Великобритании заверил СССР, что его страна создала «колоссальные запасы газовых бомб» и готова применить химическое оружие против Германии как ответную меру в случае использования последней отравляющих веществ против СССР. Англия также заявила о готовности выступить с публичным предупреждением Третьему Рейху по этому вопросу, что, по мнению Черчилля, могло бы удержать немцев от подобных действий [192] .

В ответном письме от 29 марта 1942 года Председатель Президиума Верховного Совета СССР И. Сталин сообщил, что по данным СССР, Финляндия также готова к ведению химической войны против Советского Союза и предложил Великобритании сделать аналогичное предупреждение финнам. Черчилль ответил согласием [193] .

Таким образом, вопрос о возможности ведения Финляндией химической войны против Советского Союза нашел свое отражение сразу на двух уровнях: на высшем — в переписке глав государств Великобритании и СССР и на низшем — в протоколах первичных допросов финских пленных. В ходе допросов финских военнопленных представители, разведывательных органов Красной Армии пытались установить, какие части химических войск противника находятся на Карельском фронте; их состав, нумерацию и вооружение; где расположены склады с химическим имуществом, какое имущество и в каких количествах. Разведотдел ЦШПД особо требовал установить, какое имущество и в каких количествах находится на складах в Петрозаводске и аэродроме в семи километрах северо-западнее г. Киркинес.

Однако целесообразно отметить, что в ходе подготовки данного исследования сведений о реальной готовности применения финской армией боевых отравляющих веществ против Советского Союза ни в финских, ни в российских архивах обнаружено не было.

В 1943 году, в соответствии с распоряжением Вершинина, отданным начальнику разведотдела Карельского ШПД Столярову, в протоколах допросов и опросных листах финских военнопленных круг вопросов расширяется и в них появляются следующие разделы:

1. Борьба противника с партизанами.

2. Скопление и сосредоточение войск противника.

3. Подтверждение ранее установленных частей противника.

4. Установление новых частей противника.

5. Перегруппировка и смена частей противника.

6. Железнодорожные и автомобильные перевозки.

7. Аэродромы и посадочные площадки.

8. Базы, склады и предприятия.

9. Изменнические и полицейские формирования.

10. Мобилизация и увод населения в Германию [194] .

11. Политико-экономическое состояние оккупированных районов.

12. Подготовка к химической войне.

13. Новые виды вооружения.

14. Строительство оборонительных сооружений.

15. Строительство дорог и мостов.

16. Состояние железнодорожной сети.

17. Система охраны коммуникаций противника.

18. Действия советской авиации.

19. Организация и численный состав частей и соединений противника.

20. Планы и намерения противника [195] .

В дополнение к вышеперечисленным вопросам, в том же 1943 году начальник разведотдела Центрального Штаба партизанского движения Кудрявцев направляет Вершинину более подробный «Перечень вопросов», на которые необходимо получить ответ путем опроса пленных, разведывательных и диверсионных операций. Этот вопросник предназначался как для финских, так и для немецких военнопленных. Впрочем, несмотря на то, что некоторые вопросы должны были задаваться только военнослужащим Вермахта, их задавали и пленным финской армии. Логично предположить, что и в данном случае имел место автоматический перенос из вопросника для партизанских отрядов, действовавших против немцев, в вопросник для партизан, действовавших против финской армии.

«Перечень вопросов» включал в себя несколько разделов: вопросы об армии и перебросках войск противника; об автобронетанковых войсках; об артиллерийских частях и их вооружении; о химических войсках; о войсках связи; об имеющихся в наличии у финнов и немцев укреплениях на Карельском фронте; о службе тыла и военных объектах; о транспортных коммуникациях [196] .

В соответствии с этим документом, финским военнопленным задавались вопросы о наличии резервов, их составе и численности, о перебросках войск по железным и шоссейным дорогам, о местах расположения и названиях военно-учебных заведений, находившихся на оккупированной территории Карело-Финской ССР. Впрочем, данные по этому вопросу получали и от бывших военнопленных Красной Армии, проходивших обучение в разведшколах у финнов и немцев. Нередко эти сведения были более полные, чем полученные от финских пленных [197] .

Не меньший интерес у разведотдела ЦШПД вызывали подробные сведения об автобронетанковых войсках (АБТВ) противника на Карельском фронте. В соответствии с этим предполагалось, что финским военнопленным будут задаваться следующие вопросы:

1. Наличие бронепоездов, действующих на фронте и на оккупированной территории Карело-Финской ССР, их вооружение и тактическое применение.

2. Передвижение автобронетанковых войск противника.

3. Потери АБТВ противника на Карельском фронте, понесенные им от партизанского движения.

4. Организация ремонта танков, бронемашин и автотранспорта в армейских и фронтовых мастерских.

5. Где, когда и какие заводы-мастерские производят ремонт автобронетанкового вооружения, какова производственная мощность, метод организации ремонта [198] .

Однако практически во всех имеющихся протоколах допросов финских военнопленных данные о танковых частях финнов отсутствуют. Это связано в первую очередь с тем, что ни один военнослужащий финской армии, имевший хотя бы косвенное отношение к автобронетанковым частям, не был захвачен партизанами. Все же некоторым пленным задавались вопросы о ремонтных заводах и мастерских. Недостаток сведений о бронетанковых соединениях финнов восполняли, как и в случае с учебными заведениями, от бежавших из финских и немецких лагерей бывших советских военнопленных [199] . Значительно больше информации разведотдел штаба партизанского движения Карелии получал при опросах об артиллерийских и зенитных частях финской армии и их вооружении, охране складов, транспортных коммуникациях и их охранении.